Моя-твоя история

      Так странно снова оказаться здесь. Прошло почти восемь лет. Столько воды утекло, а замок остался всё тем же: величественно возвышался над Чёрным Озером, отбрасывая блики зимнего солнца прямо в окна Хогвартс-экспресса. Мерный стук колёс успокаивал, но не настолько, чтобы унять уже привычную нервозность. Говорят, иногда нужно вернуться туда, где ничего не изменилось, чтобы понять, как изменился ты сам. Изменилась ли она? Трепетное предвкушение от возвращения в такое родное место мешалось с клокочущей внутри паникой от грядущей встречи со старыми знакомыми. Как там принято на встрече выпускников? Все хвалятся своими достижениями, свадьбой, детьми, новым постом в Министерстве Магии… А чем могла похвалиться Гермиона? Она так и не нашла своё место в этом мире. Ей постоянно казалось, что это что-то не то. Что этого недостаточно. В конечном счете, погоня за успехом и первенством принесла только выгорание и отказ от дальнейшей деятельности. Каждый работодатель хватался за голову, увидев её заявление на столе, и предрекал Гермионе большое будущее, но она всегда молча разворачивалась и уходила на поиски нового увлечения, нового занятия. Себя. Все годы в Хогвартсе у неё была простая и понятная цель: быть отличницей, быть лучшей. Не менее стабильная цель: победа над тёмным волшебником, Волан-де-Мортом. Это было сложно, страшно, но тем и прекрасно, ведь у неё просто не оставалось времени думать над тем, что будет дальше. Эти цели были первостепенными и обязательными, они несли с собой определенный статус и являлись неким достижением, умаляющим внутренние конфликты. Героиня войны и лучшая ученица? Да, первые пару лет после выпуска. Затем всё это стирается и вынуждает идти дальше, но ни одна другая цель не может затмить столь яркие предыдущие, ни одна цель не даёт внутреннего спокойствия и удовлетворения. Она пробовала себя даже в магловском мире, где и осела на целых четыре года после расставания с Роном. Там Гермиона будто избегала своих внутренних проблем, откладывая их решение на потом. Воспоминания о Роне вновь резко кольнули, но боль была мимолетной, глухой. Как старая боевая рана, которая напоминает о себе только во время непогоды. Девушка мельком взглянула на пустой диван напротив, вспомнив рыжие волосы, которые в таких ярких лучах солнца непременно были бы огненного цвета, но тут же пресекла эти мысли и вернула взгляд на тёмную гладь воды. Отношения с Роном тоже были для неё «недостаточными». Во время их скитаний, во время войны эти чувства были наполненными, отношения — эмоциональными, а после ей стало не хватать эмоций. Рон не понимал её. Он не понимал её волнений, её неусидчивости, её спонтанности и импульсивности. Парень с удовольствием осел на одном месте: ему нравилась спокойная жизнь, уютный быт и мысль о большой семье и жене, всегда ждущей его дома с ужином и новой парой колючих вязаных носков. На этом фоне у них часто случались ссоры, а четыре года назад, в канун Рождества, Рон и вовсе не вернулся домой. Это могло означать только одно, ведь для него празднование в семье было обязательным, и Рон редко менял свой маршрут, предпочитая обыденное чему-то новому. В то Рождество он вернулся к своим родным, и Гермиона поняла, что он и она — больше не семья. Если говорить честно, ему и незачем было возвращаться к ней. В доме семьи Уизли его наверняка ждала уютная обстановка и праздничный ужин, тогда как от Гермионы этого ждать было бесполезно. Ни тебе колючих свитеров, ни тыквенного пирога. Разве что суши или пицца из ресторанчика неподалёку. Конечно, она ушла. Есть в Гермионе черта, которую не может преодолеть никакая любовь и привязанность: гордость. Ей не нужно повторять или