Рождество, зомби, любовь

Рождество – это семейный праздник. В этот вечер принято есть вкусную еду, красиво наряжаться и проводить время в кругу самых близких. В одной из комнат устанавливается елка, украшенная гирляндами и разноцветными шариками. Под ней складываются все подарки, которые принято открывать после семейного ужина при свечах. Традиции праздновать Рождество схожи во многих странах, они передаются из поколения в поколение, обрастая легендами и мифами. И каждый год история повторяется, но в этом году все было иначе. Этот декабрь был похож на десятки предыдущих – шумные торговые центры, украшенные лампочками улицы, снег крупными хлопьями. Все было так обыденно и привычно, пока в сети не начали появляться странные видео, которые очень быстро стали вирусными в интернете. Люди не были обеспокоены этими видео, посчитав их забавами подростков, которые живут в виртуальном мире и любят подобные вещи. Казалось, что зомби-апокалипсис – это фантазии голливудских сценаристов, цель которых создать устрашающую фантастическую картинку, чтобы поразить людей, сбегающих от рутины в совершенно другой мир. Однако сегодня происходящее на экране вышло на улицы города. Зомби-апокалипсис оказался реальным. Рождество – этот тот самый праздник, который хочется отмечать даже если улицы города кишат разлагающимися ходячими мертвецами, от запаха гнили которых перед глазами плыли цветные круги. Попытки вести нормальную жизнь – это не признак слабости, а способ не сойти с ума, когда весь привычный мир вокруг меняется так стремительно, заставляя приспосабливаться и выживать в новых условиях. Эти условия были, конечно, не самыми простыми, ведь нужно было не только позаботиться о пропитании, но и о том, чтобы суметь защитить себя, когда придет время. В квартире на третьем этаже дома, находящегося в отдалении от центра, стоял ароматный запах корицы. Владелец этой квартиры тихонько напевал какую-то песню себе под нос и готовил скромный праздничный ужин. Он очень любил Рождество и даже гребаный конец света не остановит его. Рождество – это праздник. И если его семья не рядом, он не предаст традиции и все равно накроет стол на четырех человек. У него была надежда, а ее у него никто не отнимет. Стрелка на часах стремительно приближалась к цифре шесть. Стол был накрыт, ёлка украшена разноцветными шариками, а на верхушке виднелась золотая звезда. Гирлянды были выключены, так как зомби реагировали на звук и цвет – их привлекали яркие вспышки. Хёнджин, так звали владельца квартиры, вытирал волосы розовым полотенцем, раздумывая, какую одежду ему выбрать для праздничного ужина. Кто-то бы назвал его психом, другие бы решили, что он выбрал свой путь борьбы с одиночеством. Правда была лишь в том, что Хван Хёнджин был мечтателем; он верил, что болезнь отступит и мир очнется от ужаса последних недель. Но шли дни, а радиовещание не спешило передавать счастливые новости – болезнь прогрессировала и захватывала новые районы. Границы безопасной зоны становились все прозрачнее, а те, кто должен был спасать, сами нуждались в помощи. Хван Хёнджин очень скучал по своей семье. Это факт. Он любил пересматривать фотоальбомы, где со снимков на него смотрели счастливые родители и младшая сестра, которой едва исполнилось пятнадцать лет. Тем утром, когда все началось, родители уехали за город вместе с Йеджи. По плану, Хёнджин должен был присоединиться к ним вечером, чтобы отпраздновать день рождения сестры. Однако к тому моменту, когда он добрался из университета до дома, жителям города запретили покидать дома, а дороги были перекрыты. Связь и интернет пропали через пять дней, лишь радио подавало признаки жизни каждые шесть часов, оповещая выживших, что помощь уже рядом. Хёнджин выбирает зеленый вязаный жилет с причудливыми геометрическими фигурами. Этот жилет очень нравился Йеджи, которая постоянно таскала вещи брата, повторяя, что они очень стильные. Старший Хван устал бороться с сестрой, поэтому разрешал ей одалживать какие-то вещи, конечно, с возвратом. Парень бросает взгляд на себя в зеркало и довольно улыбается. Ему идет укладка, а зеленый цвет выгодно подчеркивает бледную кожу. Минута самолюбования была прервана резким криком – кто-то на улице "столкнулся с