самая лучшая боль.

ночь. снег засыпает город. ложится на провода, остаётся на подоконниках спящих домов. где-то вдалеке шумят ночные трамваи, перевозя сонных пассажиров. в бледном тумане между собой перекликаются городские огни. в отдалённой провинции, в квартире старой хрущёвки сидел худощавый бледнолицый парень. синий свитер небрежно спадал с одного плеча и приходился парню явно не по размеру. волосы выбивались из белой косы и спадали на плечи. облокотившись на стену, блондин сидел на холодной тёмной кухне однокомнатной квартиры, которую он некогда делил со своим парнем. взгляд гоголя упал на совместное фото, висящее над столом. губы его дрогнули в лёгкой улыбке, при воспоминании об их прошлом. он посмотрел на часы: 1:04. впереди предстояла ещё одна невыносимо долгая ночь. опершись локтями на стол, блондин положил голову на руки и закрыл глаза. причина смерти достоевского? он не знал. но он винил себя. конечно, он винил себя. он просто не мог винить фёдора. да и за что, если подумать? за то, что он оставил николая? гоголь не был таким эгоистом, а вот самозакапываться он мог, любил и практиковал. ~ вечер типичного буднего дня, ничем не отличающегося от других. николай притворил за собой входную дверь, поставив пакеты из магазина на пол. в квартире было тихо, даже в коридоре не горел свет. достоевский, конечно, никогда не создавал много шума, но в этот раз гоголь слегка насторожился. он прошёл к единственному источнику света - кухне, но и там горела всего одна лампа над столом. осмотревшись, у блондина появилось странное чувство, что-то было не так. а интуиция гоголя подводила крайне редко. у николая в голове щёлкнуло: когда он шёл на кухню, заметил, что в туалете был включён свет. гоголь, успокоившись, сел на стул, прислонившись спиной к холодной стене, и стал ждать достоевского, обычно редко задерживающегося по таким нуждам. прошло десять минут. пятнадцать. душ у парня обычно занимал максимум минут семь. блондина охватила лёгкая паника, которой он не придавал внимания, пытаясь отвлечься. всё-таки он не хотел становиться, как «озабоченная баба» по его же словам. прошло ещё десять минут. тут уже гоголь не выдержал и хотел сам постучаться к фёдору, как увидел записку, лежащую на ручке двери ванной: «коля, прости. ни в коем случае не вини себя. моя душа всегда будет с тобой, мы встретимся. я люблю тебя». долю секунды посе прочтения блондин неподвижно стоял, вглядываясь в замысловатый почерк своего парня, как резко с ошарашенным видом начал стучаться в дверь: «федя! пожалуйста! всё хорошо? федя!», - в глубине души он уже всё понял, но принимать отказывался. гоголь роется в своей причёске в поисках шпильки, которую точно туда вставлял. найдя её, дрожащими руками он крутит ею в замке, и тут дверь поддаётся. что было дальше николай помнит, как в тумане. полумрак. тело достоевского в ванне, наполненной красновато-розовой жидкостью. чей-то истошный крик. отчаяние. холодные запястья и безжизненное лицо самого дорогого николаю человека. ~ гоголь отвлёкся от своих мыслей, бросив взгляд сначала на окно, а потом на часы. 4:28. он уснул? опираясь на стол, он поднялся и подошёл к окну. снова этот ужасный вид. о, как же он приелся гоголю. засел в подкорке его мозга, отпечатался на сетчатке глаза. только присутствие достоевского скрашивало пребывание в «однокомнатной тюрьме», как выражался николай. сейчас он ни о чём не думал. он был измождён, просто устал, устал быть один. с самого детства он был одинок. и вот, найдя единственного человека, с которым его чувства были взаимны, он тут же его потерял, даже не зная причины смерти. отвернувшись от окна, блондин посмотрел на стол, на котором лежали пять пачек обезболивающего. его губы изогнулись в слабой улыбке от мысли о том, что совсем скоро он покончит со всем этим, а главное - встретится с самым дорогим человеком.