намекать несколько раз. От тяжёлых мыслей Гермиону отвлекло жжение в руке. Она по привычке тряхнула ладонью и стянула кольцо — простой полупрозрачный кружочек с аккуратными символами на каком-то древнем мёртвом языке, которое в её руке тут же преобразовалось в волшебное перо с бесконечными чернилами. Это был подарок от директрисы всем студентам Хогвартса на последнем году обучения. Странная задумка, к которой Гермиона отнеслась крайне скептически, но позже оценила и была даже благодарна бывшему преподавателю за столь необычный предмет. Зачарованные кольца имели свойство связывать пару волшебников по принципу взаимопонимания. Минерва, которая за всю жизнь так и не сблизилась ни с одним человеком настолько, чтобы доверять ему свои секреты и делиться болью, решила, что волшебники, прошедшие через столь травмирующие события, имели право обрести кого-то, способного понять и поддержать без привязки к личности. К кольцам прилагался контракт о неразглашении: «Принимая этот дар, Вы обязуетесь соблюдать несколько важных условий: – Не распространять диалог или его части ни в письменной, ни в устной форме. – Не прекращать общение без предварительного уведомления. – Не искать встречи с партнёром по переписке без его ведома.       – Не задавать наводящие вопросы о его внешности, месте работы и прочих деталях без предварительного обсуждения и согласования встречи и раскрытия собственной личности.» Так что до сих пор единственным известным фактом оставалось то, что этот человек обучался в Хогвартсе и выпускался с ней в один год. Хотела ли она узнать больше? Поначалу да. Природное любопытство практически взяло верх, но она оттягивала этот момент, стремясь узнать о собеседнике побольше. А затем Гермиона так привыкла к данному формату общения, что решила оставить эту идею и больше к ней не возвращаться. Любопытство ушло вместе с осознанием того, что по ту сторону диалога находится живой человек. Это стало похоже на поочередное одностороннее исповедание. Но, по правде говоря, Гермиона была более эмоциональна в этом плане. Из рассказов её собеседника за все восемь лет она поняла лишь то, что он — мужчина, что у него нет собственной семьи и присутствует та же некая неопределенность в жизни. Еще то, что у него проблемы с нахождением общего языка с родителями и довольно схожие с её взгляды на литературу, времяпрепровождение и межличностные отношения. Все её знакомые почти сразу свели общение со своими тайными друзьями на нет, но их жизнь кипела и бурлила событиями, а в жизни Гермионы, наполненной лишь неопределенностью, это общение было неким столпом стабильности и путём выплеска мыслительной активности, которую понять не суждено было боле никому, кроме её тайного собеседника. Вот и сейчас она закопошилась в сумке в поисках пергамента и, наконец найдя заветный листочек, трижды стукнула по нему пером, рассматривая появляющиеся аккуратные, практически каллиграфические, буквы. «Уверена, что не хочешь познакомиться лично? Сегодня нам представилась бы идеальная возможность». Гермиона закусила кончик пера и задумчиво свела брови. «Это важно для тебя?» Ответ появился спустя пару минут: «Спустя восемь лет общения личное знакомство стало бы логичным исходом». «Мне страшно, что это станет конечным исходом». «Что ж, значит, не в этот раз. Тогда не забудь снять кольцо». Гермиона отложила пергамент и взмахнула пером, которое вновь приняло форму кольца. Немного подумав, она поместила его на цепочку, пряча под кофту. Гудок Экспресса оповестил пассажиров о прибытии на платформу. Девушка вновь ощутила смешанные чувства: предвкушение и тревогу. Сегодня она встретится с друзьями. С Роном. И сегодня она встретится с ним. Хоть и не узнает этого.

