Вольнодумец

      Вино отдавало противными кислыми нотками, задерживаясь на языке, не желая пропадать. В этом даже что-то было. Кресло заскрипело под тяжестью моего тела, когда я заёрзал от немного обжигающих ощущений текущего алкоголя по глотке. Да уж, пить я не умею, не велика проблема. Значит потеряюсь из жизни быстрее… Дурман уже накатывал, было приятно, наконец, хоть чуть-чуть, но избавиться от этого липкого чувства грусти и непреодолимой злости. Луна воззрилась на меня из-под небосвода, впервые в столь прекрасную лунную ночь, я не творил. Впервые этот кусок камня в небе, был для меня… просто камнем. Я не желал этого, но под тяжестью собственного негодования, даже луна, моя вечная спутница, была просто фарсом.       Когда-то давно, ещё в юношескую пору, я создал образ. Образ луны, прекрасной и утончённой фигуры, облачённой в тёмную вуаль покрытой звёздами. Тогда я превратил это в идею, а затем перенёс её на листок бумаги. Эскиз поразил меня, я его не продал, как остальные свои эскизы, он запал мне в душу. Тогда-то у меня и появился мой воображаемый друг. Я ей рассказывал всё при всё, а она лишь слушала, с тёплой улыбкой на светлом лике. Мои наряды, вдохновлённые луной в различных фазах и положениях относительно солнца, я назвал «Найтмер» и «Блад мун», тогда началась, пожалуй лучшая пора моей жизни. Я купил ателье, участвовал на модных показах, и мой дебют был ошеломляющим, но… где это сейчас?       В горле запершило от неприятных воспоминаний. Мой образ, моя луна покинула меня, не успел я сказать прощай. Она была моим вдохновением, с ней я создал столько прекрасных одеяний, но теперь… Мои новые наряды и рядом не стоят с прежними. Как говаривал мой психолог, у меня около депрессивное состояние на почве творческого кризиса. Да, бред все. Я стал осознавать это недавно. Действительно было неприятно, что я не могу более создать, что-то действительно великолепное, но на самом деле я скучал по ней. Моя муза пропала, забрав с собой частичку меня самого.       Я отпил немного обжигающего пойла и взглянул в окно, на большой белый камень. Словно повинуясь моим мыслям, луна потемнела, не желая слышать подобных сравнений, я усмехнулся. Мои мысли вернулись к той тёплой улыбке, дарившей спокойствие в самые тяжелые дни, к тем пронзительным белым пустым очам, что смотрели в никуда, но тем временем прямо на меня. Луна вторила моим мыслям и засветилась ярче прежнего. Впервые наблюдал такое событие, но… Было всё равно, лёгкий восторг покинул мои мысли также быстро, как и та улыбка. Луна, будто уловив спад моего настроения, засверкала, начала блестеть и мигать. Так… что-то определённо было не так. Дурман не сходил, потому было огромное желание спихнуть это на глюки, но нутро не давало спускать это так просто. Луна определённо подавала какие-то сигналы… Да, не бред.       Луна словно разозлилась, яркая вспышка света оглушила меня. Глаза горели, как будто я посмотрел на сварку, а в ушах звенело, будто сосед устроил пир на весь мир и такой же ремонт. Другая вспышка не заставила себя ждать и уже вскоре я ощутил, как жидкость течёт по моим ушам, а сознание утекает, как песок через пальцы. Последнее, что я ощутил, это кислое послевкусие вина…

***

      Я дёрнулся, как ошпаренный. Боль в ушах давно пропала, но в памяти она была ещё свежа. Я пытался отдышаться, глаза не открывались, боясь узреть тот белый свет вновь. Но страх отступил, как и боль, оставив лишь смятение и страх. Я открыл глаза, и моему виду предстало беззвёздное, тёмное полотно, в городе так всегда, свет ламп перекрывал свечение далёких звёзд. Но луны не было, она покинула небо, и я непроизвольно выдохнул. Я попытался привстать на локтях, но тут же столкнулся с непредвиденной проблемой. Мои локти гнулись в другую сторону, я даже сперва не понял, пока не взглянул. Вместо привычных мне, да и впрочем любому человеку, рук у меня были копыта и тёмно-синяя шерсть. Я поддался панике, немой крик застрял в горле и я рухнул на землю, роя яму мордой. Тут же обнаружилась ещё одна вещь. Деревянные половицы моего дома заменились светлым, бугристым камнем, что отдавал свечением. Я зажмурил глаза от греха подальше, ситуация не вязалась… Ни с чем в принципе. Было безумно страшно, это всё казалось огромным кошмаром. Но сколько бы я не пытался себя ущипнуть, что копытом сделать трудно, иллюзия не проходила, отчего мурашки давали уже сотый круг по моей спине.       