Awakenings

Стив, Брюс и Наташа сидят на кухне Тони, завтракают и играют в одну из своих любимых игр, называющуюся «Эти безумные ньюйоркцы», которая обычно заканчивается тем, что Стив страшно смущается и краснеет. — Использованные презервативы на тротуаре, это я могу понять… — размахивая тостом говорит Брюс. — Брюс, я же ем, — протестующе стонет Стив и кладет вилку. — …но пустые обертки на тротуаре… Вот ты достал на улице презерватив, а потом что — просто несешь его в руке? Ты свернул на ярко освещенную, многолюдную улицу и с презервативом в руке идешь на вечеринку? — Давай поговорим о чем-нибудь другом, — просит Стив, — или я начну рассказывать о тараканах, которые были у нас в двадцатых. — Фу-у… как ты можешь говорить о тараканах за завтраком, — морщится Брюс. — А как ты можешь говорить об обертках от презервативов… — Я просто спрашиваю, как это? Но это, похоже, тайна века. Наташа закрывает глаза и подставляет лицо утреннему солнцу. — Это я выбросила мусор из сумочки. — Боже, — краснеет Стив. Ради всего святого, он был в армии, но Наташа все равно запросто может смутить его. Наташа улыбается не открывая глаз. — А я в восторге от диллеров, предлагающих мне марихуану. Я иногда прикидываюсь копом, чтобы поиздеваться над ними. Стив смеется, а Брюс, улыбаясь, откусывает кусочек тоста. — Я был на остановке «Бульвар Рокуэй», — говорит Стив, — и видел там маленькую девочку, изображающую голубя. Она качала головой и махала руками, а когда голуби взлетали, — хлопала в ладоши и подбадривала их. Наташа с Брюсом поворачиваются и смотрят на него. — И что? — спрашивает Наташа. Брюс вздыхает. — Вот почему все эти блогеры думают, что ты ненастоящий. Ты даже не можешь цинично отнестись к жителям Нью-Йорка. Стив открывает рот, чтобы возразить, но не успевает — раздается голос ДЖАРВИСа. — Стив, к вам посетитель. Стив хмурится. — Я никого не жду. Кто это, ДЖАРВИС? — Агент Эндрю Рагаллан из ЩИТа, сэр. — Правда? — обрадованно вскидывается Стив. — Я сделаю еще несколько тостов, вы не против, ребята? Вы же помните Эндрю, да? Все Мстители помнят утят Стива — первых агентов, которых он четыре года назад обучал тактической защите. Сейчас эта программа являлась обязательной для всех новобранцев, и Стив уже два года как с группами не занимался. Звякает лифт, и Стив слышит, как ДЖАРВИС направляет Эндрю через пентхаус на кухню. Тот появляется в дверях, секунду смотрит на них, а потом устало закрывает глаза. На нем гражданская одежда, а в руках портфель. Стив подходит и протягивает ему руку. — Эндрю, входи. Все в порядке? Пойдем выпьем кофе, — если Стив сможет помочь, он сделает это, но сначала Рагаллана нужно накормить. Эндрю качает головой, открывает глаза и, даже протягивая руку Стиву, смотрит мимо него на Наташу. — Привет, простите, но я тороплюсь. Я просто хотел… Агент Романофф… мэм… не ожидал вас здесь увидеть. Наташа прищуривается. — Мне уйти? — слишком спокойно спрашивает она. — Нет, хорошо, что вы здесь, просто… я… — он осматривает кухню, глядя куда угодно, только не на Мстителей. — Эндрю, садись, — мягко говорит Стив. Он никогда не видел Рагаллана таким; обычно тот состоял из широких улыбок и яростной решимости. Стив подозревал, что что-то случилось. — Нет, я расскажу и пойду, — Эндрю глубоко вдыхает и, заметно успокаиваясь, расправляет плечи и поднимает голову. — Восемнадцать дней назад агент, известный как Зимний Солдат, был задержан ЩИТом. Все замирают, в том числе и Наташа. — Мы бы об этом не узнали, если бы Ричи Фаст не находился в группе конвоя. На прошлой неделе у нас был вечер кино, и мы смотрели одну из старых кинохроник с Капитаном Америка. Так вот, там Ричи увидел Ревущих и сообразил, в чем дело. Он попросил меня покопаться в этом, и мы выяснили… ну, почти всё. Рагаллан расстроен, а Наташа так неподвижна, что, кажется, даже не дышит. Возможно, Стиву пора разрядить обстановку. Он смотрит на Брюса, который выглядит взволнованным, но пока не зеленеет. — В чем дело, сынок? — спрашивает Стив Рагаллана. Тот качает головой и снова смотрит на Наташу. — Клянусь, мэм, мы не полезли бы в ваши дела, если бы… — Ты отлично справился, — кивает Наташа. — Мэм? — потрясенный Рагаллан широко раскрывает глаза. — Где он? — спрашивает Наташа. — Мы не знаем, — качает головой Рагаллан. — Мы не можем его найти. Наташа хмурится. — У тебя есть доказательства? — Только фотографии. Все документы были уничтожены. Она задумчиво кусает губу. — Похоже, Фьюри не хочет, чтобы мы об этом узнали. Интересно, почему? — Так… — выпаливает Стив. — Что происходит? О чем ты говоришь? Наташа переводит взгляд на него, потом снова на Рагаллана. — Думаю, его это тоже касается, — говорит она, кивая на Стива. — Еще как, — отвечает Рагаллан. — Так, всё, — говорит Брюс, — думаю, вам пора выложить карты на стол, пока мы со Стивом не расстроились и не переломали тут все к чертовой матери. Наташа кивает, и Рагаллан открывает портфель и достает тонкую папку, держа ее так, будто она может взорваться. — Зимний Солдат, бывший ассасин Красной Комнаты… Стив вздрагивает, услышав это, и поворачивается к Наташе. Та внимательно смотрит на Рагаллана. — …это сержант Джеймс Барнс из сто седьмого полка армии США, которого в последний раз видели живым в Австрии в сорок третьем, — он кладет открытую папку рядом с кружкой Стива и отходит. Стив слышит гул в ушах и впервые с тех пор, как ему вкололи сыворотку, задается вопросом, не потеряет ли он сейчас сознание. На столе три мутных фотографии. Толпа людей, а слева — профиль и часть плеча. Стопкадр с камеры видеонаблюдения, на котором снятый сзади человек с длинными волосами и металлической рукой заходит в лифт в сопровождении агентов ЩИТа. И третий — снимок закрытой двери с небольшим окошком, через которое видна половина лица с синяком под глазом. Не имеет значения, насколько ужасно качество фотографий; Стив знает, что это Баки. Баки жив. — Не понимаю, почему никто не сложил два и два… — говорит Рагаллан, — или, может, сложил… Наташа встает и подходит к нему. — Кто об этом знает? — Все утята, мэм, которые до сих пор в ЩИТе. Фаст, Ли, Альварес, я, Купер, Эмброуз и Питерс. — Мы можем рассчитывать на ваше благоразумие, — говорит она и это не вопрос. — Конечно, — кивает Рагаллан. Наташа гладит Стива по плечу, и тот подается к ней, продолжая смотреть на фотографии. Он хочет поблагодарить Рагаллана за то, что тот принес их; и Наташу за… всё, но у него нет сил. Во рту пересохло, и всё, что он может, это лишь дотронуться кончиками пальцев до лица Баки. — Фьюри узнает, что ты был у нас, — говорит Наташа. — Он может сильно усложнить вам жизнь. — Мы знаем, — кивает Рагаллан. — Мы готовы. — Уверен, что не хочешь кофе? — спрашивает Брюс, и Стиву хочется сказать ему «спасибо» за эту его замечательную брюсовость. — Вообще-то, хочу. У меня есть термос. Раздаются звуки двигающегося по плитке стула, потом — как защелкивается крышка термоса, а следом — приглушенные слова благодарности. — Какие планы? — спрашивает Наташа. — Помочь, чем смогу, — отвечает Рагаллан. — Спасибо, — кивает она. Раздается звук шагов, звяканье лифта, и Рагаллан уходит. Стив слышит, как Наташа с Брюсом наливают себе еще кофе, а потом Брюс тихо спрашивает: — Что все это значит? — Не знаю, — отвечает Наташа. — Как только узнаю — расскажу. Скоро должны прийти Тони с Пеппер, потом Клинт, а потом из своей лаборатории должна выползти Джейн, которая, пока Тор в Асгарде, спит на стоящем там диване. Обычно Стив любит такие утра, но сейчас ему хочется оказаться не здесь. Наташа снова гладит его по плечу. — Тебе надо побыть одному, — говорит она. — Идем. Он с трудом закрывает папку и позволяет Наташе отвести себя к лифту. Когда они приезжают на его этаж, она ведет его через гостиную в спальню, усаживает на кровать, открывает папку и говорит: — Если понадоблюсь — я за дверью. Позже Стив будет задавать вопросы, волноваться, плакать из-за этой ужасной металлической руки и строить планы, но это потом. Сейчас Стиву не нужно ничего. Баки жив. *** Примерно через час Стив приходит в себя. Все это время он вспоминал то, что не разрешал себе вспоминать годами: войну, Ревущих, ежесекундное присутствие Баки у себя за спиной, изгиб губ улыбающейся Пегги, заразительный смех Джима Мориты и его рассказы о Калифорнии, то, как холодными зимними ночами Баки кутался в свою куртку и рассказывал им такие истории о привидениях, от которых вздрагивал даже Дум-Дум. Баки, Баки, Баки. Стив резко дергается, и на него обрушивается настоящее: завтрак, его команда и то, как Наташа привела его сюда и осталась стоять на страже. Он открывает дверь и видит, что она сидит на полу у стены, обняв колени и уткнувшись в них лицом. Стив садится рядом. — Прости, что оставил тебя здесь. — Тебе надо было подумать. — И все же. Наташа улыбается и смотрит на него снизу вверх. Она не выглядит так, будто плакала, но Стиву все равно хочется обнять ее. Он остается на месте. У него уже был опыт по обниманию Наташи без специального разрешения. Ему хватило, спасибо. — Поговорим? — вместо этого спрашивает он. Наташа качает головой, но потом вздыхает. — Я… ты ведь знаешь про Красную Комнату? — Только то, что там обучали тебя и других. И что они делали тебе больно. Наташа приподнимает уголок губ, но это не улыбка. — Мой первый куратор был… не то чтобы добрым, но почти. Он учил меня защищаться и заботиться о себе. Думаю, я сошла бы с ума… сдалась бы, если бы не он. Красная Комната забрала его, потому что он был слишком добрым, и дала мне другого куратора. Того человека я не видела до тех пор, пока не рухнула Берлинская стена. На базе царил хаос, дети убивали обработчиков, а потом умирали, все вокруг горело. Но пришел человек и вытащил меня. Дал мне паспорт, деньги и сказал, к кому обратиться по поводу работы. Больше я его не видела. Я думала, он погиб, но это тот человек с фотографий. Зимний Солдат. — Баки Барнс, — говорит Стив. — Баки Барнс, — кивает Наташа. — А рука? — спрашивает Стив. — Рука… — вздыхает Наташа, — … она уже была такой. Они сидят несколько минут, пока Стив пытается вписать услышанное в свои знания о Баки. — И что теперь? — спрашивает он. — Найду его и как-то отплачу. Мы не были друзьями, но я обязана ему жизнью. — Хорошо, — говорит Стив. — А ты что будешь делать? — спрашивает Наташа. — Найду и приведу домой. Наташа на пару секунд опускает голову ему на плечо. Всего на пару, а потом встает и протягивает Стиву руку. — Давай позовем Тони и посмотрим, чем он сможет нам помочь. *** Тони требуется почти два дня, чтобы найти место, где держат Баки Барнса. За это время они безуспешно пытаются связаться с Тором, Стив уничтожает шесть специально укрепленных боксерских груш, а вся команда — небольшую гору тайской еды. Они могли бы, конечно, расспросить агента Хилл, которая являлась их куратором еще с битвы за Нью-Йорк, но Стиву кажется, что обращаться лучше непосредственно к источнику. Через два дня они — все одетые в форму — заходят в широко открытые двери главного секретного офиса Фьюри в Хобокене (Серьезно, Джерси? — морщится Тони, и Стив не может с ним не согласиться), выстраиваются клином, который их заставлял тренировать Клинт, и подходят к удивленно вскинувшему брови настороженному Фьюри. — Где он? — спрашивает Стив. — О Господи… — выдыхает Фьюри. — Учти, мы спрашиваем только из вежливости, — вступает Тони. — Мы точно знаем, где он. Фьюри тыкает в него пальцем. — Ты невероятная заноза в моей заднице, — говорит он, а агенты вокруг них едва отрывают взгляды от компьютеров — настолько они привыкли к Мстителям Фьюри. — Директор Фьюри… Ник… Где мой друг? — спрашивает Стив.  