Сказка сказывается...

      Россия-Матушка огромна. В ней есть и Уральские горы, и Транссибирская магистраль, и Царский Петербург, и Столица-Москва... и много всего другого, что обычно проходит мимо туристов-однодневок. Это и маленькие города, которые загинаются в смоге, и глухие деревни на окраинах лесов, где жизнь как-будто застыла с уездом последней молодежи, и мертвые места, куда однажды ступив, можно навсегда сгинуть. И названия мест разных поражали любое воображение и убивали не только литературный, но и лингвистический вкус.       Иван Ищемов, белокурый парень с вечно прищуренными глазами, вырос как раз в одной из таких тихих деревень с названием Седьмоводицкая, а учился в маленьком, еле дотягивающем до этого звания, городке Внезаподлеске, для своих просто Западло. И нет, название города, как говорили совсем древние старики, было от "за подлеском", укоризненно глядя на вечно ржущую над этим молодежь. И находились они буквально рядышком, ехать-то только часа два через лес, что с незапамятных времён в народе дурной славой овеян. Нет, лес конечно пытались застроить, правда недолго, ибо то техника заглохнет только подъедет, то рабочие подхватят поголовно столбняк, или вообще отродясь там неводящиеся медведи повылазят...       Самому Ивану же было как-то фиолетово и на название города, и на крестящих почти пустые автобусы из деревни, и на то, что общага для студентов единственного приличного института на ладан дышит. Лишь бы тепло и сытно, да на пары не опоздать...

***

- Нет, Семён, я просмотрел присланные тобой заметки ещё вчера. Да, думаю они совсем зажрались... - не сильно высокий, но хорошо сбитый в плечах, шатен в солнцезащитных очках быстро шел по пыльному тратуару, временами передергивая плечами в серебристом пиджаке, на которых сидел кот окраса "Мурзик". Сам же кот "Мурзик" явно считал свою масть по меньшей мере графской, так как кидаемые им взгляды с хозяйских плеч были довольно однозначными в отношении двуногих плебеев, созданных для услужения его Высокого Высочества.       Остановившись у пешехода, на котором горел красный, мужчина продолжил поносить в сотку неизвестных окружающим личностей, причем с явного одобрения собеседника на той стороне, не обращая внимания на живой воротник на своей шее. Кот же, в свою очередь, тоже мало обращал внимания на свой транспорт. Его больше всего занимало зрелище того, как какой-то парнишка в лёгком худи, вставший рядом, уминал за обе щеки очень, ну прям до текущих слюнок, домашнюю пастилу, с ярким ягодным запахом.       Иван же, приехав с выходных в родной деревне обратно на учебу, как любой порядочный студент, всегда был голоден и умел жевать на ходу. Поэтому пастилу, которую ему вручила в дорогу сердобольная соседка-пенсионерка, которой он прополол огород, очень быстро перемалывал челюстями. Челюсти болели, пастила не кончалась. Почувствовав на себе взгляд, Иван поднял глаза, встречаясь с вертикальными зрачками. Кот сидел готовым к прыжку и пожирал его вкусняшку взглядом всех африканских детей. Начав ещё быстрее жевать, он увидел ещё более несчастное вырожение на морде животного. Скотину резко стало жалко.       Вдруг его визави начал удаляться, и тогда Иван понял, что на пешеходе загорелся зелёный. Ускорившись, он нагнал ушедшую вперёд парочку. - Мужчина, простите! - дёрнув шатена за пиджак на локте, парень был удостоен раздражённого взгляда из-за жёлтых стекол очков. Протянув несколько кусочков одуряюще пахнущей пастилы, он услышал как тот сглотнул слюну. - Накормите кота, а то не дай Бог, ещё вцепится кому-нибудь в горло! - впихнув лакомство в руку, за которую дёрнул, Иван быстро убежал, не заметив поднятой брови.       Тот же, посмотрев на кота, который когтями подтягивал к себе пиджак, как-то таким образом поднимая руку, нажал на отбой на телефоне и слегка усмехнулся. - Траглотит несчастный...