here we go again

«давай расстанемся» джисон шепчет это губами, растянутыми в самой счастливой улыбке. шепчет, когда на самом деле кричать хочется, так громко, как позволяют голосовые связки. шепчет, чтобы заглушить мысли, ураганом мечущиеся в голове. он вздыхает и отмахивается, когда минхо поднимает голову и смотрит с застывшим вопросом в глазах. не услышал, конечно же. джисон сам не знает, когда все пошло не по плану. не помнит, когда в последний раз все шло так, как он задумывал. учеба — не по плану, переезд — не по плану, минхо… старший ворвался в его и без того беспорядочную жизнь маленьким, но жутко сильным вихрем, перевернул все с ног на голову и с самой серьезной миной заявил, что уходить никуда не собирается. и джисон рад, правда. старается. пытается. минхо теплый, как кошка ластится под бок и мурлычет, что-то про учебу и задолбавшую его домашку. волосы его жесткие, пахнут фруктовым шампунем. джисону очень нравится перебирать их пальцами и гадать, когда все это подойдет к концу. стыдно, что, когда они вечером прощаются, с сердца будто камень падает. джисон с ядовитым облегчением смотрит на календарь: три дня. они встретятся лишь через три дня. три безопасных, наполненных одиночеством дня. тяжесть в желудке появляется из неоткуда. джисон в шоке — он почти забыл, что удивительно, невероятно даже, учитывая то, что он не мог прекратить об этом думать. даже когда минхо с теплотой в глазах готовил специально для него. все насмарку. внутри разгорается злость. он врывается в ванную, защелкивает дверь, хоть дома никого нет, и падает перед унитазом на колени. драматично звучит — джисон заврался. на самом же деле им овладевает какая-то апатия: хочется закрыться в комнате и упасть на кровать, замотаться в одеяло и не показываться миру несколько дней. но джисону нельзя, сперва нужно избавиться от тяжести в животе. он собирает волосы и раздраженно рычит, когда замечает, что обруч куда-то пропал, но сил и желания искать его нет. побыстрее хочется закончить. джисон даже не понимает, почему это делает — он специально на маложоре несколько дней сидел, ведь знал, что минхо его закормит. от одного дня же ничего не будет (?) его не разнесет, он не будет биться в истерике, что прогресс ушел на нет, что единственная его гордость исчезнет в мгновенье ока. джисон и не заметил, как оказался на коленях. что же… он справляется за десять минут и пачкает толстовку. снимает ее и вздыхает, то ли облегченно, то ли расстроенно. вглядывается в свое отражение, в глаза покрасневшие, и в который раз задается вопросом, почему он такой идиот. никто же не держит его на мушке и не заставляет творить эту дичь. у него нет детских травм и прочих слезливых историй. у него абсолютно обычная, нормальная жизнь. возможно в этом вся проблема. ему так повезло в жизни, а он все портит, неблагодарный. грустно, видите ли. он опускает взгляд на свои руки. запястья тонкие, красивые. джисон часто представлял, как на них будут выглядеть порезы. но он не насколько идиот, чтобы реализовать подобные мечты. хочет ли он внимания? да. хочет ли, чтобы ни единый в мире человек на него не смотрел и не говорил? тоже. он садится на край кровати и проводит большим пальцем по ногам, старым белесым шрамам. в груди должно тянуть неприятно и больно, но джисон чувствует лишь усталость и пустоту. ему даже не хочется, но, кажется, что надо. он находит силы продезинфицировать лезвие, потому что панически боится поймать инфекцию. но умереть все равно хочет, лицемер. хочет ли? умереть и исчезнуть — разные вещи. джисону просто хочется немного покоя. «блять» лезвие тупое и какое-то кривое. неужели так сложно получить хоть чуточку долбанного покоя — он вздыхает, протяжно и глубоко, понимая, что точно заработает себе паничку, если попытается разобрать новую бритву. на крышу и вниз проще будет. зато дешевые. процесс приносит ему больше душевных страданий, чем физической боли. кожа не поддается даже под давлением, а линии выглядят неправильно. джисон знает, как должно быть, поэтому злится, ведь сейчас перед глазами одно единственное разочарование. так ли чувствуют себя мама с папой? показываются первые красные капли. хорошо, это уже что-то. он давит, давит, давит и жмурится от боли, идиот, зачем он это делает, если так неприятно… телефон вибрирует. минхо желает ему спокойной ночи и присылает смешное фото суни. джисон думает, что должен плакать — его обожаемый парень так-так к нему добр и так любит, без всякой на то причины, а джисон совсем его не ценит, о расставании мечтает, эгоист чертов. он ждет и жмурится. ничего. ни единой слезинки. как же тошно.