Фьюри вздыхает. — У меня была очень веская причина, чтобы не говорить тебе, — отвечает он. — А мне? — спрашивает Наташа. Это первые слова, произнесенные ею с тех пор, как они вышли из башни и сели в машину Тони. — Почему ты не сказал мне? Фьюри встречается с ней взглядом, а потом отводит его. — Покажи его нам, — говорит она. Фьюри кивает и выходит в коридор. Внутри у здания точно такая же планировка, как у хеликарриера, и в любой другой день это показалось бы Стиву забавным. Сейчас он считает это полезным. Будет гораздо проще выбираться отсюда, если через пару часов ему придется вытаскивать Баки. Фьюри ведет их вниз по трем лестничным пролетам на подвальный уровень, которого нет на картах Тони, а потом — в небольшой конференц-зал. Там на огромном экране транслируется изображение сидящего за кухонным столом и читающего книгу человека. У него длинные темные волосы и ужасная металлическая рука, но то, как он трет лоб, знакомо Стиву с детства. Это Баки. Стив расслабляет плечи. — Прежде, чем мы продолжим, — начинает Фьюри, — ты должен кое-что понять. Он не тот, кого ты знал, Капитан. И даже не тот, кого знали вы, агент Романофф. Этот человек сбежал из отколовшейся фракции Красной Комнаты четыре года назад, перед этим взорвав базу и из-за этого попав на наши радары. Нам удалось выследить его лишь через год. Мои медики с ума сходили, думая, что за это время он совсем слетит с катушек и взорвет какую-нибудь школу или что-то в этом роде, но когда мы нашли его, он жил тихо и спокойно. Мы приставили к нему ангела-хранителя и оставили в покое. — Почему ты ничего не сказал мне? — спрашивает Стив. — Потому что мы не знали… не знаем, насколько он все еще опасен. Проще было оставить его там, где он сам хотел быть. Всем время от времени нужен отдых. Вон, доктор Беннер может это подтвердить. — Не впутывайте меня в это, — качает головой Брюс. — Ладно, так что же изменилось? — спрашивает Стив. — Его похитили какие-то отморозки из Латверии, мы не успели среагировать. Мы вытащили его через три дня, но за это время они успели что-то с ним сделать. Что именно, мы не знаем. Он согласился остаться у нас под наблюдением, пока мы не поймем степень представляемой им угрозы, но с одним условием. — И каким же? — спрашивает Тони. Фьюри смотрит на Стива, и от сочувствия на его лице Стив приходит в ужас. — Что мы не сообщим капитану Роджерсу, где он находится. Стив вздрагивает. Но, немного подумав, фыркает. — Херня. Если бы он узнал, что я жив, он сразу захотел бы меня увидеть. — Как я уже сказал, Кэп, это не тот человек, которого ты знал. — Херня, — повторяет Стив, глядя на удивленного Фьюри. — Если бы я узнал, что он жив, то предпринял бы все возможное, чтобы вернуть его. Он поступил бы так же. — Ну, ты сделал свой ход, теперь нет смысла спорить об этом, — вздыхает Фьюри. — Так, и что теперь? — спрашивает Наташа. — Ну, не знаю… Думаю, вы захотите поговорить с ним. — Да, — синхронно кивают Наташа со Стивом. — Хорошо, но вам придется сделать это по-моему. Барнс согласился на наши меры предосторожности; теперь это должны сделать вы. — Что за меры? — спрашивает Наташа. — Общение только по видеосвязи, не более одного часа в сутки. — Хорошо, — кивает Наташа. — Что? Нет, не хорошо, — вскидывается Стив. Наташа смотрит на него «доверься мне» взглядом и повторяет: — Хорошо. Фьюри этого достаточно. Баки содержат в небольшом укрепленном помещении внутри огромного зала, до отказа забитого камерами, датчиками, инфракрасными сенсорами и вооруженными до зубов агентами ЩИТа. Это так напоминает комнату, в которой очнулся Стив, что он вздрагивает и на несколько секунд отводит взгляд. Рядом находится комната связи. Туда на экраны поступает видео со всех камер в помещении, в том числе и с тех, что в комнатах Баки, а также данные о его сердцебиении. На столе стоит микрофон, на полу — два металлических стула для Стива с Наташей. Остальные Мстители остаются ждать снаружи. Стив смотрит на Наташу и говорит: — Давай ты первая. — Я бы предпочла быть второй, — отвечает та. Теперь, когда они почти у цели, она выглядит немного растерянной. Центральный экран транслирует изображение читающего Баки. Стив подходит к микрофону, откашливается и начинает представлять, как Баки вскидывается, улыбается и бежит, чтобы обнять его. Но этого не будет, и у Стива перехватывает горло. Он беспомощно оглядывается на Наташу. — Хорошо, я первая, — вздыхает та и поворачивается к микрофону. Щелкает тумблер, и раздается — Привет, Джеймс. Баки на экране вздрагивает, оглядывается, а потом начинает улыбаться. Эту улыбку Стив знает лучше, чем свою. — Natasha! Ya znal, chto ti naidesh menya. — По-английски, Джеймс, — говорит Наташа, но ее голос звучит ласково. — О, по-английски… — тянет Баки. — Я не смогу быть поэтичным по-английски. Но ты здесь, и я счастлив на любом языке. Я знал, что ты найдешь меня, — его голос ничуть не изменился, но в нем та мягкость, которую Стив слышал только в словах, обращенных к себе. Он крепче сжимает зубы. — Вижу, ты теперь работаешь на ЩИТ. — Ты велел мне найти покровителя. Баки смеется. — Я имел в виду старого, богатого барона в Карпатах, но это тоже неплохо. И как у тебя дела? — Занята, — отвечает Наташа, и Баки снова смеется. — Джеймс, я привела к тебе друга. — Наташа, на сегодня ты мой единственный друг, — говорит Баки, и Стив вздрагивает. — Нет, я имею в виду старого друга. Баки перестает улыбаться и обеспокоенно вскидывается. — Наташа, не думаю, что это хорошая идея. — Джеймс… — Я серьезно. Я не хочу видеть… я не хочу никого видеть. Сделай все, что должна, сама, пожалуйста. Меня, думает Стив. Баки не хочет видеть меня. У него начинает ныть за ребрами. Он смотрит на Наташу, и та качает головой. Не важно, он должен хотя бы попытаться. Он наклоняется к микрофону и хрипло говорит: — Привет, Бак. Баки испуганно распахивает глаза и отчаянно озирается по сторонам. — О Боже. Стив. Нет, Стив. — Да, — говорит Стив, и его начинает трясти. — Я здесь. — Тебя не должно быть здесь, уходи. — Баки… — беспомощно шепчет Стив. Тот молчит и продолжает оглядываться по сторонам. Потом встает и начинает осматривать стены и потолок в поисках камер. Тишина становится мучительной. Секунд через тридцать Баки находит одну, садится с ней рядом и, глядя в объектив, говорит: — Стив, ты должен выслушать меня. Тебе опасно находиться рядом… — Это смешно… — выдыхает Стив. — Я не хочу тебя видеть! — кричит Баки. — Уходи, иди домой, — он смотрит прямо в камеру, и Стиву кажется, что он кричит это ему в лицо. Баки нервно трет лоб, и Стив вспоминает, что Баки и в лучшие времена не умел прилично врать. — Баки, — серьезно говорит Стив. — Я вытащу тебя отсюда. — Нет, Стив, нет, нет, нет, нет… — мотает головой Баки. Стив проходит мимо Наташи, выходит за дверь и, не обращая внимания на удивленного Брюса и на Клинта с Тони, быстро идет по коридору. Подойдя к двери, за которой находится зал с комнатами Баки, он срывает ее с петель и вваливается внутрь. Среагировать никто не успевает. Раздается вой сирены. — Э-э, Кэп… — говорит у него за спиной Тони, — по-моему, это плохая идея. Стив молча качает головой и, пройдя мимо потрясенных агентов ЩИТа ко второй двери, выбивает и ее. На какое-то прекрасное мгновение Стив оказывается лицом к лицу с лучшим другом, но потом глаза Баки леденеют, и он с разворота бьет Стива в шею босой ногой. Стив, кашляя, отлетает к стене. Он быстро встает, разворачивается, поднимает руки и останавливается. Перед Баки уже стоит Наташа. — Джеймс, — говорит она, но в глазах у Баки все еще нет жизни, и он молча бросается на нее. С Наташиными «укусами Вдовы» и укрепленными ботинками все заканчивается за считанные секунды. Остальные Мстители вваливаются в помещение и смотрят на Баки сверху вниз. — Все в порядке? — спрашивает Брюс. Стив качает головой, чувствуя, как срастается в шее сломанный хрящ. По коридору к ним бегут сотрудники ЩИТа, а сирена продолжает выть. Фьюри никогда не отпустит его. Баки готов был убить и его, и Наташу и… — Нет, — хрипит он. — Не в порядке. Стив протискивается мимо агентов ЩИТа, выходит в коридор и бьет кулаком в металлическую стену. — Блядь! — кричит он. В дверях появляется Клинт. Смотрит на дыру, вздыхает и говорит: — Это точно. *** Фьюри не ругается, и это плохо. — Я мог бы поблагодарить тебя, — неохотно говорит он. — За восемнадцать дней мы нихрена не выяснили, но появляешься ты, и через час мы узнаем… ну, ты сам все видел. Черт, а мы как раз собирались выпустить его. — Что именно нам известно? — спрашивает Тони. — Это триггерное программирование, — отвечает Наташа. — Но за три дня литверийцы не успели бы сделать это. — У этого человека в лучшем случае диссоциативное расстройство личности, — говорит Фьюри. — В худшем — он взломанный ноутбук, ожидающий, когда какой-нибудь идиот придет и загрузит в него вирус. — Ты говоришь о нем так, будто он компьютер, — вздыхает Брюс. — Но он человек. Наташа переводит на него больной взгляд. — Красной Комнате отлично удавалось делать из людей компьютеры. Фьюри встает. — Это несколько меняет положение дел, — говорит он. — До этого мы просто наблюдали за ним и составляли психологический портрет. Сейчас я хочу предложить Барнсу лучших психологов, чтобы помочь влиться в нормальную жизнь. Может, он захочет перестать выживать и начать жить. Это означает бессрочное пребывание в этих комнатах и ограниченный доступ посторонних. Будем пробовать все подряд и смотреть, что сработает. Вы будете регулярно узнавать от меня новости, если захотите. Похоже, встреча подходит к концу, и Стив не может придумать, что сказать, чтобы продлить ее и получить от Фьюри побольше информации. — Я вернусь завтра, — ничего не придумав, говорит он. Фьюри кивает. — По состоянию на данную минуту всем Мстителям предоставлен доступ в это помещение, в главную диспетчерскую и в комнату наблюдения за Барнсом. Но он будет тут же аннулирован, если ты выкинешь еще что-нибудь столь же глупое. — Спасибо, сэр, — говорит Стив, хотя ему этого и не хочется. Ему хочется орать, швырять мебель и вылечить Баки прямо сейчас. Но он не может, поэтому позволяет Фьюри взять это на себя. — Хорошо, — кивает Тони. Наташа кивает молча. Они уходят через главный компьютерный зал. Стив поворачивает голову и видит сидящую за одной из консолей Ли. Стив должен бы удивиться, но почему-то не удивляется. Ли поднимает на него взгляд, еле заметно кивает и возвращается к работе. Когда они выходят на улицу, Тони поворачивается к Стиву. — Ты ведь понимаешь, что это не конец? Что бы ни происходило с Барнсом, что бы ни нашел Фьюри, мы все исправим. Брюс с Клинтом уверенно кивают, а Наташа смотрит на него так, как в тот раз, когда он щитом подбросил ее в воздух. Они победили тогда, победят и сейчас. Стив почти улыбается. *** Когда они приходят домой, Наташа тащит его в спортзал, где их уже ждет Клинт. — Тебе надо перестать думать о нем, — говорит Наташа, как будто это так просто. Стив сверлит ее недовольным взглядом, но она, подняв бровь, спокойно смотрит на него. Через минуту Стив отворачивается. Клинт поднимает колчан со стрелами. — Итак, кто хочет поиграть? Стив собирается отказаться, но потом сдается. — Я в деле, — вздыхает он. — Когда кто-нибудь говорит это, я сразу представляю себе маленький логотип «Тони™», — ухмыляется Клинт.  