проблемами". Хёнджин по инерции подбегает к окну, которое было закрыто плотными шторами. Увиденное поражает его до глубины души – по темной улице бежал человек, а за ним плелось стадо зомби. Хван застыл – часть его кричала, что он должен как-то помочь несчастному, а другая – вопила, что он должен закрыть шторы и приступить к ужину, окруженный моментами из прошлого. Решение было принято незамедлительно. Парень открыл окно и изо всей силы кинул баскетбольный мяч, который лежал в зале. Звук мяча должен был отвлечь зомби, пока Хёнджин подаст знак несчастному, что спасение – рядом. Яркие гирлянды на окне квартиры Хван должны были дать понять бегуну, что здесь есть безопасное место. Щелчок. Щелчок. Хёнджин сделал все, что было в его силах. Он не мог покинуть пределы квартиры, чтобы помочь незнакомцу, так как не выходил с того самого момента, как власти объявили об опасном вирусе. Минуты длились целую вечность. Хван уже начал думать, что незнакомец потерялся или вовсе не заметил сигнал. Думать о том, что его поймали инфицированные – он не хотел, ровно как и о том, что собирался помочь совершенно незнакомому человеку, который мог оказаться не таким уж и доброжелательным. Мысли Хёнджина были прерваны резким стуком в дверь. Хван потянулся к глазку, но услышал отчаянное торопливое: "Я тот с улицы, я не заражен!" Хёнджин спешно крутит замки и впускает незнакомца, который тут же захлопывает дверь за собой и оседает на пол. У него тяжелое сбитое дыхание, так как он долго бежал; его когда-то белые кроссовки покрыты слоем грязи – вчера весь день шел дождь; а на лице застыла смущенная нервная улыбка. – Спасибо, что помог! Я – Хан Джисон. Бегун протягивает руку хозяину квартиры, который осмелился выйти из тени. – Сон-и? – Хёнджин едва шепчет, словно боясь оказаться правым. У него трясутся руки, а нижняя губа предательски дрожит. Случайный гость трет глаза, чтобы убедиться в том, что он адекватен и реально видит человека, с которым знаком. – Хёнджин-и! Хван не успевает увернуться от объятий. Горячее дыхание опаляет его шею, а над ухом раздается до боли знакомый шепот "Я рад, что ты жив". Хозяин квартиры отталкивает от себя гостя, оглядывает быстрым взглядом, хмурится. – Ты точно не инфицирован? – Нет, меня не кусали и не царапали! Хочешь, разденусь? Гость срывает с себя серую спортивную куртку. Его попытка снять штаны была прервана нервным криком Хёнджина. Тогда Джисон поспешил невежливо заткнуть ему рот ладонью, пока на крики не собрались все зомби округи. Сегодня им повезло, что инфицированные не блуждали на этаже Хёнджина, иногда он слышал их стоны и делал музыку в наушниках громче, чтобы не поддаться панике. Когда этап "знакомства" был пройден, Хван предложил Джисону привести себя в порядок в ванной комнате и присоединиться к праздничному ужину. Когда за гостем закрылась дверь, Хван позволил себе улыбку. Он был рад компании этим вечером. Вскоре в коридоре показалась лохматая макушка Джисона; на нем была одежда Хёнджина – белая футболка и черные джинсы скинни. Это всколыхнуло воспоминания, спрятанные глубоко в душах обоих парней. – Так значит ты не выбирался из квартиры все это время? – Джисон набивал щеки слегка остывшей едой. – Ты просто сидел здесь и типа вообще ничего не делал? – Дома есть еда и вода. Мне не зачем выходить. – Хозяин квартиры мотает головой. – Скоро это все закончится и… Хан заливисто смеется. Будучи фанатом видео игр и фильмов ужасов, он понимал, что они столкнулись с самым настоящим зомби-апокалипсисом, который только набирал свой ход. Будущее не было таким уж радужным, по мнению Джисона. Ужин проходил в спокойной обстановке – парни обсуждали как каждый из них провел последний месяц и почему началось распространение опасного вируса, который обращал людей в зомби. У каждого была своя собственная теория на этот счет. Хан настаивал на том, что во всем виновато правительство. Он активно жестикулировал руками, а его щеки забавно тряслись. На секунду Хёнджин забыл, что они находились посреди самого настоящего зомби-апокалипсиса, он улыбался, глядя на Джисона и его очаровательные щеки. Хёнджин, действительно, скучал по нему. Общая атмосфера вечера была прервана стонами мертвецов, которые постепенно приближались к их этажу. Хван