***

— Гермиона! Ей не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кому принадлежит этот голос. К ней бежала Джинни, расталкивая всех вокруг в привычной ей манере. Объятье на лету практически сшибло Гермиону с ног, но она почувствовала прилив радости. Увидеть Джинни оказалось так приятно, что защипало в глазах. Во время своей добровольной изоляции она и думать забыла, как может скучать по друзьям. А от вида Гарри, шагающего к ним с широкой улыбкой, Гермиона и вовсе всхлипнула, протягивая руки к своему давнему и самому близкому другу. Эйфория от встречи с ними растеклась по телу до кончиков пальцев, и все опасения оказались напрасны: они быстро разговорились, словно не было всех этих лет в разлуке и разъедающих мыслей. — Привет. Девушка повернула голову так резко, что потемнело в глазах.        Рон. Такой же, каким она запомнила его и прокручивала это лицо день за днём в калейдоскопе своей боли. Немного смущенный, с этой рыжей копной волос и забавными веснушками. Гермиона успела лишь кивнуть головой в знак приветствия, когда Джинни проницательно завела диалог: — Ну и где ты оставил эту бестию? Взгляд Рона вмиг стал колючим, и он скрестил руки на груди, принимая защитную позу. — Ты прекрасно знаешь, что Роза еще слишком маленькая и Шарлотта, — нарочно подчеркнул он имя избранницы, явно указывая сестре на используемое ей прозвище, — не может уезжать надолго. Джинни закатила глаза, видимо, в очередной раз выражая свою откровенную нелюбовь к выбранной братом пассии. Эта небольшая перепалка была очень похожа на то, что происходило в их школьные годы. Гермиона поначалу пыталась сдержать рвущиеся наружу эмоции, а затем увидела появляющуюся улыбку на лице Гарри и разразилась смехом, которому вторили уже все присутствующие. А он был сторонним наблюдателем этой сцены и даже не подозревал, что именно Гермиона Грейнджер, которая сейчас светилась от счастья, могла быть той наполненной болью и сомнениями девушкой, являющейся ему тонким почерком на листочках бумаги.

***

— Что это у тебя? — воскликнула Джинни, приближаясь к Гермионе, которая в этот момент возилась с неудобной застёжкой спадающего платья. — Это что, то самое кольцо? Гермиона на секунду нахмурилась и опустила взгляд в поисках причины недоумения, а затем поняла, что совсем забыла о нём, и теперь была вынуждена краснеть, словно её застали за чем-то непристойным. Но в глазах подруги не было осуждения, скорее напротив, искреннее любопытство. — Ты что, до сих пор ведёшь переписку? — Да, — пожала плечами Гермиона, стараясь не выдавать свои эмоции. — Что-то не так? — Это же детская шалость, — отзеркалила подруга её жест. — Мы с собеседником поигрались пару дней с этими кольцами. Он научил меня играть в крестики-нолики и в виселицу, да и разошлись на этом. У всех наших знакомых примерно такая история, — она помедлила. — Извини, не хотела тебя задеть, но прошло столько времени. Я и не думала, что кто-то так всерьёз будет продолжать общение со своим «тайным другом». Гермиона почувствовала себя еще более неловко, но постаралась ответить как можно невозмутимее: — Ну, знаешь, я довольно закрытый человек, — она потянулась к шее, чтобы снять цепочку с кольцом. — Это для меня как сеанс у магловского психолога, — кольцо звякнуло, опустившись на тумбу, — только бесплатно и без лица напротив. — Не понимаю, что есть такого, чем ты не можешь поделиться, например, со мной? — но не дождавшись ответа от замявшейся Гермионы, она продолжила. — Брось, мы всегда были близкими подругами! Ты так отдалилась... Может, стоит попробовать бросить эти сомнительные переписки и вернуться в круг друзей? — Я подумаю над твоими словами, — решила замять тему Гермиона и отвернулась, возвращая внимание неподдающейся застёжке. — Давай я помогу, — не выдержала Джинни и нетерпеливо махнула палочкой, заставляя мелкий бегунок скользнуть вверх по молнии. — Да, как-то я не подумала достать палочку, — сконфуженно процедила девушка, поднимая глаза к зеркалу. — Ты слишком много времени провела вдали от своего мира, — Джинни подошла к подруге и, положив руки ей на плечи, вместе с ней стала разглядывать результат в зеркале. — Пора возвращаться домой.

