Необычное Рождество или Кроули в новом амплуа

Остаток ночи прошёл спокойно. Кроули подсмотрел в шарике, как плакал Джейк, когда хорошенькие девочки вставляли ему в попу имбирь и мазали напоротые ягодицы жгучей мазью. Потом картинка сменилась, открыв следующее задание — депутата на шумной вечеринке. Список «прегрешений» оказался обширным: взяточничество, воровство в особо крупных размерах, мошенничество… Последним значилось незаконное получение прав на особняк с солидной территорией, принадлежащей дому старости. Проживающих и обслуживающий персонал, как понял Крампус, зарвавшийся политик планировал выселить к чёрту на кулички. Он же не знал, что черт сам вот-вот прибудет. Сцена получилась трагикомичная. Кроули отловил сэр Дарэнса на застекленной веранде в зимнем саду. Сперва служителя возмездия приняли за розового слоника, потом — за террориста. А потом двери веранды вдруг закрылись на всё замки, стены потеряли прозрачность и обрели звуконепроницаемость, словно зимний сад оказался в ином измерении. И Крампус доходчиво объяснил служителю народа его ошибки. Тонкая трость поработала на славу, воскресив у сэра Дарэнса детские воспоминания об Итоне. Впрочем, это было не главное. По крайней мере, Азирафаэль осуждающе качал головой не из-за чьей-то полосатой задницы, а из-за того, что известного депутата прямо среди ночи журналисты и гости вечеринки обнаружили в зимнем саду, висящим на пальме с голым напоротым задом. К спине несчастного были прикреплены бумаги, подтверждающие факты его мошенничества. Так называемый позорный столб был достаточно высок, чтобы бедняга не мог сам спуститься, и достаточно низок, чтобы любой желающий мог в деталях разглядеть все тайны депутата. По странному стечению обстоятельств работникам банкетного зала далеко не сразу удалось его снять: не меньше часа сэр Дарэнс без штанов болтался на всеобщем обозрении под вспышками телекамер (его телохранителей, почему-то, на месте не оказалось). —Зато он попадёт в тюрьму, — пожал плечами Кроули, — и оставит старичков в покое. —Неужели нельзя быть деликатней?— возмутился ангел. —Это ты у нас Санта! Скажи спасибо, что я по старой доброй традиции не сожрал его! К слову, о деликатности, — Крампус хмыкнул, разваливаясь поудобнее на подушках, — ты уверен, что ребята, которые найдут завтра у калитки твой подарок, будут рады? Только что сани остановились у небольшого коттеджа и Азирафаэль вытащил из мешка мяукающую корзинку. Приоткрыл крышку, чтобы укутать чёрно-белый клубок, наткнулся на россыпь когтей, защищавших мягкие животики, и оставил корзину на скамейке у ворот. Кроули заметил, как две пары глаз, поблескивающих в боковой прорези корзины, настороженно провожают Санту. —Их найдут через пять-шесть минут. Здесь живут Конноры, они как раз собираются пускать фейерверки. —А заводить котят собираются? —Ну… — ангел чуть смутился, — я уверен, что котята всё планировали именно так. Они на своём месте. —А как же люди и свобода выбора? —Её пути, — ангел поднял глаза вверх, —неисповедимы. —Ясно —хмыкнул Кроули. — Вы со Всевышней решили угодить котикам, а людей ставите перед фактом. Надеюсь, пушистые засранцы не попадут в приют. И вновь замелькали окна, озаряемые вспышками благословений и взысканий. Детишек Кроули предпочитал наказывать страшными, но поучительными снами. К счастью, никто больше не требовал его присутствия. Санта щедро раздавал удачу, счастливые случаи и прочую небесную манну. —Интересно, — задумчиво протянул Кроули, разглядывая