в один прыжок оказался возле выключателя; комната погрузилась во тьму. Джисон заметил, как заметно изменился Хёнджин – он был скован страхом. – Ты ведь не убивал еще? В обычной жизни Хёнджин бы уже давно покрутил пальцем у виска и назвал бы собеседника придурком. Но их условия были весьма необычны, а стоны за стеной становились громче. Сегодня больше инфицированных проникли в дом. – Я видел… – парень начал нервно ломать пальцы. – Я проснулся ночью от громкого крика на улице. Это была девушка. Она убила одного из них ножом, а потом убежала. Это было как в одном из твоих дурацких фильмов… А я испугался. Джисон осторожно касается плеча Хёнджина. Он понимал, что сложно принять новые реалии и уж тем более смириться с тем, что все не будет прежним. А его Хёнджин не был создан для такого мира. – Я убил своего первого инфицированного на второй день после объявления болезни. Мы с Минхо хёном пошли в магазин за едой и там был человек… Ну, он уже не был человеком, но я подумал, что ему нужна помощь. Когда я подошел к нему, он бросился на меня и попытался укусить. Я был так сильно напуган, что ударил его железной трубой, которая лежала на полу. – Хан начинает говорить тише, так как стоны за стеной стали громче. – Минхо хён сказал, что это нормально. Мы должны защищаться. Хёнджин кивает. Он не думает о том, что в темноте не видно его жеста. Они умели понимать друг друга на ментальном уровне, несмотря на то, что долго были в разлуке. – Ты живешь с хёном? Почему ты оказался на улице в такое время? Джисон вздыхает, а затем неловко почесывает затылок прежде, чем выдать ответ. – Я потерялся. – Парень шмыгает носом. – Мы с хёном пошли в аптеку, чтобы найти лекарства для его парня. – Хан внезапно улыбается. – Да, у Минхо хёна появился парень, они начали встречаться вот в ноябре. Короче, у Сынмина поднялась температура и нам нужно было найти какие-нибудь лекарства для него. Но мы наткнулись на стадо и нам пришлось разделиться, а потом я увидел тебя. Кстати, спасибо еще раз, что помог. Я, правда, очень ценю это. – Джисон молчит несколько секунд, а после срывает с пальца кольцо и отдает Хёнджину, который на автомате хватает вещь, но едва понимает, зачем ему кольцо Хана. – Сегодня же Рождество, а я вломился к тебе в гости без подарка. Так что вот, это мой подарок. Хёнджин пытается вернуть импровизированный подарок, но Хан прячет руки и уклоняется от всех атак. Одно неловкое движение и Хёнджин наваливается сверху на Джисона, вовремя поставив руки, чтобы не упасть на него. Близко. Хван вглядывается в лицо напротив, словно пытаясь найти ответы на свои вопросы. Но ответов не было, ровно как и удивления. Джисон осторожно касается бедра Хёнджина, спрашивая разрешение лишь одним взглядом. Он очень скучал по своему бывшему парню. – Я потерял это кольцо. Думал, что его стащила Йеджи. – Оно твое? – Джисон искренне удивляется. – Я нашел его в своей коробке с украше... – Теперь твое. Пусть будет у тебя. Хёнджин отпускает парня и отодвигается к дивану. Осознание больно ударило по голове или же это была головная боль, связанная с нехваткой кислорода – он давно не выходил из дома, а родные стены "давили" и когда-то место силы стало клеткой, из которой нельзя было выбраться. Хван поправляет волосы привычным движением, зачесывая их назад. "Это ли имела в виду мама, когда говорила "вместе до самой смерти"? Мы же все...умрем из-за этой инфекции?" Хёнджин шумно выдыхает – мало ему было зомби, так он еще и бывшего парня нашел в самом центре апокалипсиса. К слову, к этому самому парню он все еще испытывал самые теплые, не дружеские чувства. Они начали встречаться девять месяцев назад, и уже как четыре месяца были в разлуке. Их история началась задолго до "Давай встречаться?", брошенное Хёнджином за ланчем, будто это было что-то обыденное и "Ага", сказанное Джисоном, тонущее в чавкающем звуке. К тому моменту они уже все решили и осознавали, что были чем-то больше, чем просто друзья детства, которые не могут провести и час друг без друга. Им было мало целой жизни. Хван косится в сторону человека, от которого у него волосы дыбом на руках. Хотелось обнять его и повторять как молитву, что все будет хорошо. Но Хёнджин имел все-таки остатки какой-то гордости, поэтому