***

      Большой зал был таким, каким она его помнила: безукоризненно чист и богато украшен.       Повсюду летали зачарованные свечи, висели рождественские венки, а в самом центре сияла огромная ель, украшенная золотыми звёздами, шарами и полумесяцами. Серое платье в пол мерцало мелкими блестками, и Гермиона успела пожалеть, что выбрала именно этот наряд. В нём она наверняка привлекала слишком много внимания.       Каждый блик свечи словно отскакивал от её наряда, окружая девушку мягким свечением. Но все сомнения развеялись, когда боковым зрением она увидела взгляд, которым Рон провожал её фигуру, обтянутую невесомой тканью. Да, шутки про бывших парней иногда имеют свою силу, однако этот взгляд вселил в нее толику уверенности, и девушка почувствовала себя намного лучше. К удивлению Гермионы его присутствие не ранило. Наверное, за годы разлуки она слишком много времени предавалась воспоминаниям и идеализированию, что сложило в голове несуществующую картинку, которая теперь значительно разнилась с реальностью.       Никаких высоких чувств и никакой тоски. При встрече все её эмоции обратились сначала в неловкость, а затем в безразличие. Девушка подумала о том, что если бы она могла предугадать это, то встретилась бы с ним намного раньше. Этот бал был общим для всех студентов, и давние выпускники стали лишь его частью, поэтому Гермиона имела возможность осмотреться, разглядывая нынешних студентов и вновь окунаясь в тёплую, немного грустную ностальгию по старым временам. Тут и там мелькали знакомые лица, и через несколько минут она немного устала от количества объятий, приветствий и широких улыбок. Спустя некоторое время звук оркестра стих, и на сцену вышла сама Минерва МакГонагалл. Гермиона еле сдержалась, чтобы не вбежать на возвышение и не обнять свою любимую, уже бывшую, преподавательницу. Гарри вызвался сказать пару слов от лица Министерства Магии, в котором он ныне занимал пост главы Отдела магического правопорядка, а затем вновь заиграла музыка, призывая всех присутствующих открыть вечер танцев традиционным вальсом. Гермиона огляделась по сторонам, наблюдая, как волшебники собираются в пары. Гарри и Джинни, Невилл и Луна, даже Рон нашел себе пару в лице бывшей поклонницы Лаванды, чей пресмыкающийся вид всё еще вызывал рвотный рефлекс. Она неловко переминалась с ноги на ногу, а затем шагнула с паркета, решив, что лучше остаться незаметным сторонним наблюдателем, чем и дальше испытывать неловкость, граничащую с позором от того, что ей не нашлось пары для танца.        До боли знакомая оркестровая мелодия сейчас вызывала только тоску и подкрепляла ощущение одиночества. Но в момент её отступления она почувствовала короткое прикосновение к плечу и обернулась. Дорогие лакированные туфли, строгий черный костюм, светло-серая рубашка. И протянутая рука с серебряным фамильным перстнем, безмолвно приглашающая её к танцу. Это был Драко Малфой. — Так и будешь пялиться на меня, как Поттер на боггарта? — с прежней издёвкой в голосе выплюнул он. Гермиона отмерла и нахмурилась, делая шаг назад. — Чего тебе нужно? — Из всех присутствующих только у нас с тобой нет партнёров, — пожал плечами Малфой. — Мы же не будем стоять тут, как изгои общества, — он вздёрнул бровь. — Взаимовыгодный обмен. Девушка помедлила, а затем фыркнула, но приняла ладонь и направилась с ним на паркет. Её ноги онемели и стали ватными, будто тело спрашивало у неё, какого черта она делает, и уговаривало отпустить руку, сбежать, вернуться обратно в свой спокойный тёмный уголок.       