Я потерял ход времени, день, два, а может вечность, я не знаю сколько времени провёл так, с закрытыми глазами, но я не нуждался ни в еде, ни в воде. Значит, я сдох и это загробный мир. Да, точно иначе, как объяснить всю эту ситуацию. В клетке собственного страха, хотя не знаю почему именно лошадь стала предметом моей пытки, но работало отлично. Так я бы, наверное, и просидел свою оставшуюся пытку с закрытыми глазами, если бы не устал. Ком дёр горло, а глаза щипало от слёз, больше я не мог так сидеть. Постепенно я успокаивался, но с места сходить не стал, и на себя на всякий случай больше не смотрел, а когда неподалёку стали слышны взрывы и вой, я вовсе хотел закопаться. Чёрт, да что происходит?!       Но собственная вспыльчивость сыграла со мной шутку. Вой становился громче, а раздражение копилось, перекрывая любой страх, застилал глаза, и вот я уже мчусь галопом… Чёрт, я уже и думаю, как лошадь. Подойдя к источнику шума достаточно близко, чтобы увидеть тёмную броню, я уже подавался уйти обратно, но когда существо опять заныло, я прильнул к земле, крадучись подходил к существу. Вблизи существо оказалось высокой кобылкой, которой я даже до плеча не доходил. Она ревела, словно раненый зверь, но слёз не было, я, конечно, не знаю сколько здесь нахожусь день или два, а может больше, но она, наверняка, выла ещё до того, как я здесь появился. Слёзы давно высохли. Осторожно подхожу к ней, выравниваюсь, а она даже не заметила, как я уже дышал ей в спину. Глаз метается по её фигуре, задерживается на бледных разводах на броне, судя по всему появившихся от воздействия солёных слёз. На душе скребли кошки. Страх отступил, её подавленная фигура, эти надрывные завывания пробуждали во мне чувства необъяснимой горечи. Хотелось подойти и обнять.       Легонько кашлянув, я обратил на себя внимание. Кобылка подорвалась на месте, на её лице, или морде, была вся гамма эмоций, которых я не видывал даже у людей, но больше меня удивили клыки, словно у саблезубой кошки. Сердце отдалось в груди трелью, горло заболело от подступающего комка, почувствовал как ушки боязно прижались к голове. А саблезубая лошадь тем временем, завидев мой страх, расслабилась, неотрывно изучая меня взглядом, которым кошки рассматривают добычу. Дерьмо, я ещё никогда не чувствовал такого ужаса. Так бы мы и сидели друг напротив друга, я до пены у рта опасался даже двинуться, и она — наблюдающая за мной, как за игрушкой, если бы она вдруг не подала голос.       — Ну и кто же ты? Мой маленький пони, — спросила, скорчив презрительную мордочку на последних словах. Я же… всё ещё сидел неподвижно, — Ты вздумал меня игнорировать, — воскликнула кобыла также, как луна в тот раз. Меня оглушило, но вскоре ясность стала приходить в мои мысли, и лучше эту лошадь не злить. А она, будто осознав что сделала, покорно ждала, когда я встану ровно, кобылка протяжно выдохнула. — Бесите…       — Меня зовут Бастет! Я не отсюда, — кое-как выдавил из себя, глаз задёргался, а голос предательски заскрипел. Я не был из пугливых, по крайней мере ни один фильм ужасов не способен напугать меня, но когда ты сам становишься героем подобного фильма, как-то смелость сама по себе уходит. Кобылка фыркнула, будто услышала какую-то глупость.       — Ясное дело не отсюда, мы на чёртовой луне, идиот, — кобылка развернулась ко мне спиной, пытаясь показать этим всю свою незаинтересованность к моей персоне, но я чувствовал, будто своей спиной она изучает моё тело, не желая упускать ни детали. Блин, будто в армии перед главным отчитываюсь, такая же аура отрешённости, но ощущение будто тебя раздевают. Стоп, она сказала на луне?! В мгновение воздуха стало не хватать, глаза закатывались и вся тяжесть тела, стала гораздо ощутимее. Да я же сейчас сдохну! Но неведомая сила, прижала меня к земле, боль утопила всю панику, вкус железа отпечатался в моей памяти… Прикусил язык.       — Прекрати, раздражаешь, — прошипела кобылка. Её рог светился тёмно-синим, почти чёрным. Мою тушку охватывала того же цвета аура. Невольно засмотрелся на светопредставление, а кобылка хмыкнув, вновь отвернулась, наконец, отпустив моё тело из-под, по ощущениям, десятитонного пресса. Я, конечно, утрирую, но факт остаётся фактом, мало мне не показалось.       Вопрос остаётся незаданным, я просто сел и наблюдал за её спинкой. За тем как тёмная шёрстка, почти как у меня, вздымалась при каждом вдохе, как ушки пытались уловить любой звук в округе. Эти, наверное, несколько дней, удивительная штука, время, мы сидели, не отрываясь с места, но, в конце концов, желание взяло своё. Вот храбрясь, выпятив грудь, я цокая копытами, чтобы она услышала меня, подхожу к ней и встаю сбоку от большой лошадки. Нет, серьёзно, я раньше никогда таким низким себя не чувствовал, такое чувство, что я ребёнок. Лошадка даже не обернулась, зато ушки повернулись! Прям как у кошки. Набираю неведомо откуда взявшийся воздух в лёгкие, стараюсь не смотреть в её сторону.       — Что это было, — выдаю я, на большее не хватило сил. Она непонимающе склонила голову, а я думаю, чего непонятного. Луна не богатая на события, а вот из недавних сразу в голове возникает, эти искорки и аура тёмного цвета. Однако уперевшись в раздражённый взгляд хищных кошачих глаз, я проглотил своё возмущение, — Ну знаешь, то чем ты придавила меня, — язык не слушался, а лошадка всё никак не могла сложить два и два, — Когда твой рог светился, что это, — наконец, закончил свой вопрос, на что она немного неверяще уставилась на меня.       — Ты что, инвалид, — совершенно непринуждённо спросила меня, а меня словно молотком ударили, рот уже наполнился желчью, готовой вылится на неё несмётным потоком, чтобы знала как обзываться. Благо, я не успел начать. Она продолжила, — Это магия, все единороги, как ты, так умеют.       Так во первых… Магия. Не ну прикольно, конечно. Второе — я единорог. Твою налево… Всё чудесатее и чудесатее. Лошадка звонко рассмеялась, на моё замешательство, ощущал себя глупо. Я оглядел эту злодейку, заметил крылья, нестыковочка!       — Но ты же не единорог, — заключил я, на что это кошка посмотрела на меня так странно. Я потёр рукой виски… Ну то есть копытом, конечно. — Не смотри на меня так, а лучше уже скажи и не трави комедию, — выдал я как на духу, отчего у этой лошадки аж ушки подскочили от моего тона. Но незамедлительной кары не последовало. Она вытерпела мою наглость. Что же видимо убивать меня не спешат, на самом деле не мудрено. Учитывая, что здесь уже несколько дней ничего не происходит, мы же на огромном белом спутнике в космосе, и что-то других животных кроме нас я не наблюдаю. Одиночество — это всё, что есть на этом камне. А тут я свалился. Не думайте, я не гений дедукции, просто её ушки ловящие каждое моё слово, не отрывающиеся от меня, как бы я не двинулся, навели на мысли.       — Я аликорн. Земнопони, единорог и пегас в одном флаконе. Тебя что в подвале растили, у вас в Эквестрии вроде уже около тысячи лет правит подобное существо, — когда она заговорила о подобной ей лошади, её зубы заскрипели, а шерстка дыбом встала. Она определённо была зла на этого коня, или лошадь, или пони, что-то там было про земнопони. Разве бывают такие высокие пони, хотя сравнить нечем, я теперь другого роста и всё моё восприятие сбоило.       — Что такое Эквестрия, — задаю вопрос, от которого лошадка отступила от меня и теперь смотрела на меня, словно меня нет, просто наваждение, что пытается отравить разум и свести с ума.       — Кто ты, — выкрикивает она, направляя на меня свой рог. Теперь стало страшно. Я подорвался, что аж встал на дыбы и поднял руки вверх… Копыта!       — Бастет, — отвечаю я, высматривая пути отступления, но чёрт это луна, здесь некуда бежать.       — Не бывает таких имён у пони. Кто ты, — вновь рявкнула эта сумашедшая.       — Я не пони, чёрт возьми, — выкрикиваю я, зажмурив глаза. Не хотелось видеть как я умираю, но выстрела не последовало. Взглянув чутка на мою пленительницу, замечаю замешательство в её глазах.       — Ты, Дискорд, — прошипела она, но стрелять не спешила, ожидая моего ответа. Моя недоумевающая мордочка была вполне сносным ответом на этот вопрос, отчего она чуть расслабилась, но на прицеле всё ещё меня держала, — Тогда кто ты?       — Я человек.