Наташа хмыкает. — Пойду схожу за своими любимыми перчатками. *** Стив с Клинтом начали играть со щитом и стрелами еще в первый год их совместной работы, когда Стив никак не мог найти точку опоры в этом новом мире. Это не раз спасало его во времена долгих беспокойных дней и недель ожидания. Стив поднимает щит, делает шаг назад и запускает его в воздух. Тот бьется об опорную балку на потолке, рикошетит влево, почти врезаясь в окно, а потом в него попадает стрела Клинта, и щит летит туда, где его уже ждет Наташа, которая направляет в него электрический разряд, и он на сумасшедшей скорости возвращается к Стиву, чуть не отрывая ему в процессе ухо. Стив ловит щит и разворачивается, чтобы запустить его снова. — Пять долларов на то, что ударю лучше всех, — говорит висящий вверх ногами на стропилах Клинт. Стив даже не заметил, когда он успел туда залезть. — Десятка, что лучший удар будет моим, — ухмыляется Наташа, поправляя специальные перчатки, которые Тони сделал ей в прошлом году, когда она решила, что хочет использовать предплечья в качестве точек рикошета. Правила их игры заключаются не столько в «держи щит в воздухе», сколько в «сделай что-нибудь веселое». Иногда им удается не опускать щит на пол в течение нескольких минут. Иногда Клинт с Наташей пытаются помешать Стиву поймать его или снова и снова швыряют щит так, что Стиву приходится скакать по всему залу, чтобы увернуться от него. Иногда к ним присоединяется Тони в броне, а вот Тору эти игры запрещены после того, как он пробил в стене дыру. Брюс воздерживается сам. Иногда ДЖАРВИС записывает их игры на пленку и демонстрирует Пеппер, Брюсу, Хилл и даже Фьюри. Пеппер говорит, что это интереснее профессионального спорта. Сегодня все заканчивается через три часа, когда Клинт шатаясь и постанывая падает лицом на борцовские маты. Наташа наклоняется, упирается ладонями в колени и, опустив голову, тяжело дышит. Стив вытирает подолом майки пот со лба. — Ты должен мне деньги, Роджерс, — говорит Наташа, и Стив удивляется тому, насколько спокойно звучит ее голос. У нее малиновое от напряжения лицо, но, послушав ее, этого не скажешь. — Я сейчас сдохну, — стонет Клинт. — С тебя десятка, Бартон, — говорит Наташа и на трясущихся ногах идет в раздевалку. Проходя мимо, кивает Стиву, а тот, кивнув в ответ, валится лицом в маты рядом с Клинтом. Несколько минут они просто лежат и дышат, пока Стив наконец не решается заговорить. — Спасибо, — садясь, говорит он. Клинт машет рукой. — Не за что. — Нет, я серьезно, — говорит Стив. Клинт и от президентской награды отмахнулся бы, если бы ему такую давали. Стив давно понял, что в некоторых случаях упрямство и настойчивость просто необходимы. Клинт открывает единственный видимый Стиву глаз, пару-тройку секунд смотрит на него, а потом вздыхает и садится. — Ты же знаешь, мы… — начинает он, но, замолчав, трет шею. Клинт стал первым настоящим другом Стива после того, как его разморозили. Эти люди уже являлись частью его, и он доверял им почти так же, как самому себе. — Знаю, — кивает он. *** Стив возвращается в Хобокен в восемь утра следующего дня одетый в гражданскую одежду. С ним Наташа и Брюс. Клинт на хеликарриере, выясняет, знает ли кто-нибудь из его контактов что-нибудь о тех латверийцах, а Тони у себя в башне вместе с ДЖАРВИСом пытается найти объект, на котором держали Баки. Фьюри хмурится, когда видит их, но не останавливает. — Он спрашивал о тебе, — сообщает он Стиву. Брюс с Наташей остаются снаружи, а Стив заходит внутрь. На экране Баки лежит на диване, свесив ногу на пол. Стив включает микрофон и откашливается. — Привет, дружище, — говорит Баки, пытаясь выглядеть так, будто ему все нипочем. — Они сказали, что ты не пострадал, но они могли и соврать, чтобы поберечь мои нежные чувства. Стив трет затылок. — Нет, я не пострадал. — Хорошо, это хорошо, — Баки облизывает губы, тихо шмыгает носом и щипает себя за подбородок. Все эти движения до боли знакомы Стиву. — Я думаю, что нам не помешало бы все начать сначала. Привет, как дела, прошло семьдесят пять лет, слышал о Доджерах? — Баки… — вздыхает Стив. — Или так, или никак, дружище. Я серьезно. Если это единственный выбор, то Стив даже не станет думать. — Да, я слышал о Доджерах. Это сущий кошмар… Через полчаса Стив выходит из смотровой комнаты, и туда заходит Наташа. Стив с Брюсом идут в небольшой конференц-зал дальше по коридору, выключают мониторы, показывающие комнаты Баки, и долго сидят в тишине. Наконец Брюс вздыхает. — Если хочешь, можем о чем-нибудь поговорить. — Не очень, — качает головой Стив. Так проходит первый день. *** На второй приходят только Стив с Наташей, и она заходит первой. Когда она заканчивает и выходит, по дороге погладив Стива по плечу, тому начинает казаться, что он в силах взяться за что угодно и добиться чего угодно. Он заходит в комнату связи и садится у микрофона. Баки уже возле камеры. — Итак, ты теперь супергерой, — ухмыляется он. — Твои колготки все же на что-то сгодились. Стив напрягается. Но если Баки сам решил поговорить об этом, то все в порядке. — Да, иногда они разрешают мне постучать по нескольким головам. Ты видел бумаги? — Бумаги… — Баки презрительно морщится и машет рукой. — К черту бумаги. Они хорошо с тобой обращаются? — Хорошо. У нас целая команда, ну, кроме нас с Наташей. Я тебя обязательно с ними познакомлю. Они, конечно, совершенно не похожи на Дум-Дума, но и в них есть своя прелесть. — Не-е-ет… — тянет Баки. — Нет никого очаровательнее Дум-Дума, — вздыхает он. — Эй, а ты когда в последний раз был в Париже? Видел, как там все изменилось? *** Тем вечером Стив находит Наташу на балконе. Она смотрит на облака. Он садится рядом и, просунув ноги сквозь прутья перил, свешивает их с высоты пятидесятого этажа. Он открывает рот, чтобы заговорить, но видит Наташин сосредоточенный взгляд. Стив смотрит в том же направлении и понимает, куда она смотрит. Стив смеется. Это спутник, освещенный так ярко, что его можно разглядеть сквозь облака; скорее всего, это спутник приглядывающего за ними Тони. Наташа поворачивается и улыбается Стиву. Тот вздыхает, чувствуя себя счастливым оттого, насколько хорошо он понимает свою команду и насколько они все по-своему заботятся друг о друге. — Что мне надо знать? — спрашивает он. — Это зависит от твоей цели. — Наташа… — Я серьезно. Твоя цель — ворваться туда и попытаться все исправить? Или — быть рядом с лучшим другом. Быть тем, кто ему нужен? — Я… — вздыхает Стив. — Он не хочет разговаривать со мной. А с тобой он говорит? — Немного. — Он что, думает, что я разозлюсь? — Мы убили много людей, и по отдельности, и вместе, — говорит Наташа. — Джеймс из тех, кто будет чувствовать себя в этом виноватым. — А ты? — спрашивает Стив, а потом жалеет, что не может забрать свои слова назад. — Я… — она делает паузу, — …я научилась переосмысливать свои действия. Стив кивает, потому что знает, как это перевести. Когда Наташа что-то переосмысливает, это важно. — И ничье мнение этого не изменило бы? — догадывается он. — Нет, но мы с Джеймсом разные. Я расскажу тебе, — говорит она, и Стив сосредотачивается настолько, насколько может. — Как раз перед тем, как у меня забрали Джеймса, кураторам разрешили хранить иконы русских святых. Агенты думали, что это будет нас мотивировать. Я предпочла этого не делать, а Джеймс… он стал носить иконку на цепочке на шее, — она встает и протягивает Стиву руку. — Спарринг? — Ты сломаешь мне щит, — ворчит Стив, но предложенную руку берет и идет за ней, потому что она — команда, и потому что он всегда будет идти за ней. *** На следующее утро он приходит подготовленным. — Баки, привет, я тут кое о чем подумал, — говорит он, как только садится к микрофону. — Это никогда ничем хорошим не кончалось, — вздыхает Баки, но выглядит достаточно веселым, чтобы подойти и сесть у камеры. — Ну, мне стало интересно, есть ли на свете что-то такое, узнав о чем, я перестал бы считать тебя лучшим другом. Баки хмурится и отводит взгляд. — Стив… — Потому что это, очевидно, очень важный вопрос. Я хочу сказать, вот если бы я застал тебя мучающим котят, то, может… — Стив, прекрати, это не тема для шуток. — А кто здесь, черт побери, шутит? Хочешь знать, что я думаю? Я думаю, что на свете нет того, узнав о чем, я перестал бы считать тебя семьей. Баки морщится, и у него начинают блестеть глаза. — Пожалуйста, не надо. — Я никогда не стану думать о тебе хуже. Никогда и ни за что. Баки выглядит так, будто ему больно. — Не знаю, смогу ли я поговорить с тобой об этом… — Кто сказал, что я хочу, чтобы ты говорил? Просто не отгораживайся от меня, хорошо? Я только что нашел тебя. — Хорошо, — тихо говорит Баки. До самого конца сеанса оба молчат. Лишь когда Стив встает, чтобы уйти, Баки протягивает руку, кладет рядом с камерой и говорит: — И ты тоже. *** После этого Стив заходит в столовую, чтобы выпить кофе. Наташа немного дергается, как будто торопится куда-то, поэтому Стив говорит: — Мне не нужна компания. Она приседает в реверансе и исчезает за дверью. Стив стоит в очереди в кассу, когда кто-то трогает его за локоть. Это Ли, крошечная и безобидная, скрывающая всю свою опасность под строгим костюмом и аккуратным пучком. Стив радостно улыбается и понимает, что его немного отпускает. — Привет! — говорит он. — Очень рад тебя видеть. Ты тут работаешь? — ему тоже вполне по силам изобразить безобидность. Ли улыбается. — Ага, временно перевели из чикагского офиса, — кивает она. — Я тоже рада вас видеть. И тут до Стива доходит, что он понятия не имеет, для чего еще предназначено это заведение, кроме содержания под замком Баки Барнса. Ли специализируется на инфраструктуре, как разрушаемой, так и строящейся, поэтому мысль о том, что она нужна в изоляторе в Джерси, является смехотворной. Здесь происходит что-то еще, и, возможно, Стиву пора узнать, что именно. От этой мысли он устает. Ли, должно быть, видит что-то такое у него на лице, потому что говорит: — Вообще-то, я собиралась сходить на обед. Не желаете прогуляться? — Отличная идея, — кивает Стив и позволяет вывести себя из мрачного серого здания на солнечный свет Хобокена. Стиву незнаком этот район. А вот Ли, кажется, точно знает, куда нужно свернуть, чтобы оказаться в тихом проулке, в котором спокойно можно поговорить. Стив предлагает ей руку, потому что некоторые вещи не должны выходить из моды, а она скептически смотрит на него, потом тяжело вздыхает, но все же кладет ладонь на сгиб его локтя. Какое-то время они идут молча. Наконец Ли говорит: — Простите, но у меня нет для вас новостей. Стив смотрит на светофоры, на дома, на небо. — Все нормально, я и не ждал… это моя проблема, вы все и так уже достаточно сделали. Ли пожимает плечами и вздыхает. — Мне нравится на восточном побережье. В Филадельфии у меня живет сестра — Морин, так что я могу ездить к ней по выходным. Я говорила, что она ждет ребенка? Стив улыбается. — Нет, но