гирлянду возможностей, которой ангел опоясал безликую крышу, — если люди каждый год получают столько ништяков, почему на улицах негусто счастливцев? —Мало получить, надо ещё использовать, — вздохнул Азирафаэль. — Не все готовы учиться новому, что-то менять, рисковать… Если подарить вдохновение человеку, который предпочтёт поваляться перед телеком, вместо того, чтобы писать, подарок пропадёт. Свобода выбора… Так что, многие дары к весне таят вместе со снегом. Примерно за час до рассвета сани опустились на крышу книжного магазина. Азирафаэль бодро соскочил на черепицу, Кроули последовал за ним. Стоило демону выйти из саней, как они умчались ввысь, растворившись в большом снежном облаке. Костюм Санты вместе с особой магией исчез, и Азирафаэль вновь остался в кремовых брюках, рубашке и пиджаке. —Вот и конец ночи! Не так уж всё и страшно оказалось, правда, мой дорогой?.. — он обернулся и приоткрыл рот от изумления. Крампус никуда не исчез. Костюм был личной фантазией демона, но рога, розги и даже стеклянный шар — все осталось на месте. —Ночь ещё не окончена. Ангел, — с ухмылкой ответил Кроули. — Помнишь, ты обещал мне желание — «всё, что угодно»? —Разумеется! Может, спустимся в дом, ты вернёшь себе привычный облик и обсудим всё за завтраком? Демон задумчиво обвёл взглядом плоскую крышу, затем махнул рукой: —Ладно, так уж и быть. Уединимся. Они вернулись в небольшую гостиную. Экс-Санта выглядел встревоженным. —Я не понимаю, почему… —У меня было одно весьма затейливое желание, — пояснил демон. — Видимо, оно совпало с твоим и…с законом кармы? Короче, тебе виднее. Кроули протянул Азирафаэлю свой рождественский шар. В нём отразился сам ангел с надписью — «Гордыня и обман». —Но…мне не нужно… — его голос дрогнул, словно пугающая аура Крампуса наконец коснулась незримых крыл. —А если верить твоей теории — нужно, — демон обнажил клыки. — Ты же сам говорил, Зира, что Крампус приходит к тем, чья душа ждет возмездия. —Хватит, Кроули! Это не смешно! —Думаешь, я мог заколдовать рожедественский шар? А заодно и себя? Боюсь, тягаться с магией вселенских законов даже мне не под силу. Давай, мой ангел, скажи, ты был хорошим мальчиком? —Мы спасли мир от Апокалипсиса! Я вовремя оплатил налоги! Только разлитый кофе, но мы же всё исправили! — растерянно говорил Азирафаэль, пятясь к стенке. Демон быстро подошёл, буквально зажимая его в углу. —Что-нибудь ещё? Кроули недобро блеснул глазами и неожиданно чувственно провёл ладонью по щеке ангела. Тот вспыхнул и смущённо отвёл глаза. —Мы знаем друг друга шесть тысяч лет. Я спасал тебя из лап революционеров и гестапо. Я знаю все твои слабости. Или почти всё. Кому ещё ты можешь исповедаться? Азирафаэль, чуть дрожа, облизнул губы, почти замирая от будоражащих прикосновений. —Ну… не знаю… —Обещаю наказывать тщательно и не слишком жестоко, — прошептал ему на ухо демон, обжигая дыханием кожу.—Вспоминай, с кем именно ты не был честен? И на кого глядел свысока? Ангел покраснел до кончиков ушей. А потом сделал то, чего Крампус никак не ожидал: выскользнул из импровизированной ловушки и бросился бежать. В этот миг Азирафаэль был готов на всё, что угодно, только бы Кроули не смотрел на него так, будто знает каждое движение души. Демон нагнал его в несколько прыжков. Он повалил ангела на мягкий ковёр и подмял под себя. Тот бестолково пытался защититься, но Кроули, охваченный порывом страсти, резко завёл ему руки за голову и жадно поцеловал. Азирафаэль дёрнулся, а потом вдруг