Альтернативные способы решения проблем

Участие в этом шоу было большой ошибкой. Хонджун понимал, что настолько высокие рейтинги обеспечиваются скандалом и думал, что они готовы к тому, что организаторы попытаются столкнуть их лбами. Не ожидал он только того, как глубоко те могут копнуть и как много узнать про болевые точки каждого участника. Теперь единственным, с кем разговаривал Юнхо, был Чонхо, Есан старался как можно реже показываться на глаза кому бы то ни было, Сан выходил из комнаты едва увидев Уена. Сонхва, к которому будто бы не липла никакая грязь, отчаянно пытался растормошить ребят, хотя и без особого успеха. Промоушн очередного камбэка был в самом разгаре, и это лишало их возможности взять паузу и уехать домой, чтобы все обдумать. Приходилось взаимодействовать, делать контент и общаться с фанатами как ни в чем не бывало. А по вечерам в общежитии стояла непривычная тишина, которая уже казалась Хонджуну осязаемой, эдаким девятым участником группы. Он почти перестал ночевать в студии, считая виноватым в произошедшем себя и не желая оставлять команду вариться в собственных переживаниях, хотя и не очень понимал как помочь. Разговоры по душам были не самой сильной их стороной, приказать обняться и обо всем забыть властью, данной ему капитанской повязкой, как иногда делал во время мелких ссор, он тем более не мог, слишком много личного и болезненного было затронуто. Через полторы недели в расписании наметился просвет, и Хонджун с помощью менеджеров, которых также тяготила сложившаяся ситуация, выбил два выходных. В опустевшем общежитии дышать стало чуть полегче, тишина стала иной, но отсутствие сообщений в общем чате по-прежнему действовало на нервы. В сотый раз разблокировав экран и не увидев новых уведомлений, Хонджун раздраженно отбросил смартфон на кровать и с силой потёр лицо. Идей как выбираться из задницы, в которой они оказались, не было, были только растущие чувство вины и злость на самого себя. Не в силах больше гонять по кругу одни и те же мысли, Хонджун купил в ближайшем алкомаркете бутылку соджу и, против всякой логики, в очередной раз запустил злополучное телешоу. Примерно через сорок минут и половину бутылки его почти заставил вздрогнуть голос Сонхва: - У нас закончилась подписка на Нетфликс? Он нажал на пробел, заставляя происходящее на экране замереть, и Хонджун попытался оттолкнуть его руку. - Почему ты не уехал со всеми? В ответ Сонхва только неопределенно дёрнул плечом. Объяснить, что он не захотел оставлять его одного в таком состоянии, было просто и в то же время тяжело. Вместо этого он легонько покачал бутылку с остатками соджу. - Чтобы наш капитан не спивался в одиночестве. Алкоголь обычно расслаблял Хонджуна, не делая ни излишне сентиментальным, ни агрессивным, но в этот раз он почувствовал как в нем закипает злость. - Мне не нужна твоя жалость. - Ты сам себя делаешь жалким. Может полторы недели спустя пора перестать пересматривать этот эфир и двигаться дальше? - Ты такой умный, как я сразу не догадался, - Хонджун неопределенно махнул в сторону шкафа. - Забирай повязку, ты теперь лидер. Теперь все быстренько помирятся и солнце воссияет над нами. Хонджун, когда ему было больно, мог быть омерзительно язвительным. За время их отношений Сонхва выяснил пару способов помочь ему, когда он был в таком состоянии, и один из них, пугающе надёжный, заключался в том, чтобы сделать ещё больнее. - Сейчас ты разденешься и ляжешь на кровать. В первый раз это случилось во время шоу "Королевство: Легендарная война". Вся группа была подавлена отсутствием Минги, все устали из-за графика, в котором промо нового камбэка смешивалось с участием в Королевстве, съемками дорамы и индивидуальным расписанием. По итогам первого раунда они заняли предпоследнее место, что оптимизма команде не добавило. Вернувшись со съёмочной площадки, Сонхва нашел Хонджуна в студии, уставшим и занятым бессмысленным разговором с голосовым помощником. Попытка поговорить провалилась, от прикосновений Хонджун отмахивался с