В руках

Она такая странная. У пришедшей извне девушки белая кожа, белая одежда, весёлая улыбка с оттенком настороженности и, наверное, самые необычные глаза из всех, что Изначальная когда-либо видела. Невероятно голубые и словно с кристалликами льда внутри — совсем отличаются от красных и чёрный расцветок у населения Пылетопии. Оказалось, что её зовут Ло-ло-лошка. Имя такое странное и чужое, что услышав его в первый раз, Изначальная Волшебница скривилась. Но почему-то произносить его вслух приятно. Именно эта чужачка стала причиной форменного хаоса в их городе, а особенно — в мыслях самой Волшебницы. Всё началось с её прихода за информацией о каком-то фрагменте, и там же завертелось. И несмотря на опасения, разворачиваться не собирается. Лололошке ведь совершенно всё равно на нелюдимость Изначальной при каждой их встрече. Каждый раз слыша шум от шагов по направлению к себе и восклицание: «Изначальная Волшебница! Привет, как дела?» главный маг города убеждалась, что, нет, оно всё ещё тёплое. Труднее всего делать вид, что её это нисколько не колышет. Изначальная язвит, отворачивается и просто ведёт себя недружелюбно по отношению к Лололошке, постоянно говорит о том, что у неё много дел, и пошла бы ты заниматься своими, а когда Лололошка действительно уходит, то провожает её долгим взглядом. И думает, каково было бы взять её за руку в такой момент. Сначала такие мысли злили. Настолько, что огненные руны в карманах мантии начинали портить вещи и извергать пламя до крон деревьев. А от земляных создавались трещины глубиной в пару метров. Что за глупые идеи?! Нелепость! Это… Это же… Дальше слов не находилось. А Изначальная все не могла остановиться. И перестать думать о том, как красиво было бы надеть свою маску на чужое лицо, тоже не получается. Изначальная была почти в панике. Мысль о том, чтобы довериться кому-то — снова — пугала. А то, как легко блеск чужих глаз, чаще скрытых за очками, чем видимых, смывает в ней всю тревогу, тревожило ещё сильнее. По мере того, как продвигалось их общее дело со Зверем, которому эта чёртова пацифистка пообещала помочь, Лололошка приходила всё чаще, подходила всё ближе. И вот взгляды стали не просто взглядами, а мысли перешли в ту форму и ту грань, когда Изначальная Волшебница ловила себя на том, что действительно тянет руку с когтями на кончиках пальцев или к Лололошке, или к своей маске. Она этого, конечно же, не замечает. Сидит в нескольких шагах рядом, читает записи и задумчиво жуёт прядь своих волос, которая лезет в рот. Её волосы, каштановые и чуть рыжеватые, слегка спутанные (что не критично), в которые так хочется закрыться рукой, тоже стали регулярными гостями сновидений Волшебницы. Таких странных сновидений. В них эта путешественница сидит рядом, наблюдает внимательным, чуть более острым взглядом, и хитро улыбается. Эти чёртовы волосы почему-то свободно падают на плечи и ниже, а не остаются связаны в хвост за спиной. Лололошка тянет к ней руку, произносит её имя (она его вообще знает?) и оглаживает кончиками пальцев маску, прежде чем самостоятельно её снять. С видом, как будто она открывает долбаный подарок. Утром воспоминания уходят. Но ощущение рук на талии и сладость губ остаются. Изначальная Волшебница в смятении и одновременно на пороге чего-то нового. Мысли находятся в хаосе, но общая картина ясна, как почти законченный ритуал. Лололошка, кажется, хочет подружиться. Тараторит о тысяче вещей сразу, когда Изначальная всё же выпытывает, как та проводит время, но всегда уходит, когда сама Волшебница перестаёт говорить или о себе, или о Звере, и не успевает расспросить саму Лололошку. Она не против их связи. Это радует сильнее, чем пугает, но голос той обиженной девушки из прошлого каждый раз шепчет. «Но что, если и она предаст?» И она ведь действительно может. Но как же хочется поверить, что она другая. И Изначальная, противореча себе, верит. И кричит в своей голове в ответ. Лололошка не предательница! Она не такая! «Не может кто-то настолько добрый и светлый быть настоящим! Либо муляж, либо притворство! Здесь не о чем думать!» — голос из прошлого задыхается в слезах. Это не так! Хотя, даже если и выйдет, что всё, что она видит перед собой чуть ли не ежедневно: каждая светлая улыбка, каждая прядь волос, каждый тонкий и блеклый шрам на ладонях, все из которых неистерпимо хочется огладить губами — ложь, то Изначальная Волшебница больше никуда двинуться не сможет. Ни назад, ни вперёд; ни от людей, ни к ним. Умрёт на месте от разбитого сердца, потому что она… Она… Блять, она реально привязалась. Поражённый голос замолкает. Изначальная выдыхает и вытирает пот с серого лба. С этого момента становится проще. Она позволяет себе больше. Больше говорить, больше отходить мыслями в другую сторону, даже иногда говорить в