покорно раскрыл губы и позволил потоку чувств унести себя на ту глубину, к которой никак не мог подступиться. Кроули нежно погладил пленника по шее и скользнул прохладными пальцами под воротник, чтобы расстегнуть рубашку. Ангел вздрогнул, осознавая происходящее. —Нет, Кроули! Так нельзя! —Почему? —Я… я… — Азирафаэль подавился воздухом и замолчал. —Давай, — ободряюще кивнул демон. —Ты не любишь меня? Не хочешь? Я тебе даже не нравлюсь? — последний вопрос прозвучал почти едко. Ангел открыл рот, чтобы сказать что-нибудь утешительное и благопристойное, но вдруг понял, что язык словно онемел. Он мог сколь угодно увиливать от демона, давая на непрямые вопросы непрямые ответы, но соврать Крампусу, представителю закон возмездия, было нельзя. —Ну же, Зира? Ты задолжал мне сразу 3 ответа. Кому ты лжёшь, на кого смотришь свысока и почему вот это, — Кроули мазнул подушечкой большого пальца по чувствительной ложбинке на шее возлюбленного, — неправильно?.. Ответь. Может, тогда мы поймем, почему я всё ещё Крампус и почему я — здесь. —Ты мне нравишься, — зажмурившись, выпалил Азирафаэль. — Но мне страшно признать свои желания, страшно стать не безгрешным. Я слишком привык считать, что я выше этих желаний. —Нет, — отрезал Кроули, — ты привык считать, что ты выше меня. Азирафаэль, едва заметно кивнул, не в силах возразить, и зажмурился. —И ты пытался убедить себя в том, что ничего ко мне не испытываешь? —Да. Мне было страшно и стыдно любить и… желать, — последнее слово он прошептал еле слышно. —Зато врать себе и другим, чтобы потешить гордыню — вообще не стыдно! — прорычал Кроули. — Ты знал о моих чувствах? —Предполагал. Демон ощутил, что ангел словно пытается ускользнуть и прижал его крепче к полу —Кажется, Зира, тебе есть, что ещё сказать. —Я знал. Но не мог заговорить об этом. Мне было слишком больно и радостно. И…немного лестно…прости… Последнее слово обожгло Кроули, словно пощёчина. Он резко отпустил ангела и встал. Растрепанный Азирафаэль присел, не понимая, чего ждать дальше. —Знаешь, пожалуй, я пойду, — устало сказал Кроули. —Но ты всё ещё Крампус! И мы не договорили. Энтони… —Да катитесь вы все! Ты со своим самолюбованием, твои проблемы, этот грёбаный мир! — демон махнул рукой и быстрыми шагами пошёл к выходу. Он был рад, что из-за очков не видно, как на глазах закипают злые слезы. Несколько секунд Азирафаэль моргал, затем вскочил и кинулся за Кроули в рождественскую ночь. —Стой! Подожди! — ангел нагнал его почти у машины, — Энтони, пожалуйста! —Я уезжаю, — демон нервными движениями стряхивал снег со стекла. — Хватит. Шесть тысяч лет я только и делаю, что бегаю за тобой! Зато порадовал тебя, вот уж честь! Из какой-то малодушной части себя Азирафаэль ужасно хотел сказать что-то в духе: «Давай мы оба остынем, а позже поговорим». Но вдруг отчётливо понял, что позже — не будет. —Кроули, — ангел схватил его за руку, не давая вырваться, — я виноват перед тобой! Я не знаю, как мне быть другим и возможно ли это, я высокомерен и боюсь… боюсь чувствовать. Но я люблю тебя. Мне страшно любить. А остаться без тебя ещё страшнее, — Азирафаэль с отчаянием смотрел на демона, только теперь по-настоящему понимая, насколько сильно к нему привязан. —И что ты предлагаешь? — запальчиво поинтересовался Кроули. — Будем гулять за ручку, трахаться по ночам, варить друг другу кофе и выбирать шторки в спальню? Прямо как смертные? —Да. —Вот так…сразу? — опешил демон. —Так, как ты захочешь. Пожалуйста, Энтони, я не готов тебя