Но в ту же секунду, как они ступили в круг, состоящий из пар, мелодия сменилась на традиционный вальс, и Драко повёл её в танце. Сначала было сложно. Она то и дело озиралась по сторонам, боясь даже предположить, какие эмоции вызовет у знакомых её выбор партнёра. Но, кажется, до этого дело было только ей. — Расслабься ты уже, — неожиданно спокойно проговорил Драко, когда Гермиона в очередной раз чуть не наступила ему на ногу. — Прошло сто лет с нашего выпуска. Ты немного застряла в школьных годах, не находишь? Гермиона хотела огрызнуться в ответ или ударить его колкой фразой, но не успела. Он подхватил её за талию, касаясь кончиками пальцев обнаженной спины, и прокружил в воздухе. Этот момент словно вернул её на Святочный бал, и все слова осели в груди так и не высказанными.        Девушка погрузилась в танец, стараясь не думать о том, кто был её партнером, хотя это и было весьма и весьма проблематично. В полутьме то и дело мерцали его платиновые волосы или светлые глаза, а тёплая рука, обхватывающая талию сквозь тонкую ткань, вызывала очень смешанные чувства.       С одной стороны, он легко вёл её и давал такую крепкую опору, что их танец едва ли можно было назвать чем-то не очень комфортным. А с другой стороны... это был он. Что было так чужеродно. Так неправильно. Когда мелодия подошла к концу, он отпустил её, поклонился и ушёл прочь, не сказав ни слова, а Гермиона так и осталась на том же месте, обуреваемая потоком эмоций. Подобного она не испытывала уже очень давно, и оттого усталость опустилась на её плечи, а день неожиданно показался очень и очень долгим. — Почему ты не сказала, что ты здесь с Малфоем? — зашипела неожиданно оказавшаяся рядом Джинни, дёргая подругу за предплечье. Весь её вид выражал недоумение вкупе с глубоким потрясением. — Что? — глаза Гермионы наверняка расширились настолько, что еще немного и они, кажется, могли бы вывалиться из орбит. — Ты с ума сошла? Я и ... Малфой, — фыркнула она. — Нам обоим было не с кем танцевать, вот и всё. Джинни нахмурилась и заглянула за её плечо, высматривая блондина, который в этот момент вёл беседу с кем-то из бывших слизеринцев у стола с напитками. — А одеты оба так, будто пришли вместе, — утвердительно произнесла она. — Ты точно ничего не скрываешь? Гермиона обернулась и вновь пробежалась глазами по высокой фигуре. Действительно, его рубашка по цвету была очень похожа на её платье, и общий вид создавал впечатление того, что они готовились к этой встрече заранее. — Это просто совпадение, — пожала плечами она, но обернулась еще раз, удивляясь сходству. — Всё именно так, как я тебе сказала. С чего бы мне начинать с ним общение? И как ты вообще представляешь себе нашу встречу? — Ну, не знаю, — ухмыльнулась Джинни. — Где-нибудь в книжном магазине или библиотеке. — Что он там забыл? — с недоверием прыснула Гермиона. — Да он постоянно читал что-то в Хогвартсе, ты не заметила? Мне кажется, он прикован к книгам не меньше, чем ты, — подруга пожала плечами так, словно это был всем известный факт. Но не ей. Она никогда не наблюдала за ним раньше, разве что в то время, когда Гарри подозревал его в причастности к Пожирателям смерти. Они виделись только во время каких-то школьных стычек, но никогда она не замечала его в библиотеке или же в коридорах Хогвартса с книгой в руках. — Не заметила, — задумчиво пробормотала Гермиона, а затем пресекла порыв вновь обернуться и отмахнулась от него, как от мухи. — Да какая разница. Пойдём танцевать. Джинни тут же забыла о теме их разговора и, издав задорный клич, потянула подругу в самый центр танцпола.