слух, что она рада приходу этой путешественницы. Лололошка это замечает, и в её чарующих голубых глазах загораются искорки смеха. В ответ на это Изначальная отсаживается на несколько метров и ведёт себя подчёркнуто в деловом стиле. И разговаривает оставшиеся несколько часов встречи только об их работе. Так приятно прятать улыбки за маской и слушать чужие извинения. Но однажды Лололошка не приходит. Изначальная Волшебница сначала не придаёт этому внимание. Всё же не каждый день они встречаются, а иногда и по неделе у них нет контактов. Но вот проходит неделя, вторая, третья… А Лололошки всё нет. Волшебница не может найти себе места от беспокойства. А факт, что Зверь опять вышел на охоту и на этот раз разрушил огромный торговый город, не добавляет ничего хорошего. Почему её нет? Почему не приходит? Она же не забыла? Нет? Конечно нет. Не могла. На их с ней плечах лежит выживаемость всей Пылетопии, а может (скорее всего) и других миров! Лололошка не могла так поступить! Не могла оставить их всех, её… К страху примешивается обида. И гнев. А может, забыла. У неё ведь всегда так много дел в разных измерениях, вот оно, значит, дела в этом не такие важные, да? Есть вещи поинтереснее? Поважнее? Какая же она…! Ааргх!!! Как близко они обычно сидят? 50 сантиметров? Когда они встретятся, Изначальная Волшебница её и на 50 метров к себе не подпустит! А ещё нашлёт жутко неприятное проклятие удушения на пару секунд! И разговаривать с Лошкой тоже не будет! Несмотря на то, что даже в такой момент это ласковое прозвище не уходит из головы, она не даст ей и слова сказать! Но проходит второй месяц. Лололошка так и не появилась в городе. Изначальная Волшебница чувствует, как отчаяния в ней становится в десятки раз больше, чем гнева. Тот вообще затерялся где-то на четвёртой неделе и так с того времени и не воскрес. Изначальная погружается в пучину мрачности, неизвестности и страха, и силится отгонять от себя все депрессивные мысли. Может, что-то случилось с той стороны! Допустим, портал перестал работать! Или обвал на привычном пути случился, и теперь она штудирует карты с поиском новых дорог. Или просто время у них обоих в измерениях течёт по-разному. Чёрт возьми, причин может быть миллион! Это не обязательно должна быть смерть! Лошка не могла умереть. Нет. Нет-нет-нет. Она сильная и внимательная. Иногда даже параноит от любого звука, когда они отходят слишком далеко от деревни. У неё склянки с зельями невидимости за пазухой и тотем бессмертия в рюкзаке — что на свете может её прикончить?! Но она не приходит!.. Если раньше Изначальная хотела заставить Лололошку страдать в одиночестве так же, как и сама страдает уже третий месяц, то теперь она сделает всё, чтобы держать эту глупую дуру рядом с собой. У неё в доме есть старая драконья цепь из Арнира. Вот на неё она Лошку к себе и привяжет. На первое время хватит, а дальше она ещё что-нибудь придумает. Но сначала она её придушит. Нет, обнимет. Нет, всё сразу. Четвертый месяц. Отчаяния и тоска достигают апогея. Поисковые группы, нанятые ей, дают нулевой результат. Ни человека, ни… трупа. И даже разлагающихся останков нет. Изначальная Волшебница плохо себя чувствует. Бессонница на фоне беспокойства, ебать-какая-огромная-проблема-со-Зверем, так как рунный меч сейчас у Лололошки, Она усталая и дёрганая. Магия постоянно резонирует с её эмоциями, и заклинания получаются то нелепо слабыми, словно она не Архимаг, а какой-то трясущийся новичок, то такими сильными, что лабораторию, по-сути, приходится строить с нуля. И ей больно. Очень больно. От своей глупости, должно быть, в первую очередь. Привязалась, дура. Ничему жизни не учит. И главное она всё ещё готова на всё, лишь бы это око бури в глупых очках вернулось. И в один день раздались знакомые звуки с той стороны, откуда эта девушка приходит. Волшебница как-то замирает на секунду, словно кролик, а после резко оборачивается. Лололошка идёт к ней с выражением лёгкой вины на лице, и вроде даже хочет что-то сказать, но даже если и начала, то Изначальная всё равно её не слышит. У неё в голове бьются мысли. Она здесь, пришла! Живая! Невредимая! Она здесь! Иномирянка даже вскрикнуть не успела как то, что можно называть тайфуном из чёрного и синего, налетело на неё и сжало в объятиях. Тут же, слабо понимая, что она творит, Изначальная протягивает свою антропоморфную руку выше по спине и зарывает в чужие волосы, выбивая те из слабого обхвата ленты. Они оказались такими же мягкими, как она себе представляла. И это стало для неё последним доказательством реальности происходящего. Лололошка удивлённо замирает, но тут же расслабляется и обнимает в ответ. А после скрывает улыбку в складках на чужом более хрупком плече. И если она как-то вдруг слышала тихие всхлипы под маской — то ей всё показалось.