это замечательно. Поздравляю. Это та самая Морин, с которой я познакомился в прошлом году на барбекю? Ли расплывается в улыбке. — Ага, та самая Морин. Я буду тетей. Врачи говорят, — это девочка. Думаю, я еще буду в Хобокене, когда она родится. Стив слушает рассказывающую о семье Ли, пока у нее не заканчивается перерыв, а потом провожает ее до двери. — Спасибо. Ли приподнимает бровь. — За то, что рассказала о своей семье? Не за что. Стив не может подобрать слова. — Нет, я имею в виду… — Я знаю, — улыбается Ли и уходит. *** Стив с Наташей возвращаются на следующий день. И на следующий. И на следующий. Иногда с ними ходит Клинт, иногда Брюс. Стив рассказывает Баки о том, как собрались вместе Мстители, о своих утятах, о том, как они побывали в Асгарде, где Тони чуть не стал причиной межпланетного инцидента. Баки начинает понемногу «оттаивать». Он рассказывает Стиву о местах, в которых побывал, об интересных людях, с которыми повстречался. Они не обсуждают то, что в конце дня Стив обязательно уйдет, или то, помнит ли Баки, кого, где и когда убил. Напряжение еще остается, но с каждым днем становится легче. Стив еще дважды гуляет по городу с Ли. Она рассказывает ему о своей девушке Майе, с которой она живет на самой окраине Хобокена, об их собаке-спасателе Бакстере, о вечерних классах, на которые она хотела бы записаться. Утром восьмого дня Стив заходит на кухню и видит, что там никого нет. Обычно за столом сидит Наташа, макает в кофе круассан или отщипывает ягодки от виноградной грозди и выглядит такой расслабленной, какой он никогда ее не видел. Они сидят вдвоем и молчат, пока не вваливается взъерошенный Брюс или сонный Тони. Сегодня кофеварка не работает, и в кружки никто ничего не наливал. — ДЖАРВИС, — обращается к потолку Стив, — где Наташа? — Неизвестно, сэр, — отвечают ему. — Что? Местонахождение Наташи известно всегда. Большую часть времени ДЖАРВИС отвечает «на задании ЩИТа», ведь просто так она никогда не исчезает. — Я лишь знаю, что ушла она по собственной воле и что попросила не следить за ней. Она оставила сообщение для всех вас. Включить? Стиву, естественно, не терпится узнать, что в этом сообщении, но у него такое чувство, что он не сможет прослушать его дважды. — Нет, собери всех. Мы послушаем его вместе. Он берет металлический прут, заготовленный для него Тони, и в ожидании остальных, начинает скручивать его, делая кренделя и восьмерки. Брюс мягко улыбается, когда видит Стива, и садится на диван. — Отлично выходит, — говорит Брюс. Стив пожимает плечами и начинает разгибать прут. Это неплохое упражнение для рук, к тому же металл не трещит, не скрипит и не лопается, как делают это все груши, к которым Стив прикладывает руки. — У Другого Парня это получилось бы лучше, — говорит он. — Да, но я ни разу не видел, чтобы он так делал, — вздыхает Брюс и, закрыв глаза, опускает голову на спинку дивана. Заходит Тони с перепачканными по локоть руками. За ним идет Пеппер, у которой на щеке масляное пятно. Стив опускает взгляд, чтобы они не заметили, что он улыбается. Он очень радуется, когда видит их вместе, но в тоже время ему становится больно от воспоминаний о своих несбывшихся мечтах о жизни с Пегги. Тора все еще нет, так что остается один Клинт, который является, одетый лишь в боксеры с Дональдом Даком и нарукавники. Он делает так всегда, когда хочет разозлить Тони. Он видит Пеппер и почти разворачивается, чтобы уйти, но потом кивает сам себе и падает к Брюсу на диван. Стив глубоко вдыхает, теперь ему становится проще взять себя в руки. Он любит свою команду. Они всегда его утешают. — Итак, — начинает он, но Тони поднимает руку. — Э-э, кое-кого нет, — говорит он. — Я именно поэтому и позвал вас сюда. Наташа ушла. Э-э, ДЖАРВИС, во сколько? — В пять тридцать шесть утра, сэр. Значит, два часа назад. Стив знает, что она может сделать даже с двухминутной форой. — Она ушла сама и попросила, чтобы ее не искали. ДЖАРВИС сказал, что она оставила для нас сообщение. Внезапно раздается Наташин голос. Брюс с Пеппер подпрыгивают. — Привет, ребята. Я в курсе, что вы переживаете за меня и хотите найти меня и помочь. Не надо. Это мой долг и моя миссия. Если Фьюри спросит, скажите, что я отправилась за Десятью Кольцами в Боснию. Но вы должны знать, что на самом деле я ищу то, что может помочь Зимнему Солдату… Нет… помочь Баки. Стив садится прямее, и металл у него в руках начинает поскрипывать, когда он сжимает его до предела. — Ну, — хмыкает Наташа, — не знаю, будет ли это слово или целая фраза, способная разрушить литверийское программирование. В любом случае, я все выясню, а потом вернусь. Тони, не пытайся отследить меня. Тебе не понравится то, что тогда случится. Стив, пожалуйста, не ходи за мной. Это моя миссия. Моя спасательная миссия. Увидимся, когда вернусь. Черная Вдова, конец связи. Все сидят почти минуту, молча глядя друг на друга, а потом Тони говорит: — Почему она ничего не сказала вам троим? — Потому что верит, что мы не настолько идиоты, — отвечает Клинт. — Вот уж в тебе она точно ошиблась, — бурчит Тони, но позволяет Пеппер поднять себя и направить к двери. — Всем доброго утра, — говорит Пеппер. — Я, как всегда, рада всех вас видеть. Я постараюсь присоединиться к вам сегодня за ужином. ДЖАРВИС, пусть нам принесут блинчики. — Слушаюсь, мисс Поттс, — отвечает ДЖАРВИС. Брюс, Клинт и Стив смотрят вслед Пеппер с Тони, потом Брюс встает, хлопает Стива по плечу и идет к лифтам. Клинт снимает нарукавник и чешет им лодыжку. — Я знаю, о чем ты думаешь. Стив вздыхает и аккуратно кладет на стол прут, который держал в руках. Он сломан; придется просить у Тони новый. — О чем? — Ты думаешь, что должен был предвидеть действия Нат, и что тебе срочно нужно найти ее. Стив краснеет и отводит взгляд. — Идиот, — продолжает Клинт. — Эй… — возмущенно вскидывается Стив. — Да брось ты. Сколько мы знаем друг друга? Ты же слышал, что она сказала, это ее миссия. Но… хочет сказать Стив, это должно было стать моей миссией. Ведь я так хочу, чтобы с Баки все было в порядке. Клинт чешет нарукавником шею. — Ладно, я понимаю. Она — команда, и ты хочешь быть с ней. Стив сжимает руки так, что белеют костяшки. — Но, — Клинт машет рукой и качает головой. — Постой, дай договорить. Итак, если бы завтра, как по волшебству вернулся Фил, у меня тоже съехала бы крыша. — Что? Стив пристально смотрит на него. Это совсем не то, что он ожидал услышать. Клинту понадобились годы, чтобы прийти в себя после смерти Коулсона. Он не показывал этого никому, кроме Брюса и Наташи, но иногда Стив видел это у него на лице. Тони беспардонно и вслух задавался вопросом, были ли Клинт с Коулсоном любовниками, и это развязало между ними такую войну, которую Стив не хотел бы пережить снова. В конце концов Стив решил, что не важно, как именно Клинт любил этого человека; когда ты сражаешься с кем-то рядом и защищаешь его, он становится частью тебя. А потеря части себя в любом случае разрушительна. — Съехала бы, определенно, — Клинт машет рукой. — Если бы это случилось, ты огорчился бы из-за меня? — Нет, конечно, нет. Но это другое. — Это то же самое. Это то, о чем я говорил тебе на днях. Твоей крыше разрешается съехать. А Нат разрешается сделать то, что она считает нужным. — Ну… не знаю… — тянет Стив. — И, — продолжает Клинт, тыкая пальцем ему в лицо, — тебе разрешается сидеть сложа руки и смотреть, как кто-то другой делает кое-какую работу. Это не предательство, Стив. Стив вздыхает. — Я не согласен с тобой, — наконец говорит он. — Но ладно. Клинт пожимает плечами. — Или ты мог бы вызвать ее за это на бой, когда она вернется. Уверен, она была бы в восторге, слушая твои извинения за то, что ты хотел украсть ее миссию, справившись с тобой одной левой. Стив вынужден признать, что в этом вопросе Клинт совершенно прав. — Я это учту, — говорит он. Клинт встает и снова пристегивает нарукавник. — Конечно, учтешь. Собирайся, поехали в Джерси. *** Второе потрясение этого утра настигает их, когда они добираются до офиса ЩИТа. В вестибюле их ждет Фьюри. Он кивает, когда видит их, и говорит: — Я хочу кое-что попробовать, если ты не против. Стив, определенно, не против, но лишь до того мометна, пока не слышит, в чем это кое-что заключается. — Ты издеваешься, — фыркает Клинт, когда Фьюри заканчивает излагать свой план. Фьюри поднимает бровь. — Агент, ты правда считаешь, что разозлить — это лучший способ расположить меня к себе? Клинт быстро мотает головой. — Нет, сэр, но серьезно. Использовать повязку на глаза, чтобы обойти триггерное программирование, это как… как… — он смотрит на Стива. — Как, например, ударить кого-то по голове, чтобы вернуть в нормальное состояние промытые инопланетянином мозги? Клинт открывает рот, но быстро закрывает. — Врачи ЩИТа считают, что спусковым крючком является визуальное изображение Мстителей. Они уже протестировали видео- и аудиозаписи, но, похоже, на Барнса ничего больше не влияет. Мы рискуем, позволяя тебе зайти к нему, но на данном этапе мы больше ничего не можем узнать о его состоянии, поэтому это будет следующим шагом. Следующим шагом оказывается нечто вроде капюшона, закрывающего Баки глаза. Баки сможет надевать его сам, но если он попытается снять его без сканирования ДНК одного из врачей или Фьюри, то ему будет введено успокоительное. С одной стороны, это кажется слишком простым. С другой, — это совершенно ужасно. Стив смотрит на Фьюри. — Это действительно лучшая из ваших идей, сэр? Только без обид. — Да, — отвечает Фьюри, направляясь к комнатам Баки. — И меня ни капли не волнует твой скептицизм. — Ну, ладно… — вздыхает Стив и идет за ним по коридору. *** Когда Стив, Клинт, Фьюри и шесть охранников ЩИТа добираются до комнат, на Баки уже надели капюшон и вкололи успокоительное. Крупная женщина из отдела исследований и разработок, нагнувшись к прорези для подачи еды в двери Баки, объясняет ему, как капюшон будет работать. — Леди, — вздыхает Баки, — я безмерно ценю вашу помощь, но я в курсе, что такое повязка на глазах. К тому же вы уже рассказали мне все это еще до того, как надели эту штуку. Женщина из отдела исследований и разработок, похоже, его не слышит. — Пожалуйста, сообщите, если почувствуете головную боль, напряжение или стеснение, или увидите по краям свет. — Вы хотите сказать, что увидеть свет — это плохо? — Сэр, — раздраженно шипит женщина из отдела исследований и разработок. — Я не сэр, мэм, я сержант. Не волнуйтесь, все в порядке, я слеп, как летучая мышь. А потом дверь открывается, Стив проталкивается через группу агентов, подходит к двери и заглядывает внутрь. Баки там. Какой-то маленький, худой и уязвимый в ярком свете галогенных ламп. Стив долго смотрит на него, а потом говорит: — Привет, Баки. Баки вскидывает голову, и все агенты поднимают оружие, но Баки неуверенно улыбается и говорит: — Где ты был, Роджерс? — и все, больше ждать Стив не может. Он делает три огромных шага и обнимает Баки так крепко, что отрывает от пола. Баки пахнет как раньше — шерстью и апельсинами, и он тоже крепко обнимает Стива, уткнувшись носом ему в шею и немного подрагивая. Сзади раздается голос Фьюри. — Так, народ, спектакль окончен. Всем разойтись. Раздается звук шаркающих подошв, и дверь за ними закрывается. Стив не смотрит, но слышит, как Фьюри медленно идет к ним. Стив ставит Баки на пол, но далеко не отпускает. Когда Фьюри подходит, Стив поворачивается и смотрит на него. Лицо Фьюри, как всегда, непроницаемо. — Сержант Барнс, я директор ЩИТа Фьюри. Мы разговаривали с вами раньше. — Да, сэр, я помню ваш голос, — кивает Баки.  — Мы продолжим наблюдать за вами, пока вы в капюшоне, и если все пройдет гладко, я смогу выпускать вас походить по определенным участками здания в компании капитана Роджерса и других Мстителей. У вас испытательный срок на неделю. Поздравляю вас. Он поворачивается и уходит, оставляя Баки со Стивом и Клинтом. Вблизи Баки кажется усталым и постаревшим. У него на лице морщинки, которые появляются из-за печали и злости, а не из-за постоянных улыбок. — Выглядишь не очень, Бак. Руки на плечах Стива напрягаются, а металлическая ладонь сжимается почти до боли. — Думаю, с этим мне может понадобиться помощь, — тихо говорит Баки. Стив с трудом отпускает его и поворачивается к стоящему лицом к двери Клинту. — Баки, я хочу тебя кое с кем познакомить. Клинт, — Клинт разворачивается к ним, — это мой друг — Джеймс Барнс. Клинт, стараясь не шуметь, подходит и протягивает руку. — Очень приятно, — говорит он. Баки тоже протягивает руку и начинает водить ею из стороны в сторону, ища ладонь Клинта. — Рад познакомиться, — говорит Баки, крепко пожимая протянутую руку. — Любой, кто может выносить этого болвана, вызывает у меня искреннее восхищение и уважение. Стив ухмыляется, а Клинт удивленно качает головой. Баки отпускает его руку и поворачивает голову так, будто что-то ищет. — Добро пожаловать в мой скромный дом, — говорит он. — Давайте я вам все тут покажу. *** После ужина Стив поднимается к Тони в пентхаус. Он сидит перед кофейным столиком, на котором лежат куски чего-то, похожего на духовку. Пеппер в деловом костюме, но босая, лежит на диване, пьет пиво и читает что-то в планшете. Стиву сразу хочется развернуться, но он вспоминает недавние слова Клинта. — Стив, — увидев его, радостно говорит Пеппер. — Как у тебя дела? — Нормально, — автоматически отвечает тот. — А у тебя? Тони не дает ей ответить. — Стив, — не поднимая взгляда, говорит он. — Иди сюда, посмотри, как это круто. Пеппер закатывает глаза, но улыбается, с нежностью глядя на затылок Тони. — Э-э, вообще-то… — говорит Стив, перекладывая куртку из одной руки в другую. — Я хотел спросить… если ты не занят… — он замолкает. — Я ужасно занят, как ты видишь, — говорит Тони, но Стив знаком с ним достаточно, чтобы услышать в его голосе сарказм и привязанность. — Я хотел спросить, не хочешь ли ты погонять? Тони поднимает на Стива внимательный взгляд. — Хочу, — отвечает он и смотрит на Пеппер. Та пожимает плечами, продолжая набирать что-то в планшете. — Идем, я возьму куртку. А хочешь, сразу спускайся в гараж. — Нет, я имел в виду, не хочешь ли ты погонять? Выражение лица Тони становится восторженным. — Я за броней — одна нога здесь, другая там. Тони поднимает его все выше, выше и выше. Выше облаков, выше всего, пока не остается ничего, кроме них двоих, разреженного воздуха и света ночных звезд. Стив держится за тыльную часть костюма Тони и восхищенно смотрит вокруг. Они делают это не в первый раз. Через несколько месяцев после Нью-Йорка Тони начал летать один, а потом как-то спросил у остальных, не хочет ли кто присоединиться к нему. Стив не знал, почему Тони делал это. Как не знал, что видел Тони в том портале и что искал сейчас. Для Стива это было чем-то вроде чуда, было напоминанием о том, почему это время и место прекрасны, и почему он счастлив оказаться здесь. Поэтому Стив держится за невероятную броню Тони, смотрит вниз на мерцание Нью-Йоркских огней и вверх — на россыпь звезд и пытается не чувствовать себя измученным своей благодарностью. *** Баки с Клинтом это, конечно, огонь с керосином. — Так ты можешь рассказать об этом, используя абсолютно любые слова? Ладно, как насчет «кофе»? — ухмыляется Баки. Они сидят за его крошечным кухонным столом, и, хотя вокруг нет людей, Стив чувствует, что у него начинают гореть уши. — Расскажи мне о кофе, — складывая руки на груди говорит Клинт. — Ребята… — пытается прекратить это Стив. — Он горячий, — игнорируя его, говорит Баки. — Что и требовалось доказать, — торжествующе ухмыляется Клинт. — Хa! Ладно. А как насчет «стена»? — Что насчет стены? — Не знаю, гений, у меня глаза закрыты. Так что насчет стены? — Ну, — ухмыляется Клинт. — У тебя довольно небольшая комната. У Стива плохое предчувствие. — Нет, — говорит он. — Определенно, да, — ухмыляется Баки. — Я бы даже зашел дальше и сказал, что она немного узковата. — Что и требовалось доказать, — кричит Баки и поднимает кулак. Клинт бьет по нему. — Это очень неуважительно по отношению к дамам, — возмущается Стив. — Ладно, хорошо, а если бы он сказал «он немного узковат», это перестало бы оскорблять твои нежные чувства? Стив привык к тому, что его донимали остальные члены команды, и помнил, как его донимал Баки, но было очень странно, когда одновременно происходило и то, и другое. — Делайте, что хотите, — обреченно машет рукой Стив. — Твое лицо — это все, чего я хочу, — отвечает Баки. Клинт давится кофе и выплевывает его себе на майку. — В этом нет никакого смысла, — говорит Стив. — Конечно, есть, — отвечает Баки, но объяснять отказывается. Слава Богу, после этого они перестают нести похабщину. *** Стив думает, что Баки с Брюсом нечего сказать друг другу, но, похоже, он ошибается. Однажды он возвращается из ванной и слышит, как Брюс рассказывает Баки о Халке. — Иногда я отпускаю его на волю, — тихо говорит Брюс. — Когда он начинает слишком сильно нервничать. Это не всегда хорошо кончается, но невозможно постоянно натягивать вожжи. Баки долго молчит, потом вздыхает и говорит: — Как я тебя понимаю. *** Баки обожает Тони. — Вот ты, наверное, давал Говарду просраться, — радостно говорит он, пока Тони копается в его руке. Тони замирает, потом выпрямляется и вытаскивает изо рта отвертку. — Ты говоришь это так, будто одобряешь, — подозрительно щурится он. — Я определенно это одобряю, — кивает Баки. — Иногда бывает полезно выйти из себя, — говорит он. — А в руке должно так щипать? — Нет, не должно. Никакого щипания, — отвечает Тони и утыкается обратно в предплечье Баки. Стив облегченно выдыхает. *** Однажды Стив приходит, а ему сообщают, что Баки отказывается надевать капюшон и принимать посетителей. — Вчера у него был плохой день, — сочувственно говорит доктор. — Что это значит? — хмурится Стив. — Прошу прощения, но я не могу конкретизировать. Вам придется спросить об этом у него самого. Просто… будьте с ним помягче. Стив хочет сказать, что всегда мягкий, но доктор уже ушел. Стив подходит к двери и говорит: — Баки, привет. Впустишь меня? За дверью слышится шорох и звук шагов. — Сегодня не очень удачный день, дружище. — Да ладно, всего на пару минут. Надень капюшон. Я сварю тебе кофе. За дверью становится тихо, но потом она открывается. Стив заходит внутрь и закрывает ее за собой. На этот раз Баки не очень аккуратно надел капюшон, и его волосы торчат в разные стороны. У него в руках кухонное полотенце и он то и дело нервно скручивает его в жгут. Стив проходит и садится на диван. Через какое-то время Баки опускается рядом. Они молчат довольно долго. Стив считает свои вдохи-выдохи, пока не доходит до ста, а потом начинает сначала. В комнате нет часов, которые могли бы потикать, поэтому слышится лишь его дыхание, дыхание Баки и звуки скручивающейся ткани. — Я говорил тебе, что помню, как упал? Стив вздрагивает и замирает.  — Нет, не говорил, — хрипит он. — Я… э-э… воспоминания, конечно, отрывочные, но полет я помню. А вот как приземлился — нет, — он замолкает и облизывает пересохшие губы. — Потом я очнулся, и мне показалось, что я снова в Аззано: люди говорят на незнакомом языке и опять пытаются что-то из меня вытянуть. Я сломался довольно быстро. — Господи, Бак… — выдыхает Стив и берет его за живую руку. Баки выдергивает ее и возвращается к скручиванию полотенца. — А помнишь, я рассказывал тебе о Париже? Стив сглатывает.  — Помню. — Так вот, там я должен был кое-кого убить. Бизнесмена. Я не помню, за что. А может, я этого и не знал. Думаю, мне никто об этом не сообщал, — он скручивает полотенце туже. — Я так гордился отлично выполненной работой. Слышишь? Ты слишком хорош для того, чтобы общаться с кем-то вроде меня. — Баки, — Стив не хочет этого слышать и не хочет, чтобы Баки так думал. — Ты не плохой человек… — Ой, Роджерс, не надо. Ты совершенно не умеешь врать. — Нет, погоди… — Нет, это ты погоди. Я убивал детей. Стиву кажется, что его ударили, и он со свистом выдыхает. Баки улыбается жуткой улыбкой. — Ага, я так и думал, что ты не знал. Дети, женщины — не имело значения. Помню, как преследовал человека по глухим переулкам Праги. Он плакал, умолял меня. Умолял на трех языках. — Замолчи, пожалуйста, — в отчаянье просит Стив. — Я думал об этом сегодня. Нам так повезло, что мы выжили. Только ты вышел из всего этого идеальным Капитаном Америка, а я — убийцей, у которого руки по локоть в крови. И вот я подумал, а вдруг во мне уже было что-то такое… Может, я всегда был убийцей, а эти люди просто… Стив хватает его за тонкое запястье и встряхивает. — Замолчи сейчас же. Это был не ты, ты не такой. Баки тяжело вздыхает. — Баки, послушай. Ты совершенно не такой. Ты мой лучший друг, я знаю тебя как облупленного. — Не думаю, — качает головой Баки, а потом наклоняется и целует его. Стив дергается и потрясенно хватается за его бедро. Баки тихо стонет, придвигается ближе, облизывает его губы, а потом все заканчивается, и Баки откидывается на спинку дивана. Это не могло длиться больше нескольких секунд. Стив убирает руки. У него горит лицо. Он не может думать. — Иди домой, Роджерс, — вздыхает Баки. — И пару дней не приходи, ладно? Мне нужно побыть одному. Стив встает и молча идет к двери. Выйдя наружу, он прислоняется спиной к стене и долго стоит, ошарашенно трогая пальцем губы. В голове у него совершенно пусто. *** Дело в том, что Баки никогда… они никогда… была Пегги и девчонки Баки, и Баки никогда… А теперь он нашел Баки, уже оплакав и двинувшись дальше, и это больше, чем то, на что он когда-либо мог расчитывать, и это невероятно. Но голова Баки — это проблема, которую Стив не может решить, и никто больше недели не слышал о Наташе, и теперь Баки хочет… или, может, поцелуй означает что-то совсем другое. У Стива голова идет кругом. Когда он возвращается в башню, ДЖАРВИС сообщает, что Тони с Брюсом в гараже. Это идеально подходит Стиву, потому что он в восторге от процесса взаимодействия Брюса с Тони. Он может часами сидеть и смотреть, как они спорят и тыкают друг в друга пальцами — или ручками, — создавая нечто масштабное и грандиозное. Сейчас он собирается делать именно это: тихо сидеть и смотреть, пытаясь собрать мысли в кучу, но когда он приходит в гараж, и Брюс, улыбаясь, спрашивает, как у него дела, в голове Стива становится пусто, и он говорит: — Меня поцеловал Баки. — Что? — Тони роняет гаечный ключ себе на ногу. — Вот черт! — подпрыгивая шипит он. Брюс поднимает на лоб защитные очки и внимательно смотрит на Стива. — Как ты? — мягко спрашивает он. — Нормально. Нет. Да. Ну… несколько сбит с толку. Возможно, — Стив трет затылок, жалея, что не промолчал. Тони еще раз трясет ногой, потом подходит к Стиву, заглядывает ему в лицо и решительно кивает. — Так, мы отправляемся в музей. Одевайтесь. — Что? — спрашивает Стив. — Тони… — вздыхает Брюс, — не думаю… — Эй, в прошлый раз, когда у тебя случился экзистенциальный кризис, я показал тебе сверкающие драгоценные камни, и тебе полегчало. — Смотреть на камни — это не… — начинает Стив.  — Кроме этого… — перебивает его Тони, — …мы будем разговаривать, а подобные беседы даются мне проще, если я смотрю на что-нибудь дорогое. Пошли. — Это самое ужасное объяснение, которое я когда-либо слышал, — качает головой Брюс. Стив трет шею и вздыхает. — Ну… Почему бы и нет? Думаю, это не повредит. Тони каким-то магическим образом удается сделать так, что в музее естественной истории никого нет. Стив был там раньше, и теперь странно было видеть его совершенно пустым. Диорамы геологии штата Нью-Йорк и воссозданные черепа гоминидов выглядели одинокими без крутящихся возле них детей и туристов. Тони тащит их через зал минералов с его малахитовыми стенами и гигантскими аметистовыми стойками в небольшой зал с драгоценными камнями. — Вот, посмотри, — говорит Тони и останавливается возле сапфира «Звезда Индии». Стив послушно смотрит. Через минуту Тони кивает, берет его за руку и ведет к покрытым ковром ступеням в углу. Там он садится, жестом велит Брюсу со Стивом тоже сесть, складывает руки на коленях и поворачивается к Стиву. — Так, к прекрасному мы прикоснулись, теперь рассказывай. Стив поднимает бровь. — Ты хочешь, чтобы я говорил на публике? — Какая публика? Тут ни души. — Ну, сотрудники, думаю, все еще здесь… — вставляет свои пять копеек Брюс. — Я думал, ты предпочитаешь игнорировать эмоции других людей, — говорит Стив. — Ну, не всегда. К тому же, ты не просто какие-то там неизвестные «другие люди». Стив качает головой. — Ну… не знаю… — Роджерс, нельзя сказав «а», не сказать «б». В любом случае, ты сам начал, поведав нам про свое гей-приключение с облизыванием лица. Стив вздыхает. — Я понятия не имею, почему это сделал. — Что же все-таки случилось? — спрашивает Брюс. — Да не знаю я! Мы разговаривали, потом поцеловались, потом я ушел, а потом Тони уронил себе на ногу гаечный ключ. — Так, постой, — начинает Тони. — Вы поцеловались, или это он поцеловал тебя? Кстати, хочу поблагодарить тебя за предоставленную возможность задать этот вопрос. Теперь я знаю, что прожил жизнь не зря. Стив криво усмехается.  — Я рад. — Итак, давайте начнем пижамную вечеринку, — хлопает в ладоши Тони. — Расскажи нам об этом мальчике. — Ну… — Стив не может придумать, как все объяснить. Целоваться с мужчиной было очень странно, а целоваться с Баки — еще страннее. С Баки, с которым он рос, который кормил его, когда он болел, защищал, когда над ним издевались, и бок о бок сражался на войне. С Баки, который знал о его чувствах к Пегги. С Баки, которого он не спас. — Мы поцеловались, — говорит он. — И я не знаю, что об этом думать. — Ты, э-э, хочешь это повторить? — спрашивает Брюс. — Не знаю. И в этом все дело. — Понятно… — тянет Брюс. — Ага, — кивает Стив. Через минуту Тони складывает руки на груди и говорит: — Так, похоже, моя затея с треском провалилась. Как насчет того, чтобы вернуться домой? — Слава Богу, — выдыхает Стив. — Идемте. — Может, в следующий раз, когда у тебя возникнут подобные проблемы… — Я поговорю с Пеппер, — твердо говорит Стив. — Отличная идея, — кивает Тони. — Так, давайте сначала посмотрим на метеорит. Он гораздо интереснее, чем эти дурацкие бриллианты. *** Стив всегда думал, что следующим человеком, с которым он поцелуется, будет тот, с кем он проживет жизнь. Это было слишком наивно даже в тридцатые, не говоря уже о сегодняшнем дне, но он ничего не мог с этим поделать. Наверное, он просто был так устроен. Теперь, с Баки, он не знал, что и думать. Стив выдерживает целых пять дней. За это время он ломает несколько новых прутьев Тони, потрошит боксерскую грушу и давит неизвестное количество угольков, пытаясь нарисовать хоть что-то, кроме лица Баки. Потом он едет в Хобокен, заходит в комнаты Баки, в которых даже нет окон, садится рядом на диван и спрашивает: — Что это значит? Баки выдыхает. — Всё, что захочешь. — Нет, — качает головой Стив, а потом вспоминает, что Баки его не видит. — Пожалуйста, не поступай так со мной. — Но я серьезно. Всё, что захочешь. Стив несколько раз глубоко вдыхает. — Давно? — Не помню, — пожимает плечами Баки. — Очень давно. — До твоего падения? — И до Аззано. И до моего ухода на фронт. Стив трясет головой, пытаясь осознать услышанное. — Но я был… я хочу сказать, ты же меня видел. — Конечно, видел, ты был такой красивый. Я потом даже скучал по старому тебе. Тогда это было похоже на тайну, которую я хранил только для себя, — Баки говорит об этом так просто, будто рассказывает ему о каком-то здании или о станции метро. Баки вытягивает руку и начинает водить ею из стороны в сторону. Стив касается ее пальцами. Баки хватает его за плечо, потом берет его лицо в ладони и говорит: — Знаешь, после твоего ухода… каждый раз, когда ты уходишь, и врачи снимают с меня капюшон, я начинаю искать то, до чего ты дотрагивался. Лежала ли твоя ладонь на тостере? Прислонялся ли ты к косяку? Где именно ты сидел на диване? Я не видел твоего лица семьдесят пять лет и это… — Баки замолкает, а Стив пытается дышать, несмотря на боль в груди. — Стив, я хочу чего угодно, понимаешь? — Стив качает головой, и Баки морщится. — Если тебе это не подходит, я без вопросов вернусь к тому, чтобы быть твоим другом, и больше никогда не заговорю об этом. Или, — Баки переводит дыхание, — или я мог бы провести остаток жизни, показывая, как люблю тебя. — Баки, — беспомощно шепчет Стив. — Это твой выбор, и у тебя есть время, чтобы сделать его. У меня-то было почти восемьдесят лет, так что… — Я все равно смогу приходить к тебе, пока думаю? — спрашивает Стив. Баки вздыхает. — Да, Роджерс, ты все равно сможешь приходить ко мне, пока думаешь. *** Напряжение спадает не из-за того, что Стив, загнавший себя в угол, бросается с крыши башни, и не из-за того, что Стив, схвативший Баки в охапку, убегает с ним в закат, а из-за того, что агенты Гидры совершают налет на управление порта и захватывают почти полный пассажиров автобус. Стив никогда не признается, но он страшно благодарен за эту возможность избить кого-нибудь. Никаких сложностей не возникает. Когда Мстители прибывают в гараж, пять гидровцев находятся в автобусе, пытаясь усмирить недовольных людей, а еще двадцать — снаружи. Все они оказываюся довольно неплохо подготовленными к возможным действиям Мстителей, но совершенно не готовыми к возникающей анархии. Как только семья, обосновавшаяся в хвосте автобуса, видит Стива, то сразу начинает кричать и подбадривать его. Когда гидровцы поворачиваются к ним и яростно велят заткнуться, сидящий впереди крупный мужчина встает, поднимает одного агента и бросает вдоль прохода на другого. Женщина бьет еще одного чемоданом по голове, а парень-гот заезжает своим шипованным браслетом агенту в лицо. Шипы не прокалывают кожу, но чертовски шокируют его, и тогда еще двое ребят-готов опрокидывают его на пол и вяжут чем-то, напоминающим цепочки для бумажников. Стив смотрит на всю эту вакханалию и страшно гордится прекрасной свирепостью своих собратьев-ньюйоркцев. Его отвлекает звук выстрела и царапина, появляющаяся на плече. Он поворачивается и видит здоровенного бугая, несущегося к нему с автоматом наперевес. Это, по мнению Стива, просто праздник какой-то. Он набрасывается на гидровца, не обращая внимания на ожог от еще одной пули, на этот раз на боку, вырывает автомат у того из рук и бьет прикладом в лоб. Агент падает, а Стив прыгает на него и припечатывает кулаком в челюсть. Агент вскидывает руку, чтобы защититься, но Стив ломает ему запястье, а потом — для верности — и второе. Он бьет его еще, и еще раз и думает, как же это приятно просто подраться с кем-то, просто получить возможность что-то сделать. Позже Стив задумывается, забил бы он его до смерти. Позже ему становится стыдно, но в тот момент он чувствует лишь глубокое удовлетворение. Он как раз входит в раж, когда появляется красная металлическая рука, обхватывает его за грудь и отрывает от несчастного гидровца. — Все, капитан, — говорит Тони. — Достаточно. Стив молчит, сжимая и разжимая кулаки. Валяющийся на земле громила стонет и выплевывает зуб. — А ты заткнись, — говорит Тони. — Ты мне совершенно не симпатичен. Давай, Кэп, это уже дело полиции, — он оттаскивает Стива к дверям терминала. Стив приходит в себя, оглядывается и сдувается; стоящие неподалеку Клинт с Брюсом смотрят на него. На Брюсе плед с логотипом службы безопасности управления порта и чьи-то раздолбанные ботинки. Сидящие в автобусе люди снимают их на камеры телефонов, и Стив понимает, что назавтра их ждет ад. Он отмахивается от Тони и уходит подальше — в полутемный угол гаража, где можно окончательно прийти в себя. Костяшки его пальцев все в синяках и ссадинах, и он все еще тяжело дышит. Стив стоит там до тех пор, пока копы не начинают выводить из автобуса людей, а потом находит неприметную дверь и спускается по служебной лестнице на улицу. *** Он сидит в столовой на базе ЩИТа в Хобокене, держа в трясущейся руке кружку с кофе, когда к нему подходит Ли и садится напротив. Он вымучивает улыбку и говорит: — Привет, давно не виделись. Он смотрит на нее и молча ждет, потому что больше ничего не может сделать. Что-то надорвалось у него внутри, когда Тони оттащил его от того гидровца. Он не разговаривал с Мстителями, не заходил к Баки. Он пришел сюда, чтобы выпить кофе, и теперь ждал, когда девушка, бывшая когда-то его ученицей, поговорит с ним. Через минуту Ли вздыхает. — Прогуляемся? Они выходят, и Ли ведет его по привычному маршруту. Минут через десять она поворачивается и говорит: — Офелия Альварес ушла в отпуск и уехала в Европу. В Латверию, если быть точной. Она смотрит на него, а когда видит, что ничего не происходит, нетерпеливо поднимает бровь. Стива осеняет. Альварес помогает Наташе выслеживать похитителей Баки. Внезапно он понимает, что вот-вот расплачется. Он останавливается посреди улицы, среди снующих туда-сюда людей, и закрывает лицо ладонями. — Эми, почему вы это делаете? Ты, Эндрю, Офелия… — И Фаст… — И Ричи. Почему? Я был вашим преподавателем несколько лет назад и… я ничего не сделал… — он проводит руками по волосам, а потом снова закрывает лицо. — Капитан. Стив. Пойдемте выпьем кофе, — она ведет его в небольшое кафе, усаживает за столик и делает заказ. Когда приносят две чашки, она спрашивает: — Я когда-нибудь рассказывала вам о своем дедушке? Стив хмурится. Такого вопроса он не ожидал. — Нет, не рассказывала. — Честер Маркус Хоппер. Да, представьте, именно так его и звали. Во время войны он служил в сто седьмом полку. Стив ставит чашку и смотрит на Ли. — Он рассказывал мне о войне. Ничего слишком страшного, просто несколько историй. В том числе о том, как однажды Капитан Америка спас ему жизнь. — Я не… — Естественно, вы его не помните. Это нормально. Он был на той базе в Аззано. Когда я была маленькой, он постоянно говорил, что жив только благодаря вам. Поэтому когда я выросла, я стала агентом ЩИТа. — Эми… Она машет