***

«Как тебе сегодняшний бал?» Гермиона лежала в комнате для девочек в башне Гриффиндора, расширенной магией, чтобы вместить временных гостей. За окном медленно опускались снежинки, иногда подгоняемые порывом ветра, а вокруг слышалось только сопение. Атмосфера убаюкивала, но, несмотря на вселенскую усталость, ей хотелось продлить это безмятежное ощущение внутри. Спустя время Гермиона, переполненная эмоциями, опустила бордовый полог и прошептала заклинание «Люмос», кладя палочку рядом и доставая из кармана пижамы кольцо и клочок сложенного пергамента.       Это было так привычно: делиться с ним всем, что она чувствовала, всеми своими мыслями, что эти действия происходили буквально на автомате. И теперь она терпеливо ждала ответ. Прошло несколько минут, и она уже решила убрать принадлежности, но тут по пергаменту поплыли привычные завитки. «Скучновато, но местами любопытно. А тебе?» Гермиона чуть не выронила перо, когда внезапное предположение кольнуло её изнутри. Но она отмела его, списывая на эмоциональный перегруз. «Мне понравилось... столько эмоций. Мне кажется, что я вернулась на своё место». «Так оставайся. Ты говорила, что у тебя никогда не было проблем с учебой, так, может, тебе стоит остаться в замке в качестве преподавателя?» Гермиона усмехнулась. «Тогда ты, вероятно, сразу поймёшь, с кем ты общался всё это время». «Я не буду узнавать специально». «А если узнаешь случайно, это будет являться нарушением договора?» Собеседник помедлил с ответом. «Нужно будет уточнить этот вопрос». Гермиона вдруг почувствовала легкий трепет внутри. Она уже особо не задумывалась об их возможной встрече, но сейчас, когда они были в одном замке, а может их и вовсе разделяла лишь стена между комнатами, любопытство разгорелось с новой силой. А так как она привыкла переносить все свои мысли на бумагу, то рассказала об этом своему тайному другу. «Тогда, быть может, пришло время?» — спросил он. «И что, это будет так просто?» «Что ты предлагаешь?» Гермиона задумалась, по привычке проводя по губам кончиком пера. «Поезд отбывает послезавтра утром. Предлагаю завтра попробовать догадаться, кто есть кто, а вечером снова списаться и высказать свои предположения. Только без имён». Он вновь помедлил с ответом, а затем написал: «Это интересно. Договорились». Гермиона тряхнула пером и спрятала пергамент, а затем запустила руки под подушку и зажмурилась, стараясь быстрее уснуть, чтобы приступить к их маленькой игре.        Это было так забавно, так интересно, но при этом до ужаса волнительно и страшно. В голове мелькали образы, и каждый раз они по какой-то причине приводили к одному и тому же человеку, но она снова и снова зажмуривала глаза еще сильнее, до головной боли и мелких звездочек под веками, стараясь концентрироваться на лицах тех, кто был куда более лучшей и достойной кандидатурой.

***

Большой зал встретил её шумом голосов, звоном тарелок и приборов, и Гермиона погрузилась в эти ощущения, как в пуховое одеяло. Аромат домашней еды заставил желудок урчать от предвкушения, ведь такая роскошь в последний раз была доступна ей несколько лет назад в доме у Молли Уизли. Грустные мысли о родителях, навсегда потерявших память о ней, и о семье Уизли, ставшей практически родной, вновь закипели подступившими слезами на глазах, но девушка покачала головой, приказывая себе отложить всю горечь на потом. У неё еще будет время пролить все накопленные слёзы. Чтобы отвлечься, она принялась рассматривать столы, выглядывая лица бывших однокурсников и раздумывая, кто из них мог бы быть её тайным другом по переписке. — Гермиона! — хором крикнули Гарри и Джинни, размахивая руками с дальнего края гриффиндорского стола, и девушка ускорилась, направляясь к ним. — Доброе утро! — улыбнулся друг, но улыбка была вымученной, а глаза немного припухли. Гермиона перевела взгляд на Джинни и увидела те же самые симптомы последствий алкогольного опьянения. — Вы что, выпивали? — громким возмущенным шепотом строго спросила она, схватившись за край стола и немного подавшись вперед. — Прямо в стенах школы? Гарри и Джинни недоуменно переглянулись, а потом одновременно громко рассмеялись, обращая на себя взгляды соседей. — Подруга, — отсмеявшись, начала Джинни, — мы давно не студенты и можем позволить себе небольшую шалость. — Шалость удалась! — скандировал Гарри, стукнув ложкой по столу, и они вновь покатились со смеху, а затем одновременно охнули от боли и приложили пальцы к вискам. Гермиона возмущенно покачала головой и принялась накладывать себе в тарелку ароматную яичницу с беконом и свежие тосты. — Время идёт, но кое-что остается неизменным, — со смущенной улыбкой проговорил Рон, которого девушка до этого момента даже не замечала. — Гермиона снова отвечает за дисциплину. — И нам этого очень не хватало, — стрельнула в него глазами сестра и тепло улыбнулась девушке, наливая себе в стакан тыквенный сок. Остаток завтрака прошел за редкими разговорами, и Гермиона вновь принялась озираться по сторонам, включаясь в поставленную на этот день миссию и выискивая возможные варианты личности, скрывающейся за строчками на пергаменте.