норовистостью молодого жеребёнка, Сонхва также очень сильно устал и не был настроен на долгие уговоры. Завязалась потасовка, в ходе которой, будучи чуть сильнее физически, Сонхва одержал верх и прижал поясницу капитана коленом к дивану, вытягивая из шлевок узкую полоску кожи с логотипом узнаваемого бренда. Ему ни разу ещё не приходилось бывать по ту или иную сторону ремня, для Хонджуна это тоже был новый опыт. Спустя десяток сильных хлестких ударов по капитанскому седалищу Хонджун перестал вырываться, а спустя два десятка отпустило и самого Сонхва. Он осторожно убрал колено с чужой поясницы, обводя студию слегка расфокусированным взглядом. Как ледяной водой окатило осознанием, что он, во-первых, выпорол Хонджуна, а во-вторых, не запер дверь, и в любой момент мог войти кто-то из команды продюсеров. Поспешно заправляя ремень обратно в джинсы, Сонхва размышлял, насколько сильно удивился бы Иден, загляни он в разгар "воспитательного процесса". Хонджун не двигался с места, спрятав лицо в изгибе локтя, только тяжело дышал, поэтому, оправив одежду, Сонхва опустился на пол рядом с ним, гадая оттолкнет ли он в этот раз его руки. Не оттолкнул. Потом Сонхва ещё не раз пытался понять, насколько странным было то, как сильно возбуждал его вид такого Хонджуна. Уязвимого и уязвленного, с дрожащим подбородком и трогательно взъерошенными волосами. Ещё более странным казалось то, что при этом и у Хонджуна глаза блестели не только от так и непролившихся слез, но и от возбуждения. Он мягко перехватил ладонь, которой Сонхва потянулся убрать прилипшие к его лбу пряди, и тот почувствовал лёгкую дрожь, охватившую тело капитана. Они слишком уважали Идена и команду, чтоб заняться сексом прямо в студии, да и время не располагало. Зато располагала ванная комната, которую они делили в общежитии. Полчаса спустя Хонджун вжимался спиной в грудь Сонхва и глухо стонал, задевая все еще ноющими ягодицами его каменный стояк. Стоны заглушали пальцы Сонхва во рту капитана и бьющая в пластик душевой кабины вода, теплые капли, отлетая от стенок, падали на лицо. Не то чтоб у них давно не было секса, несмотря на плотный график, и все же нескольких касаний скользкой ладонью, жаркого дыхания в загривок и лёгкого шлепка по уже еле заметным следам от ремня хватило, чтобы сила сотрясшего тело оргазма заставила Хонджуна погуглить точное определение слова "мазохист", когда они закончили с водными процедурами. Впервые за много дней он крепко проспал оставшиеся несколько часов до очередных репетиций и съёмок, все также прижимаясь к Сонхва маленькой ложкой. С той памятной ночи прошло больше года, за это время много всего случилось, в том числе, несколько не менее запоминающихся вечеров (и одно утро), в ходе которых они обзавелись стоп-словом, так впрочем, ни разу и не пригодившимся. Как не пригодились и несколько затейливых игрушек, купленных в разных магазинах для взрослых в городах на пути следования тура. Эта сторона их отношений отличалась спонтанностью и предельной искренностью, которые плохо сочетались со специальным антуражем. Теперь Сонхва наблюдал как Хонджун медленно, словно нехотя, выпутывается из широкой домашней футболки. Он не возражал, но Сонхва видел и то как нерешительно он теребит завязки на штанах, и его бегающий взгляд. Последними он почему-то снял очки, в которых обычно смотрел что-либо или работал за компьютером. Нащупав ремень в джинсах Хонджуна, со вчерашнего дня небрежно расположившихся на подлокотнике кресла, Сонхва вытянул его из петель и сложил пополам. Хонджун наконец избавился от одежды и вытянулся на нижнем ярусе кровати, устроив подбородок на сложенных ладонях. Он (оба они, вообще-то) любил, когда все происходило в коленно-локтевой, но сегодня что-то словно подталкивало в спину, заставляя стыдливо сжимать ноги. Мягкое прикосновение между лопаток, которое обычно успокаивало и говорило, что он не один, теперь вызвало чувство лёгкой досады. Он начал мёрзнуть. Хотелось чтобы все случилось поскорее, чтобы стало больно и жарко, а в