рукой, чтобы он замолчал. — Моя подруга Саша никогда не тренировалась с вами. Я познакомилась с ней уже после завершения программы. Сейчас она служит в Небраске. В прошлом году она попала в переделку. Так вот, она спаслась сама и вытащила шестерых сослуживцев, используя оборонительную стратегию, которой ее научила я. А я научилась у вас. Стив выдыхает и откидывается на спинку стула. — Но даже если бы вы не спасли моего дедушку, и если бы пострадала моя подруга, я все равно сделала бы это для вас. — Но почему? — спрашивает Стив. Он никогда не понимал, почему люди следовали за ним. Вот Баки пошел и упал с поезда. — Я не смогу на это ответить, — качает головой Ли. — Я, конечно, могла бы что-нибудь придумать, типа: вы сделали бы для меня то же самое; вы прекрасный лидер, и прочее, и прочее… Но правда в том, что я не знаю. Я просто хочу вам помочь. Как и любой, кто вас знает, капитан. Стив тяжело вздыхает и задумывается. — О’кей, — наконец говорит он. Ли удивленно вскидывает бровь. — О’кей? Вот так просто? — Ну, не настолько просто… Но за последний месяц столько всего случилось… что по сравнению с этим еще одно маленькое откровение? Ли усмехается и отпивает кофе. — Мне пора возвращаться. Я сообщу, если узнаю что-нибудь от Офелии. — Спасибо, — говорит Стив, сжимая ее пальцы. Она в ответ сжимает его, а потом встает и уходит. Вокруг едят и смеются офисные работники и завалившие столики книгами студенты, и время бежит незаметно. Стив сидит и думает о влетающем в портал с ядерной бомбой в руках Тони, о прочесывающей Латверию Наташе, о смелой, умной Пегги, утешающей его в том разгромленном баре в Европе, о людях, которым он когда-то помог и которые когда-то помогли ему. Он вздыхает, встает и идет искать Фьюри, чтобы спросить, можно ли Баки сходить с ним в башню Мстителей. *** — Хорошо, что ты пришел, — говорит Фьюри, и у Стива тут же возникает дурное предчувствие. — Мы добились кое-какого прогресса, думаю, тебе будет интересно об этом узнать. — Какого прогресса? — спрашивает Стив. — Небольшого, но важного, — отвечает Фьюри. — Наши врачи уверены, что на Барнса действует только это литверийское программирование. Как только агент Романофф найдет членов их группировки… — Наташа? — пытаясь делать это максимально правдоподобно удивляется Стив. Фьюри скептически поднимает бровь. — Я в курсе, что тебя снабжает информацией твой драмкружок. — Э-э, не понимаю, о чем вы, — качает головой Стив. Эх, хотел бы он врать лучше… Фьюри закатывает глаза. — Да, капитан, я знаю о некой группе агентов, которая использовала ресурсы ЩИТа для того, чтобы установить местонахождение сержанта Барнса, — говорит он. — А также о твоих обедах с агентом Эми Ли и отпуске, который на прошлой неделе взяла агент Офелия Альварес, внезапно воспылавшая любовью к путешествиям по Европе. Еще я знаю, что небо голубое, а мороженое вкусное. — Ты, кажется, не сильно огорчен, — прищуривается Стив. — Я бы на твоем месте начал переживать о разделении лояльности. Фьюри вздыхает. — Я совершил ошибку, не рассказав тебе о Барнсе. Мои люди исправили ее. А также сделали все возможное, чтобы попытаться решить проблемы Барнса. Это не разделение лояльности, это беспрецедентная преданность. — О-о… — выдыхает Стив, понимая, что Фьюри сделал ему подарок. — А теперь, — Фьюри складывает руки на груди, — у меня для тебя хорошая новость. Если сможешь убедить Барнса выйти наружу, мне не надо будет посылать с вами восемнадцать телохранителей. У вас двадцать четыре часа, начиная с… — он смотрит на часы, — …одиннадцати ноль-ноль. — Спасибо, сэр, — говорит Стив. — Спасибо за все. Фьюри машет рукой. — Мы приготовили очки и кепку, чтобы Барнс надел их поверх капюшона. Он должен выглядеть обычным гражданским, а не бывшим русским ассасином. Стив пристально смотрит на него, потому что это означает, что Фьюри думал об этом, скорее всего, после того, как увидел их с Баки поцелуй. О Боже. Но сейчас об этом некогда думать. Он несколько раз кивает, как марионетка, повторяет: — Спасибо, сэр, — и выходит из кабинета, прежде чем Фьюри еще раз перевернет представление Стива о мире. *** Баки в восторге от того, что оказался на улице. Он счастливо улыбается, устраиваясь на сиденье в вагоне метро. Стив дергается и потихоньку смотрит по сторонам — не узнают ли их, но никому нет до них никакого дела. Баки поворачивает голову, чтобы не пропустить ни единого звука. Ухмыляется, слушая механический голос, объявляющий остановки, и, кажется, не замечает ужасного запаха, или ему все равно. Стив привозит его на Коламбус-Серкл и ведет в Центральный парк, мимо лошадей, велотренажеров и обедающих на ступенях фонтана людей. Он предупреждает Баки о поворотах и изменениях высоты, но тот великолепно справляется сам. — Слушай, Стив, там музыка, — говорит он и тащит его туда, откуда раздаются звуки «Take Five». — Что это? — спрашивает Баки. — Это джаз? Это что, джаз будущего? — Ты видел больше будущего, чем я. — Но не музыку. На музыку я не обращал внимания. Это потрясающе, — он широко улыбается и подается к играющему квинтету, как тянущийся к солнечному свету цветок. Стив смотрит на Баки, открыв рот, а потом понимает, что любит его. — Стив? А как она называется? — спрашивает Баки, а ошарашенный Стив продолжает беспомощно смотреть на него. Он любит этого человека. Человека, который помнит, как убивал детей, но может вот так улыбаться джазу в Центральном парке, который всю жизнь только и делал, что защищал Стива и заботился о нем. Стив любит его, любит, любит… — Стив? Стив встряхивается. — Да, Баки, — дрожащим голосом говорит он. У Баки меняется лицо. Улыбка гаснет, и Стив думает «нет, нет, не переставай улыбаться». Он берет Баки за руку, отводит от музыкантов и сажает на лавку. — Баки, — начинает он, но тот поднимает руку. — Нет, давай сначала я. Спасибо тебе за то, что столько терпел меня. Это, наверное, было ужасно. — Что? О чем ты? — Просто дай мне закончить. Думаю, меня скоро выпустят, и я смогу снять где-нибудь квартиру… — Нет. — Я знаю, что не… не такой хороший человек, как ты… — с трудом продолжает Баки, и для Стива это является последней каплей. — Баки, заткнись, — говорит он и целует его. Это четвертый поцелуй в жизни Стива, и это… потрясающе. Баки кладет ладонь ему на щеку и поворачивает голову так, чтобы было удобнее. Он кусает его за губу и гладит языком небо. Стив ахает, а Баки целует его так глубоко и… так влажно… Стив даже не знал, что такое возможно. Это поцелуй не для улицы. Это поцелуй для спальни. Поцелуй для людей, находящихся в браке, и Стив чувствует, как у него краснеет лицо. Когда Баки начинает отстраняться, Стив тянется за ним, наслаждаясь мягкостью и вкусом его губ. Да, думает он, остальная часть их жизни будет просто прекрасной. Баки откидывается на спинку скамьи. У него розовые щеки, и он тяжело дышит.  — Ну, э-э… Стив приглаживает волосы, поправляет майку и пытается успокоиться. — Баки, — говорит он. — Я был бы просто счастлив, если бы ты разрешил мне пригласить тебя на ужин. Баки ухмыляется. — Или мы могли бы пойти к тебе, и тебе могло бы повезти. — О, э-э… — Стив чувствует прилив жара. Очень хочется, чтобы повезло, но не слишком ли это быстро? Он хочет все сделать правильно. — Стив, — Баки гладит его по подбородку. — Думаю то, что происходит между нами, — это фантастика. И если вспомнить наше детство и юность, то ты неоднократно оплачивал или готовил мне еду, а за последний месяц несколько раз вообще кормил меня с ложки, потому что я нихрена не видел. Поэтому мы точно можем отправиться в койку, ведь я хочу этого больше восьмидесяти гребаных лет. — Э-э, ладно, — кивает еще больше покрасневший Стив, — давай сделаем это. *** Стив трясущимися руками открывает дверь в свою квартиру и втягивает Баки внутрь. На кухне горит свет, и когда Стив заходит туда, то видит жующего тост Клинта. Который переводит взгляд с лица Стива на его руку, вцепившуюся в запястье Баки, победно вскидывает вверх кулаки и подпрыгивает. Стиву хочется спрятаться под столом. Баки дергается. — Это Клинт, да? Клинт вынимает изо рта тост и говорит: — Молодчага, Барнс! — О Боже, — выдыхает Стив. — Давай пять, чувак, — ухмыляется Баки и поднимает руку. Клинт подходит, бьет его по ладони, крича: — Повеселитесь, детки! — идет по коридору и выходит за дверь. — О Боже, — повторяет Стив и прячет лицо в ладонях. — Эй, эй, — смеется Баки. — Ну, иди сюда, — он обнимает Стива за пояс и целует. Стив радостно отвечает и начинает подталкивать его через гостиную к спальне. — Тебе, э-э, придется мне помочь… — смущенно говорит он. — Я непременно помогу тебе, — ухмыляется Баки, но Стив хочет сделать все по высшему разряду, поэтому решает прояснить ситуацию: — Нет, я имел в виду, что тебе буквально придется рассказать мне, что именно делать. Я э-э… никогда… ну… не занимался этим. Баки замирает, а потом бросается на Стива и крепко целует. — Господи, как же я хочу посмотреть на тебя сейчас, — вздыхает он. — Это немного не то, что я хотел сейчас услышать, — удивленно говорит Стив. — Значит, ты просто придурок. Давай, ложись на кровать. Стив ложится, а Баки укладывается на него сверху. Он снимает очки и кепку, оставляя лишь капюшон, и утыкается носом Стиву в шею. Потом Баки отрывается от него и начинает стаскивать со Стива майку, попутно покусывая за мочку уха. Все, что может сделать Стив, — это лежать, дышать и стараться не разлететься на части. Тело горит, сердце колотится, и ему хочется трогать Баки везде. Он лезет рукой ему под майку и чувствует тепло его кожи, движение мышц его пресса и жесткие вьющиеся волоски. Другой ладонью он гладит Баки по правой руке, а потом по плечу и вниз — по груди. Он не замечает, когда Баки избавляется от майки — слишком увлечен ощущениями от его тела и вкусом его губ. Потом Баки откидывается назад и расстегивает пуговицу на штанах Стива. Какой же он красивый, думает Стив. Он трогает место стыка его металлической руки с телом. Там ужасные бугры рубцов и твердые болты под кожей. Баки застывает и как-то сжимается, а потом и вовсе перестает дышать, когда Стив целует его в плечо прямо рядом с металлом. — Ты не должен этого делать, — дрожащим голосом говорит Баки. — Заткнись, — хрипит Стив и проводит по коже языком. Баки берет в ладони его голову, а Стив кусает его за ключицу. Баки дергается и сжимает пальцы у него в волосах. — Так, давай, — говорит он, расстегивая молнию на штанах Стива. Когда оба оказываются голыми, Баки еще раз целует его, а потом сжимает пальцы левой руки у него на члене, и это лучшее, что Стив когда-либо чувствовал. — О Боже, — выдыхает он, и его снова целуют. Баки присоединяет к левой руке правую, и от ощущения холодного металла и горячей кожи ладони Стив начинает сходить с ума. — Баки, пожалуйста, — стонет он, совершенно не смущаясь того, насколько низко и требовательно звучит его голос. Баки ухмыляется и кусает Стива за шею, продолжая двигать руками вверх-вниз по члену Стива и делая что-то такое с его головкой, отчего Стив дрожит и стонет. — Давай, я хочу, чтобы ты кончил, — говорит Баки, и Стив, выгибаясь, послушно кончает. Он лежит, не в силах пошевелиться, а Баки вытирает его уголком простыни и нежно целует. Стив чувствует себя великолепно. Баки ложится рядом и гладит его по груди. Через минуту