терять. Кроули застыл, с подозрением глядя на ангела. —Как-то ты быстро передумал. —Может, вернёмся в дом?.. Они вновь оказались у камина. Кроули плюхнулся на диван, вопросительно поглядывая на Азирафаэля. Тот нервно ходил по комнате. Оба чувствовали себя неловко: не каждый день происходит сложный разговор, которого ждали почти шесть тысяч лет. Наконец, Кроули встряхнулся и глянул на ангела со знакомым лукавым огоньком в глазах. —Ладно, Зира. Я так понимаю, что вопреки твоим страхам и гордыни мы теперь попробуем быть… мм-м… типа парой. Так? Ты нравишься мне, я — тебе? Азирафаэль поспешно кивнул. —Но есть нюанс, — демон плотоядно оскалился. — Видишь ли, я всё ещё Крампус. А если возмездие не свершится, то Рождество не наступит. И один грешный ангел останется без внушения, — он подмигнул возлюбленному. Тот вздохнул: —Да, ты прав. —Не будешь потом жалеть, что наш роман начался не с букета роз? Боюсь, розами будет слишком жестоко. Азирафаэль помотал головой. —Кажется, мне действительно это нужно. —Хочешь, чтоб я сбил с тебя спесь, а заодно и чувство вины? Ангел порозовел. —А ещё, — продолжил демон, наслаждаясь способностью видеть собеседника насквозь, — ты хочешь, побыть в моей власти, верно? Давно хочешь. И тебя ужасно будоражит мысль принять наказание из моих рук. Так? —Нет! — возмутился Азирафаэль, — Я никогда не думал…- он наткнулся на пристальный взгляд Крампуса и умолк. Кроули осуждающе цокнул языком. —За ложь тебя ждёт добавка. За попытку сбежать, кстати, тоже. Иди сюда, мой ангел, пока не заработал ещё пару штрафных. Азирафаэль подошёл. Было видно, что он ужасно смущён. Но Кроули не ошибся, говоря, что белокрылого будоражат мысли о воздаянии. Холодное чувство собственной праведности время от времени сменялось лихорадочным жаром, почти бредом, в котором ангел представлял сильные руки демона, не дающие ему слишком много воли. И теперь, кажется, пришло время ответить и лед, и за пламень. Он неловко снял пиджак, аккуратно повесил его на спинку стула, замялся. Кроули ловким движением уложил Азирафаэля к себе на колени, так, чтобы ягодицы ангела, обтянутые брюками, оказались удобно выставлены вверх. —Ну, что ж, начнём! — примерившись, демон шлепнул вполсилы. Он не планировал всерьёз избить бесценного ангела, но слегка разукрасить задницу за все его выверты очень хотелось. Первую минуту Кроули давал наказанному немного привыкнуть, потом заработал рукой быстрее, заставляя Азирафаэля беспокойно ерзать у него на коленях. Впрочем, удары почти не жалили: одежда была прекрасной защитой. Ровно до тех пор, пока демон не заскучал. —Время разоблачаться, — небрежно сообщил он. —А, может, без этого? — робко спросил ангел, — Если хочешь, используй инструменты… —Вообще-то, — хмыкнул Кроули, — я не собирался, но раз ты просишь — непременно использую! Правда, это тебе не поможет. За гордыню надо наказывать в обнажённом виде, мы же сбиваем спесь. Так что, вставай и раздевайся. Лицом ко мне. Тут у ангела покраснел даже кончик носа. Он с минуту возился с ремнём и пуговицами, затем резко стянул с себя брюки вместе с бельём и, вопреки приказу, поспешно прикрылся. Кроули неодобрительно покачал головой и щелкнул пальцем. Одежда ангела тут же рассоздалась, а руки сами собой взвились вверх и оставляя Азирафаэля в крайне смущающем положении. —А ты не такой уж благочестивый, как я погляжу, — удовлетворённо отметил Кроули, разглядывая напряжённый член своего пленника. Демон чувствовал, что Азирафаэлю мучительно