Заражённый

      Виктор подошел к двери приюта и нажал кнопку звонка. Над дверью горел огонёк видеокамеры. Последнее прибежище тварей в городе.       — Слушаю, — женским голосом отозвался домофон.       — Я разговаривал с вами вчера. Насчёт усыновления.       — Проходите!       Щёлкнул замок. Виктор зашел в тамбур. Девушка внимательно смотрела на него из-за щелевидного окошка внутренней двери.       — Вы понимаете, какая сейчас ситуация в городе…       — Да, да, разумеется! — с готовностью подтвердил посетитель. — Мы примем все необходимые меры. Не отпускать на улицу, не оставлять дома одного, кормить только сертифицированной пищей… С нами живёт бабушка, то есть моя тёща, так что проблем не будет.       — Опыт у вас есть?       — Почти двадцать лет. Дальше, сами понимаете… — Виктор вздохнул и попытался выдавить из себя слезу. — Ещё до того, как всё это началось.       Эти твари разносили заразу: симбиотическую бактерию, выделяющую нейрогормоны, заставляющие любить тварей. Обожать их, буквально поклоняться им! Несмотря на все имеющиеся данные, наука отказывалась признавать заболевание. Учёные просто отмахивались от фактов. И понятно, почему…       Побочные последствия действия бактериальных токсинов были страшными: женщины постепенно теряли способность зачинать детей. Один ребёнок на семью, если заражение произошло в раннем возрасте, а таких — большинство. Заражение во время беременности было много худшим вариантом: оно вызывало многочисленные отклонения внутриутробного развития. Остатки инстинктов перевешивали действие нейротоксинов и тварей к беременным не подпускали. Но затем те отыгрывались сполна.       — Сначала мы должны проверить ваши условия. В среду на три, вам будет удобно?       — Да, жена возьмёт отгул. И тёща, она всегда дома. Ой а можно сейчас выбрать? Мы хотим пушистенького-пушистенького! Ну пожалуйста! — такие слова на заражённых действовали безотказно.       — Ну, хорошо.       Дверь открылась и перед Виктором предстала молоденькая симпатичная девушка. Жалость в нём боролась со злобой. После нескольких лет работы в адских условиях её не спасти, даже если завтра найдётся лекарство. Но она, сама того не ведая, не дала родиться сотням младенцев. Женщина, променявшая собственных детей на «пушистиков»!       — Вот здесь мы и живём. У нас очень уютно… — девушка пошла через холл.       Виктор, отстав на два шага, вытащил из-под куртки пистолет и метнулся к боковой двери.       — Стойте, туда нельзя!       — Сидеть на месте, не двигаться, руки на стол! — крикнул Виктор ворвавшись в караулку.       Девушка-охранница потянулась к кнопке. Виктор, не раздумывая, нажал спусковой крючок. В тесном помещении звук до боли ударил по ушам. Охранница выпала из кресла, прижала руки к груди и захрипела. Налётчик прицелился в голову и выстрелил ещё дважды. За спиной раздался истошный, заглушающий выстрелы визг.       Виктор подскочил к голосящей девушке, завернул ей руку за спину и уткнул в голову пронзительно воняющий ствол. «Странно, всегда нравился этот запах», — мысль мелькнула, но была отогнана, как несвоевременная.       — Код от двери, говори!       — Пожалуйста, не надо! Только не убивайте котиков! — девушка согнулась в рыданиях.       — Сейчас всех перестреляю, если не скажешь! Говори! Сама виновата, идём! — Виктор потащил вырывающуюся работницу питомника за собой.       — Нет! Пожалуйста! Два, восемь, четыре, пять.       — Лицом к стене! Руки выше!       Убедившись, что код верен, Виктор врезал дрожащей работнице рукояткой пистолета по затылку. Из припаркованного рядом микроавтобуса выскочили трое бойцов его ячейки сопротивления, натягивая на ходу респираторы и двойные перчатки: резиновые, а поверх — кольчужные.       — Держи, — Павел бросил ему пакет.       Глава ячейки, облачившись в защитное снаряжение, прошел в виварий. Там царило пиршество освобождённой ненависти. Раздавались грозные мявканья, люди стреляли, выкидывали тушки на пол, меняли обоймы и снова стреляли. Михалыч, поставивший свою гордость — «Узи» с увеличенным магазином на одиночный огонь, работал быстро и чётко, как «Терминатор». Павел перед каждым выстрелом выкрикивал угрозы и ругательства. Очередной патрон заклинило, боец, взъярившись, размозжил башку животного рукоятью и принялся дёргать затвор. В воздухе блестели волокна смертельно опасной кошачьей шерсти.       Виктор открыл ближайшую клетку, ухватил тварь за загривок и… не смог выстрелить в шипящую мерзкую морду.       — Что там у него нашёл? — крикнул Пашка, оттирающий кровь с рукояти.       — Ничего! — Виктор нажал спусковой крючок не глядя. Пуля, к счастью, пробив голову, вышла из подбрюшья, не задев руку.       Следующий выстрел удалось сделать легче. В голове сломался какой-то барьер. «Всех я вас изведу, тварей! Всех!», — мститель бормотал себе под нос.       Белоснежная кошечка играючи прикусила перчатку. От выстрела по шерсти расплылось красное пятно. К горлу подкатила тошнота. Виктор в ужасе отшвырнул труп и выскочил за дверь.       — Я за бензином!       Когда он вернулся с канистрой, тушки были спинаны в центр.       — Все?       — Погоди, ещё клетка! Перс! Чтоб тебя на том свете блохи загрызли!       За выстрелом последовал душераздирающий взвизг и второй выстрел.       — Живучая тварь! — Павел кинул изрядных размеров бурдюк в кучу.       Виктор пошел к центру. Под ногами раздавался, то хруст, то хрип, возможно, остатки воздуха выходили из лёгких, как из волынок. Мерзкий запах бензина бил в нос. Командир тщательно облил кучу и протянул дорожку в сторону.       — Спички есть? — Виктор картинно хлопнул себя по пустому карману.       — Сейчас, запалю! — отозвался Михалыч.       Виктор, не оборачиваясь, побрёл прочь.              Всю обратную дорогу Пашка возбуждённо болтал.       — Последних извели! На улицах тоже нет! Может дома у кого кошак остался, так выследим! Только бы учёные не подвели! Скорее бы лекарство! Избавим город от скверны!       — Оружие вычистить не забудь, избавитель! А то в стволе черви заведутся, — осадил его Михалыч.       Геша — владелец автобуса — завернул к автомойке. Его жена, дородная баба в общевойсковом костюме химической защиты принялась проводить дезинфекцию.       — Ох, пуха за собой понатащили! И кровищи понатоптали!       Мужчины пошли в душ, под струи обеззараживающего раствора.       — Командир, ты скоро? Снимай маску, чистый уже!       — Отойди… Отойди, говорю, подальше! — Виктор зажался в угол; его трясло от всего происшедшего. — Я не с вами. Я… Я подхватил где-то эту заразу.       — Нет, братан! — Пашка дёрнулся подбежать к другу, но благоразумно остановился. — Мы тебя вылечим!       — Всё, идите! Бегом, я сказал! — Виктор сполз на пол и обхватил голову руками.       Хотелось плакать, выть, колотится головой об кафель.       Как он мог причинить вред этим прекрасным существам?