Новогодний беспредел

      – Смотри, какую хорошую кофточку я тебе прикупила, - звонкий женский голос наполняет комнату темноволосого парня, увлечённо копающегося в чём-то за своим столом. – На Новый год тебе будет.       – Спасибо, мам… – недовольно бурчит он, поднимая голову. – Но просил же не заходить в мою комнату, когда я занимаюсь. Да и вообще... На день рождения я получил джинсы, теперь толстовку. Я давно прошу новый телефон, старый уже совсем разбился и тупит постоянно. Надо мной и так издеваются, говорят, что я нищий.       – Какой же ты нищий?! – удивляется вошедшая. – Я покупаю тебе только качественные вещи. И выглядишь в них опрятно и ещё долго сможешь носить.       Проходит минута, но Вирк так ничего и не говорит. Слегка приобняв его со спины, женщина смягчает тон:       – Милый, я ведь уже говорила, что у нас нет сейчас денег на такой дорогой подарок. Да и зачем он тебе? Разобьёшь ведь через неделю.       Ответа снова не последовало. Парень знает, что денег у семьи нет постоянно и надеяться на стоящий и желанный подарок нет смысла. В дальнем углу нижнего ящика стола он давно уже копит самостоятельно. В ход идёт всё: деньги с обедов, редкая копеечка на праздники от дальних родственников и главное – прибыль с продажи фото.       Вирк давно уже увлекается фотографией, особенно ему нравится снимать моменты, когда другим было больно. В его коллекции есть девушки, которых прямо на улице бросают парни, побитые мальчишки, мужественно сдерживающие слёзы, и множество партнёрш в момент лишения девственности. Последние, конечно же, пользуются особым спросом среди покупателей, за них он получает больше всего.       Отдельное место в его альбоме занимают фотографии девушки, учившейся тремя классами младше в его школе. Она чем-то похожа на его маму: умная, с огромным добрым сердцем и, конечно, невероятно красивая.       Очевидно, Вирку нечего делать около неё - в школе всё считают его нищим убогим ботаником, объектом насмешек, не вызывающим никаких эмоций, кроме жалости. Он достаточно умён, чтобы не поддаваться на провокации сверстников и игнорировать их колкие фразы, но подобное отношение ещё оставит след в его психике.       Подойти к этой девушке он просто боится. Как только она вместе со своей подружкой проходит рядом, кровеносные сосуды на его лице расширяются до такой степени, что не заметить это возможно.

Обычно серьёзный и невозмутимый Вирк опасается отказа.

      Встречаться с ней – его несбыточная мечта. Он уверен, что, познакомившись с ней, сможет отбросить свою колкость и жестокость, сможет быть нежным и терпеливым. Сможет быть лучшим только для нее.       Вирк ещё не знает, что много лет спустя, уже после смерти родителей и множества попыток начать с кем-то отношения, его посетят мысли о суициде. Вирк ещё не знает, что его друг порекомендует ему хорошего психотерапевта, которым окажется та самая девушка. И конечно, Вирк ещё не знает, что однажды сделает ей предложение.       – Мам, я же просил не заходить ко мне, когда я занимаюсь. Выйди, пожалуйста, – сухо произносит брюнет, вновь вернувшись к своим делам.       Дождавшись, пока хлопнет дверь, Марстам оборачивается, чтобы удостовериться, что комната пуста, и распахивает нижний ящик стола. Оттуда похабным взглядом на него смотрит его последняя пассия. Симпатичная, ничего не скажешь, но он её не любит. Как и всех предыдущих. Эти девушки для него – расходный материал. Желая подарить ему тепло и любовь, они дарят лишь смесь боли и наслаждения на своём лице, которые Вирк затем проявляет с плёнки.       Ухмыльнувшись, парень убирает фотографию в конверт и закрывает ящик на ключ.       Улица встречает его морозным порывом ветра и яркими огнями, развешанными по всему городу. Их мерцание раздражает его, как раздражают бегущие по улицам люди, спешащие купить подарки своим близким, играющая в снегу малышня и гололёд.       – Эй, нищеброд, принёс то, о чём договаривались? – знакомый резкий голос выдергивает его из своих мыслей и он, коротко кивнув, направляется к источнику звука.       Компания недружелюбно выглядящих парней толпится в переулке, ехидно улыбаясь. Голос, что слышал Вирк, принадлежит их главарю, а по совместительству - главному покупателю фотографий. Этот парень – чёртов садист, отбирающий только лучшие образцы, боль в глазах которых настолько сильна, что при взгляде на них чувствуется на физическом уровне.       Немного покопавшись в рюкзаке, Марстам достаёт конверт и передаёт его главарю, ожидая ответной реакции. Та не заставляет себя ждать.       – Ох, зачётно. Ты что, наступил на неё здесь? Ха-ха! Хорош, сукин сын! – главарь смеётся, убирая фото в свою куртку, и оборачивается на остальную компанию. – Всё, парни, уходим. Птичка напела мне, что в паре кварталов отсюда намечается неплохая потасовка.       – Эй, а оплата?       После этой фразы Вирк помнит лишь холод снега у лица, обжигающую верхнюю губу кровь и смачный плевок в свою сторону. Неизвестно, сколько он провалялся там без сознания, но этот ублюдок определённо умеет бить.       Поднявшись с земли, Марстам утирает кровь тыльной стороной ладони и шмыгает носом. Мама не должна узнать, что он ввязался в драку. Хотя можно ли это вообще назвать дракой? Захватив горсть снега, он прижимает его к носу, пытаясь остановить кровотечение и смыть остатки крови с лица. Мама не должна узнать. Иначе закончатся все его фотографии, а вместе с ними - все его карманные деньги и надежды накопить на что-то, кроме кнопочной Нокии.

Мама не должна узнать.

      Вирк открывает дверь, и в лицо ударяет порыв тёплого воздуха. Пахнет мандаринами и майонезом. Он снимает куртку в коридоре, проходя вглубь квартиры.       – Как сходил на прогулку?       – Всё хорошо, мам. Задержался немного - засмотрелся на праздничные украшения. Красиво сейчас на улице.       – Ой, и не говори, - женщина суетится на кухне, стараясь поместить на стол ещё одну тарелку салата, которая явно уже не влезает. – Садись скорее, скоро обращение президента будет, всё пропустишь.       Марстам послушно садится за стол, проверяя в отражении бокала, смог ли он убрать все следы произошедшего. Старенький телевизор пару раз громко трещит, прежде чем вывести на экран картинку. Стрелка часов стремительно бежит к 12, отмеряя минуты до Нового года.       В новом году всё будет, как прежде. Всё те же фотографии, всё те же побои от ублюдков, не желающих платить, всё та же невзаимная влюблённость в Эмили.       В новом году всё будет иначе. Новые фотографии, новые побои от ублюдков, не желающих платить, новая, особо сильная влюблённость в Эмили.

И мама не узнает.