неловко, поэтому не торопился, продлевая этот момент. Ангел зажмурился. Когда на него так смотрели, стыд становился острее. И желание тоже. Кроули поднялся, провёл руками по груди любимого, пробежался пальцами по бокам, с удовольствием наблюдая, как напрягается пресс. Азирафаэль тощим не был: небольшой животик, плотные бёдра, мягкие плечи выдавали его любовь к сладостям, однако, в целом, тело оставалось пропорциональным и даже слегка подтянутым. —Ты очень красивый, — уже без тени насмешки сказал Кроули, поглаживая молочную кожу. Его ладони скользнули ниже по животу, затем перескочили на бёдра, намеренно игнорируя самую горячую точку. Азирафаэль закусил губу. Демон обошёл его и посмотрел на пышные ягодицы, которые едва заметно порозовели. Кажется, им можно добавить ещё красноты. Кроули вернулся на диван и резко хлопнул ладонью по своим коленкам. Азирафаэль вздрогнул. —Давай-ка на место, мой сладкий! Мы не закончили. Теперь сильная ладонь опускалась на беззащитные полушария, заставляя ангела шумно выдыхать. Демон шлепал сильно, но не быстро, позволяя прочувствовать каждый удар. Иногда он останавливался и с наслаждением мял повреждённые места, срывая с губ наказанного стоны. Впрочем, Кроули готов был поклясться, что стонал ангел не только от боли. Азирафаэлю казалось, что бурное море, от которого он прятался за надёжной скалой, накрывает его с головой, крутит и тащит по острой гальке в свою тёмную глубь. Слишком много. Слишком сильно. Слишком… Стыд мешался со странной свободой, словно лопнули тугие узы, боль — с острыми вспышками возбуждения. Удары по обнаженному, уже нашлепанному телу становились всё жарче. Ангел с тревогой задумался, что, если рука Крампуса так строга, то что будет, когда он возьмёт паддл или ремень? А могучая ладонь и впрямь не знала усталости. Когда она сосредоточилась на самом чувствительном месте, где ягодицы переходят в ноги, Азирафаэль начал тихонько вскрикивать. Сзади разгорался пожар. Но с болью наступало и облегчение — огонь Крампуса действительно очищал, выжигая сомнения, одиночество и вину. —Ангел, поведай, что именно ты осознал, — подбодрил его Кроули, слегка меняя тактику: теперь на одно и то же место ложилось два шлепка подряд. —Я не должен был врать о своих чувствах себе и тебе! Не должен был мучить тебя! —И как же ты меня мучил? — заинтересовался демон, следя за тем, чтобы ни один миллиметр кожи не остался без внимания. —Мне кажется, — всхлипнул ангел, — я иногда провоцировал тебя, чтоб убедиться, что ты ко мне неравнодушен. Я не уверен, что в полной мере осознавал! Прости! —Тебе не кажется, — хмыкнул Кроули, отвешивая особо крепкий шлепок. —И на фига? Если ты все равно боялся. —Мне было лестно. А ещё хотелось быть любимым. Азирафаэль разрыдался. Демон тут же прекратил порку и начал ласково гладить его по голове и плечам. —Я с тобой. Я люблю тебя. Даже когда ты немножко мудак. Ты всё равно самый лучший! —Правда? —Конечно! Я вообще демон! И вряд ли бы сблизился с ангелом без единого недостатка. Азирафаэль, успокаиваясь, потерся щекой о колено Кроули. Тот поцеловал его в затылок, затем легонько хлопнул по раскалённым полушариям. —Поздравляю, своей честностью ты избавил попку от новых проблем! Как думаешь, искупил свою вину? —Искупить я смогу только любовью и, если буду жить по сердцу. Но мне гораздо легче, спасибо, — голос ангела всё ещё дрожал. —Философ, — хмыкнул демон. — Про свой штраф за побег и ложь помнишь? Азирафаэль испуганно ойкнул. Судя по ощущениям, сидеть в ближайшее время ему и так будет некомфортно. —Не бойся, бить не буду. У меня есть кое-что интереснее. Ангела аккуратно переложили с твёрдых колен на диван. Сзади что-то щелкнуло, и ему осторожно раздвинули напоротые ягодицы. —Кроули! —Тише.