голове наконец восхитительно пусто. Сонхва без предупреждения взмахнул рукой раз, другой, третий. Удары ложились ровно и вышибали из груди судорожные вздохи, но не мысли из головы, это было необычно. И все ещё досадно. Вслед за хлопками, с которыми ремень врезался в тело, на светлой коже алыми маками расцветали яркие следы. При виде их ликовала та часть внутри Сонхва, которой он сам временами побаивался. Она требовала ударить сильнее, жадно выслушать болезненные стоны, слизать скопившийся на пояснице соленый пот и сомкнуть зубы на том месте, где шея переходит в плечо. Ей нравилось наблюдать, как на длинных ресницах, предмете гордости Хонджуна, набухают слезы. Но также Сонхва видел, как с каждым ударом все больше напрягается его тело, как он с силой выталкивает воздух из лёгких и тут же хватает его ртом, как-то отчаянно жмурясь. Он понял, что Хонджуну не нравится происходящее, и Сонхва-садист тут же потерял право голоса, ремень был отброшен. Подхватив со стола соджу, Сонхва сделал небольшой глоток прямо из бутылки. - Это неправильно. Тебя не в чем винить, и не за что наказывать, мы все знали чем рискуем. Ты зря думаешь, что они злятся на тебя. Они злятся на себя, прямо как ты. Не дождавшись ответа и немного отдышавшись, Сонхва потянулся, чтобы вытащить одеяло из-под уже почти дрожащего Хонджуна. Извернувшись, Хонджун слегка подтолкнул его и, все ещё полностью одетый, Сонхва сам не понял как оказался подмят обнаженным капитаном и заключён в кольцо холодных рук. Едва успевая отвечать на требовательные поцелуи, с которыми на него буквально обрушился Хонджун, он потянул с себя футболку. Их руки столкнулись возле ширинки, из короткой схватки капитан вышел победителем, почти зло рванув замок вниз, и Сонхва оставалось только приподнять бедра, чтобы не мешать стаскивать узкие штаны. Взгляд, которым Хонджун смотрел на потяжелевший и уже блестящий от смазки член, проще всего было назвать голодным. Он сразу взял глубоко, умело, практически утыкаясь носом в жёсткие волосы на лобке. Сонхва расслабился, позволяя ему утолить голод, зная, что через пару минут он замедлится, начнет дразнить его, длинно проводя языком по стволу, исследуя сложный рисунок вен. Хонджун был готов кончить, просто вдыхая знакомый запах разгоряченного тела и ощущая тяжесть руки в отросших волосах. Сонхва стонал сквозь зубы, забыв или игнорируя тот факт, что в общежитии они одни и можно не сдерживаться, его член ритмично и так знакомо толкался в глотку, выбивая наконец из головы навязчивые мысли. Тот этап, на котором они пытались предупредить или вовсе оттолкнуть друг друга, чувствуя приближение оргазма, в их отношениях уже миновал. Сонхва нравилось смотреть на перепачканный его спермой подбородок Хонджуна. Казалось, что он не кончает, а плавится в горячий рот восковой свечой. Сыто вздохнув, Хонджун немного отстранился и прижался губами к тонкой коже на внутренней стороне бедра. Искушение втянуть сквозь зубы и полюбоваться как она наливается синяком засоса сложного оттенка летней ночи было слишком велико. Сонхва, чуть взбрыкнув, потянул капитана на себя, усаживая на бедра и вглядываясь в раскрасневшееся лицо. Возиться со смазкой и презервативами обоим было откровенно лень, и он обхватил напряжённый член рукой. После быстрой дрочки Хонджун буквально стёк на него, пачкая животы спермой и обдавая шею жарким дыханием. Невнятным мычанием он дал понять, что каких-либо еще планов на сегодняшнюю ночь у него нет. Дотянувшись до сброшенной футболки, Сонхва, как смог, привел их в порядок, накрыл одеялом и выключил настольную лампу. Хонджуна постепенно отпускал сложный коктейль из чувства вины, адреналина и сопутствующих оргазму гормонов, он ощущал спокойствие, сонливость, немного саднящие от ударов ягодицы и руку Сонхва поперек живота. Последнее нравилось ему больше всего, внушало уверенность, что он сможет справиться с навалившимися проблемами. Уже проваливаясь в сон, он услышал как тишину темной комнаты нарушил звук уведомления о новом входящем сообщении.