он спрашивает: — Ты там живой? За его улыбкой слышится напряженная неуверенность. — Ага, — отвечает Стив. — Все отлично. Баки расслабляется. — Хорошо, это хорошо. Он, кажется, не замечает, что у него все еще стоит. — А как насчет тебя? — спрашивает Стив. — Я? У меня все отлично. В смысле, я бы, конечно, хотел… но, у нас полно времени… э-э-э… — Баки начинает заикаться, потому что Стив медленно гладит его головку большим пальцем. — Что? Я не понял… — как бы между прочим спрашивает он. — Я говорю… эм, — хрипит Баки, а потом низко стонет, когда Стив обхватывает член всей ладонью и начинает двигать рукой. — У тебя… у тебя есть план или что-то в этом роде, Роджерс? — спрашивает он. — Готов рассмотреть твои предложения, — ухмыляется Стив. — Я предложу тебе убираться к черту, — отвечает Баки, но это все разговоры. Стив может делать все, что захочет. Он никогда раньше не находился так близко к другому голому телу. Сейчас его срочно нужно потрогать, понюхать, поцеловать и вдоволь насмотреться. Он кладет Баки на спину и зачарованно смотрит на перекатывающиеся у него на груди мышцы, на изгиб его рук, на влажный, блестящий член. Стив хочет дотронуться до каждой части его тела. Он трется лицом о внутреннюю поверхность его плеча и прикусывает нежную кожу. Потом целует и облизывает сосок и место под пупком. — О, ты нечестно играешь, — выдыхает Баки. Стив ухмыляется. Он прижимается носом к его бедру и вдыхает резкий, пьянящий запах. Член Баки трется о его щеку, и Баки ахает, и ого, какая блестящая идея. Кто-нибудь когда-нибудь делал нечто подобное? Стив наклоняется и осторожно облизывает головку. — Твою мать, Роджерс, — шипит Баки. Стив резко краснеет. — Это плохо? — Это намного больше, чем хорошо, но, э-э, ты уверен, что хочешь этого? Стив хмурится. — Ты хочешь, чтобы я это делал? — Да! Я хочу сказать, да, это было бы… э-э… здорово. — Тогда я тоже хочу. Просто скажи, как тебе нравится. — Мне нравится твое лицо, — шепчет Баки. — В этом все еще нет смысла, — в который уже раз говорит Стив и снова облизывает его головку. На вкус она острая, и соленая, и странная, и интригующая, и Стив открывает рот, чтобы взять ее всю. Баки издает какие-то волшебные звуки и обеими руками держится за плечи Стива, поэтому Стив считает, что это хорошо. Он открывает рот шире, прикрывает губами зубы и берет член Баки глубже. Потом он отстраняется и член выскальзывает наружу. — Боже, — говорит Баки, — это прекрасно, продолжай, пожалуйста, — и Стив продолжает. Это, возможно, самая необычная вещь, которую он когда-либо делал, учитывая вмерзание в глыбу льда и тот раз, когда он случайно пошел в клуб с группой трансвеститов. Но еще это одна из самых сильных и прекрасных вещей, которую он когда-либо делал. Вкус Баки на языке настолько насыщенный, что у Стива снова встает. Он обиженно морщится, когда Баки отрывает его от себя, но Баки целует его и кончает, и значит, все в порядке. Он продолжает целовать Баки, пока тот не растекается по кровати, а потом целует его в шею, в плечо, в ухо. — Так, все, — говорит Баки, водя по воздуху левой рукой, чтобы перехватить Стива. — Перерыв. — Неа, — мотает головой Стив, целуя его металлические пальцы. С этого момента он будет делать это каждый день, ведь это лучшее, что есть на свете. — Я отвезу тебя на Кони-Айленд, и мы будем кататься на Циклоне, хочешь? И в Бруклинский ботанический сад, мы с Брюсом иногда туда ходим. Тебе понравится будущее, Баки, ты впишешься в него идеально. — Уверен, что так и будет. Иди ко мне, ложись, — говорит Баки, укладывая его голову себе на плечо. — Вот так, а теперь закрывай глаза. Стив закрывает и тут же засыпает. *** Когда Стив просыпается, на улице темно, и в окно стучит дождь. Кто-то гладит его по голове, и он тянется к этому кому-то, почти мурлыча, а потом вспоминает, что это Баки. Это Баки лежит с ним в постели, это Баки гладит его по волосам, и они занимались сексом, и это было чудесно. — Привет, — поднимая голову и улыбаясь говорит Стив. — И тебе привет, — тоже улыбается Баки и почесывает Стива за ухом. — О, сделай так еще раз, — скулит Стив. — Нет! — отвечает Баки и легонько хлопает его по голове. — Кто-то обещал мне ужин. — Ага, я сейчас, — кивает Стив, потом встает и начинает искать штаны. В холодильнике нет ничего, кроме банки горчицы и нескольких стеклянных бутылок из-под Кока-Колы, и Клинт, видимо, прикончил последнюю вафлю из морозилки. Стив хмурится. — ДЖАРВИС, в какой ближайшей кухне есть еда, но нет Мстителей? — Боюсь, кухни, соответствующей заданным параметрам, не существует в принципе, сэр. — Черт, — Стив трет шею. — Они где-то все вместе? — Да, сэр, за исключением агента Романофф. Вы сможете найти их в пентхаусе мистера Старка. — Чудесно, — вздыхает Стив и идет к лифту. Он пытается по-возможности пригладить волосы и расправить майку, но, очевидно, ему это не удается. Он успевает сделать всего два шага от двери, когда раздаются аплодисменты Клинта, Тони и Брюса и одобрительные возгласы Тора. — Рад видеть тебя, мой брат по щиту, — обходя стол, говорит Тор. — Привет, Тор, — отвечает Стив и обнимает его. — Ты разделил удовольствие с другом, — громко продолжает Тор. — Поздравляю тебя. — О Боже, — стонет Стив. — Ага, и как прошло разделение удовольствия? — спрашивает Тони, копающийся в коробке с чем-то китайским. Все остальные тоже что-то жуют, а на кухонном столе навалено огромное количество коробок с едой на вынос. — Не собираюсь ничего тебе рассказывать, — чопорно сообщает ему Стив. Тони закатывает глаза и машет в его сторону китайскими палочками. — Вы только что провели тестовый запуск. Я инженер. Тестовые запуски — это моя стихия, Роджерс. — Не в этот раз, Старк, — говорит Стив, но при этом улыбается, и это вызывает еще один взрыв аплодисментов. — Серьезно, Стив, — говорит Брюс, — я рад, что вы во всем разобрались. — В чем разобрались? — раздается голос Баки у Стива за спиной, и Стив резко оборачивается. Баки еще более лохматый, чем был, когда Стив выходил из спальни, и у него малиновый засос на шее. Ему как-то удалось найти ту ужасную майку, которую Тони подарил Стиву на прошлый день рождения, — синее-голубое чудовище с усами на груди и галстуком-бабочкой на животе. — Твой говорящий дом подсказал, где тебя найти, — говорит Баки. — Во всем, Барнс, в частности, в сексе, — подает голос Тони. — Иди поешь чего-нибудь, ты, должно быть, умираешь с голоду. Он хоть давал тебе передохнуть между раундами? Стив чувствует одновременно и самодовольство, и смущение. — Ну, ребята… — стонет он. Баки радостно ухмыляется. — Единственная причина, по которой я спускаю тебе с рук эти слова, заключается в том, что в данный момент я очень рад быть живым, — говорит он и осторожно идет вперед. — Вот, — говорит Стив и, взяв его за руку, отводит к столу. Там он сажает его на стул, берет чистую тарелку и накладывает на нее говядину с овощами. Рядом садится Тор. — Приветствую тебя, друг. Я Тор, соратник капитана Роджерса. — Джеймс Бьюкенен Барнс, — протягивая руку представляется Баки. — Приятно познакомиться. — Что это за штука у тебя на лице? — Это для того, чтобы он не слетел с катушек и не попытался всех нас поубивать, — сообщает Тони, и Баки вздрагивает. Стив шипит: — Тони! — и тот начинает выглядеть немного виноватым. — О-о, — тянет Тор, переводя взгляд с Тони на Баки и обратно. — Ты очень храбр, друг мой. Ты доверился своей любви в то время, когда такие огромные и пугающие вещи находятся за пределами твоего контроля. — Это… я не думал об этом в таком ключе, — говорит Баки. — Спасибо. Тор пожимает плечами. — Я сказал правду. В благодарности нет необходимости. После этого всё становится намного проще. Баки спрашивает Тора о том, как тому удается разговаривать с ними, и это выводит их на разговор о всеязыке. После этого Баки пытается поставить Тора в тупик фразами на всех языках, которые знает. Баки полиглот. Баки знает много языков. Потом Тони поднимает тему создания переводящего устройства, и Брюс вспоминает о «Звездном пути», а Клинт принимается доказывать, что «Звездные войны» намного лучше. Тони только-только собирается с ним поспорить, как раздается голос ДЖАРВИСа. — К вам гость, капитан Роджерс. — Сейчас… кто это, ДЖАРВИС? — Агент Эндрю Рагаллан, сэр. Он принес весточку от агента Романофф. Все замирают и смотрят на двери лифта. Через несколько секунд те открываются, и выходит Рагаллан. Стив хватает Баки за руку. Рагаллан проходит на кухню и останавливается, когда видит всех. — Привет… ого, — говорит он. На нем опять гражданская одежда и все тот же портфель, но сейчас Эндрю выглядит счастливым. Совсем не таким, как в прошлый раз. — Простите, что так поздно, но я решил, что вы захотите сделать это как можно скорее. Стив, прищурившись, смотрит на него. — Наташа их нашла. Рагаллан кивает. — Ага, его. Это всего одно слово, как она и думала. Баки выдыхает и приваливается к боку Стива. — Господи… — Агент Романофф просила передать, что все еще выслеживает агентов, и это для нее, по сути, отпуск. Она задержится на неделю или где-то около того, а завтра отправит Альварес домой. Сейчас же позвольте мне… — он подходит к Баки и шепчет что-то ему на ухо. Потом выпрямляется и говорит: — Ну, вот и все. — Что, правда? — спрашивает Брюс. — Ты уверен? — Я обязательно передам агенту Романофф, что вы спрашивали об этом, — ухмыляется Рагаллан. — Думаю, после этого вам не поздоровится. — Эндрю, — говорит Стив и, встав со стула, жмет ему руку. — Спасибо. Рагаллан опускает на его руку свою вторую ладонь и говорит: — Не за что, сэр. — Может, поешь с нами? — внезапно вспоминая о хороших манерах, спрашивает Стив. Рагаллан усмехается. — Нет, сэр, спасибо. Сегодня я должен приготовить ужин для своей девушки. Вам крупно повезло, что между вашим домом и Саннисайдом целых шесть винных магазинов, а то я оставил бы ваши дела до завтра. Стив улыбается и чувствует себя так, будто вот-вот взлетит. — Да, мне очень повезло, — говорит он. — Я твой должник. — Нет, сэр, — качает головой Рагаллан. — Это я ваш. Но услышать эту чертову историю все же хочу. — Будет тебе история, — говорит Баки. — Ловлю на слове, — улыбается Рагаллан и уходит. — Баки, — поворачивается к нему Стив, — Баки, Баки, ты можешь снять капюшон. Вот, где сканер ДНК, сиди спокойно, — он тянется к голове Баки, но как только пальцы касаются его ушей, Баки вскакивает и пятится назад. — Я не знаю, можем ли мы доверять этому пацану, — говорит Баки. — Он хоть школу-то закончил? — Баки, послушай, — говорит Стив. Баки качает головой. — Мы еще не… я хочу сказать, что мы еще ни о чем толком не поговорили. А вдруг я опять нападу на тебя? А вдруг… Баки прижимается спиной к стене, а все остальные с тревогой смотрят на них. Стиву немного неловко делать это здесь, но это важно, так важно. Он подходит к Баки и обхватывает ладонями его лицо. Он не видит его глаз, но знает, что Баки боится. — Баки, давай снимем это. Ты сможешь открыть глаза и посмотреть на меня. Баки глубоко вдыхает, но потом все же кивает. Стив прижимает большой палец к сканеру, раздается звуковой сигнал, загорается зеленая лампочка, и он осторожно снимает капюшон и бросает на пол. На лице Баки красная отметина, там, где края впивались в кожу. Он прижимается к рукам Стива, а потом… потом… Баки открывает глаза.