Расслабься, мой праведник. Это лучшее, что ты можешь сделать. Демон начал массировать тугое колечко мышц, смазывая его вязкой прозрачной жидкостью. Через пару мгновений Азирафаэль ощутил слабое жжение, которое постепенно усиливалось. —Что это? — забеспокоился он.— Имбирная мазь? Кроули тихо рассмеялся. —Всего лишь разогревающая смазка. Самая кусачая из всех, что я смог найти. Как раз для твоей неискушенной попки. Его прикосновения становились увереннее. Палец разминал мышцы, стараясь быстрее разогреть мазь и подготовить ангела к следующей части наказания. Наконец, демон добавил ещё одну щедрую порцию смазки и протолкнул палец внутрь, срывая с губ возлюбленного полустон-полукрик. Азирафаэль дернулся, и тут же получил несколько сильных шлепков, неприятно вспыхнувших на чуть остывшей кожи. —Терпи. Будь ты разумным ангелом, мы бы сейчас наслаждались друг другом в кроватке. А вместо этого ты лежишь у меня на коленях с напоротой задницей и ждёшь, пока я наиграюсь с твоей дырочкой. Кроули осторожно двигался по узкому проходу, почти нежно смазывая влажную кожу и жадно вбирал в себя каждый стон ангела. Несмотря на связную речь, он почти не думал, следуя особому потоку вдохновения, где страсть обращалась в мистерию, жестокость перетекала в нежность, а ярость — в любовь. От слов любимого и его прикосновений Азирафаэль практически взвыл. Смазка жалила, а демон, словно желая сделать экзекуцию строже, начал энергично двигать пальцем, почти высекая искры внутри. Иногда он резко выходил, добавлял жгучей смазки на анус, чуть растягивал, и всё начиналось вновь. Задницу невыносимо пекло и внутри, и снаружи. «Вот уж и впрямь адский огонь», — мысленно фыркнул ангел, получив короткую передышку. Не доверяй он своему Крампусу, всерьёз бы испугался ожогов. Но вместе с дискомфортом росло возбуждение. Когда Кроули ткнул в простату, Азирафаэль вновь закричал. Мучительно острое наслаждение перекрыло всполохи боли и требовало немедленного выхода. Лишённый внимания член беспомощно дрогнул. Демон зарычал, продолжая брать своего ангела. Постепенно острое жжение сменилось приятно-раздражающим покалыванием, а тело охватила тягучая истома. Каждая клеточка жаждала прикосновений и обратилась в чувствительную эрогенную зону. —Пожалуйста, пожалуйста… —Что — пожалуйста? — уточнил Кроули, резко покидая разгоряченный проход и кладя руку в нестерпимой близости от члена. — Слишком больно? Мне перестать? —Нет! Пожалуйста… —Давай, мой ангел. Мы же побеждаем гордыню. Скажи, что тебе действительно нужно, — демон мучительно медленно провёл подушечкой пальца по напряженному органу. Азирафаэль всхлипнул. Кроули не спеша повторил пытку. —Дай мне кончить, — выпалил ангел. Одна часть его умирала от стыда, вторая — от невыносимого желания. —А волшебное слово? Экзекутор почти рассеянно задел сочащуюся головку. —Пожалуйста! —Теперь скажи этот полностью, — с жестокой улыбкой велел демон, одной рукой пережимая основание члена, а второй поглаживая мошонку —Энтони… Ангел почти скулил, теряя мысли и слова. Кроули легчайшими движениями дразнил его, раз за разом подводя к грани и безжалостно не давая кончить. Наконец, он сжалился, щелчком перенёся себя и любимого в спальню. Рога исчезли вместе с одеждой.