не спешил бросаться с объятиями и поцелуями к Джисону, ведь именно он тем утром поставил точку в их отношениях. – Ты отключаешься. – Хан с грустной улыбкой на лице поправляет отросшую челку Хёнджина, чтобы она не лезла тому в глаза. – Я уже и не помню тебя с черным цветом. Ты как будто всю жизнь сжигал свои волосы. – Расстался с парнем, сделал стрижку, покрасился в черный цвет. Классика. – Хван усмехается и прикрывает лицо ладонями. – Возможно, я хотел стать другим человеком. Возможно, мне было стыдно. Возможно... – Хёнджин-и, – полуночный гость передвигается ближе, – все в порядке. Я в порядке, не переживай. От лживого "я в порядке" крутит желудок у обоих. Они не были в порядке. Ни Хёнджин, ни Джисон не могли жить друг без друга, а четыре месяца в отдалении были самой настоящей пыткой. Иногда по ночам Хёнджин, под аккомпанемент стонов мертвецов, думал о том, что если бы не началось распространение инфекции, он бы сейчас стоял пьяный на коленях перед Джисоном. Возможно, его ударил бы пару раз Ли Минхо, друг Джисона из-за которого собственно и произошла ссора, но он бы вытерпел и это – лишь бы снова услышать такое родное "Хёнджин-и". – Я такой мудак, Сон-и. Я бы хотел вернуться в прошлое и врезать самому себе, чтобы не сказать то, что сказал тогда. – Ну, ты не мудак, – Джисон негромко смеется. – Просто немного истеричка и королева драмы. – Голос становится серьезнее. – Наверное, мы с Минхо хёном дали тебе повод не так нас понять... Знаешь, ты и я – это правильно, так должно быть, потому что я, блин, до сих пор люблю тебя и всегда буду! – Джисон резко подскакивает и начинает ходить с одной стороны в другую. – А Минхо хён и я... он понимает меня. Я же не могу говорить с тобой о тебе или о том, что мне кажется... странным? У меня были первые отношения и мне было безумно страшно, Хёнджин, что я могу сделать что-то не так и обидеть тебя. Сделать тебе больно? Я так боялся накосячить и расстроить тебя. Джисон отворачивается лицом к стене. Его глупая привычка из детства – прятать лицо, когда он смущен и не может говорить, сжираемый чувством стыда. Он и не надеялся услышать рядом, так близко – "Я люблю тебя". Хёнджин выше Джисона, это позволяет ему положить подбородок на плечо парня, наверное, уже не бывшего. Нет смысла пытаться опровергнуть их связь, они – это союз, сделанный где-то на небесах. Ведь только они могли найти друг друга посреди нашествия зомби. – Хён сказал, что врежет тебе, потому что ты заставил меня плакать. Хан не хотел признаваться в своих слезах, но он помнил как два месяц сидел дома, поедая мороженое и проводя время перед экраном телевизора за просмотром очередной дорамы. А после каждого экранного поцелуя кидал в телевизор все, что было у него под рукой – в реальности не может быть так хорошо. – Ты же будешь меня любить даже с разбитым лицом? – Хёнджин ведет кончиком носа по уху парня. – Иногда Минхо хён обижает Сынмина. Но мы же его не бьем, так что тебя он тоже не тронет. Я позабочусь об этом. – Джисон находит в себе силы повернуться лицом к Хёнджину. – Мы такие драматичные... Типа сейчас зомби-апокалипсис и несколько инфицированных прямо за дверью, а мы выясняем отношения как в дораме. Хван аккуратно разворачивает лицо любимого и коротко целует в губы, зажмурившись. Джисон быстро моргает. Они неотрывно смотрят друг на друга в смущении. Оба боялись перейти черту, к которой так располагала атмосфера. Хан, сглотнув, подаётся вперёд. Опускает взгляд на губы Хёнджина. Он всегда засматривался на них – аккуратные, пухлые, слегка блестящие от помады. Вероятно, клубничной, потому что Джисон чувствует запах сладких ягод. "Ты такой красивый", – хриплый шепот нарушает тишину. Хёнджин целует нежно, припадает к нижней губе, чуть оттягивая ее. Задерживается на мгновение, которое обоим кажется вечностью. Джисон робко отвечает на поцелуй, ухватившись за зелёный жилет с причудливыми узорами. Это Рождество он запомнит надолго. Хёнджин крепче прижимается к Джисону. Рядом с ним – дом. Рядом – любовь. – С Рождеством, Сон-и. Давай встретим и следующее Рождество вместе? Они стояли обнявшись в зале квартиры Хвана, словно не было четырех месяцев разлуки, а мир все еще был прежним. Сейчас все было правильно. Сейчас все было хорошо.