***

      — А, к дискорду, это твоё че-ло-ве-че-ство, — ярко вспылила Найтмер, удивительная мимика лица… Вернее мордочки, очень много мышц, я различаю каждую её эмоцию. Я поведал ей свою историю, вплоть до момента попытки убийства от луны. Она тогда странно качала головой, не понимая многих вещей. Имя её я кстати узнал, когда рассказывал о своих нарядах, в частности «Найтмер». Она тогда удивлённо дёрнулась ко мне, а когда она сказала: «Чего тебе», — я сложил два и два. Выходит её зовут кошмаром, да… Ну с такими клыками не мудрено, но видя, как она слушала нелепо двигая копытцами и хвостом, господи милейшего вида кобылка, а эти ушки. Я тащусь. Она старается строить из себя то ли царственную фигуру, то ли просто злодейку, но видя как взъерошивается шерсть, когда она фыркает, мило до смерти. Вот и сейчас завидев, что я как дурак улыбаюсь, она возмутилась и покраснела, чёрт кровь к башке прилила, ща сдохну. Как шерсть может краснеть?       В свою очередь она перекинулась парой слов о своём прошлом, что-то про сестру злую, про вторую личность Лу́ну и про своё заточение на луне. Сперва я даже возмутился длиной рассказа, на что она лишь гаркнула и отвернулась, мол большего я и не достоин. Что за отношение? Но слова заставляли задуматься. Догадаться было не очень сложно, хоть и ушло у меня времени, наверное, около двух дней, как сложно здесь время считать. Две сестры, одна — звездная, другая… Бесится, что у неё ничего нет, отчего проявляется шизофрения на почве недостатка внимания. И за это её упекли в одиночку. Тут на самом деле трудно кого-то винить, во-первых деталей ужасно мало, я буквально собрал эту картину из трёх слов, во-вторых у меня дома также поступают с законченными психами, хотя это и не всегда психи.       В следующие, опять же наверное, несколько дней были наполнены меланхолией, она сидела, не отрывая взгляда от дальней планеты, а я лежал на спине, думая о том какое неудобное тело у этих копытных. Спина заболела спустя несколько секунд, после того как я лёг, но мне нравилась эта боль. Она разбавляла эту скуку. Кошмарик не шла на контакт, продолжая смотреть в даль и нашёптывать, какие-то цифры. Похоже она считает время. В один момент спрашиваю сегодняшнюю дату, лениво перекатываясь на бок. Найтмер, не отводя взгляда, пробормотала какие-то цифры: «Год, пять месяцев и три дня до дня солнцестояния», — и что это должно значить? Что же тогда пойдём по другому.       — Сколько я уже так лежу, — лениво протянул я, смотря за её реакцией.       — Четыре дня, — выдает она на духу, не отрываясь от своего занятия. Чёрт, никакого внимания, а ведь недавно выла, как ужаленная, теперь же словно со стеной. Надо разрядить ситуацию, а то действительно зачахну здесь от скуки. На ум приходит тот случай с магией, а ещё я единорог.       — Научи меня магии, — пони скосила взгляд, уперев в меня свои кошачьи глазки, но мгновенно утратила интерес. Ах ты так! Ну я мастер в плане добычи того чего я хочу. Поднял копытце, нацелился, по команде, — Давай, говорю, — команда дана и тыкаю прямо ей в круп, где была интересная татуировка с луной. Она аж подскочила, но держалась она стоически, уперев всё своё внимание в космос. Но спустя пару тычков, она уже с неимоверной злостью и пеной у рта рычала на меня. К слову я даже не дёрнулся. Встретив каменное выражение мордочки, она стушевалась, на всякий случай ещё раз тыкнул ей в круп.       — А да прекрати ты уже, научу, аргх!