Ночь

Камило, к своему обещанию «не скрываться», подошёл буквально и очень ответственно. Как только они вернулись домой, запыхавшиеся и счастливые, пытающиеся не издавать лишних звуков, из спальни выглянула Долорес. Вся взлохмаченная и заспанная, она, щурясь, пыталась рассмотреть их в темноте, параллельно поправляя беруши. Мирабель застыла на мгновение, улыбка слетела с раскрасневшегося лица. Камило же только поднял переплетенные руки выше, демонстрируя сестре результаты разговора. Долорес коротко усмехнулась, и молча закрыла дверь. Мирабель, поражённая подобной реакцией, а, точнее, ее отсутствием, удивлённо приоткрыла рот. Однако, Камило уже тянет дальше, выше по ступеням. Сначала в темный коридор, затем в свою комнату. Она, задумчиво нахмурившись, наблюдает как посреди спальни вырастает огромная кровать с кучей подушек. Долорес ведь не сейчас обо всем узнала, это точно. Но, когда? Когда он успел ей рассказать? — Хм, — иронично начинает Мирабель, посматривая на притихшего парня. — Интересно получается, — протягивает она, медленно шагая по комнате. — Долорес знает? Камило стягивает через голову пончо, тяжело вздыхая. Он может и хотел бы убрать с лица счастливую ухмылку, но не получается. — Мирабель, — заискивающе заговаривает он. — Я хотел тебе сказать… — Ах, хотел! — вставляет она. Камило встаёт с кровати, разводя руками. — Да, хотел. Но, так как ситуация была, несколько, мм, — он перебирает в воздухе пальцами, будто ища слово. — Неоднозначная, — подсказывает Мирабель, пытаясь спрятать улыбку. — Я бы даже сказал — сложная, — Камило подходит вплотную, в глазах у него переливается смех. — И из-за кого? — недовольно спрашивает она, вздергивая брови. Он поджимает губы, хватаясь за сердце. — По моей вине, любовь моя. Все по моей вине! Но, помнится мне, ты уже успела простить меня, — руки его, порываются обвиться вокруг, но Мирабель выскальзывает из объятий. Камило разочарованно вздыхает, закусывая губу. — Оо, дорогой, — издевается она, отступая дальше. — Пока что, я простила тебе только твои прежние прегрешения. Следующее мое прощение, будет не так просто заслужить. — То есть это было просто? — вздрагивает он. Мирабель чуть задирает подбородок, кивая. — Что ж, — Камило пожимает плечами. — Получается, мне придётся постараться. Он аккуратно подбирается ближе. — Клянусь тебе, я ничего ей не говорил. Она недоверчиво щурит глаза. Камило сглатывает, неловко улыбаясь. — Я сказал Тео, — аккуратно начинает он, но, видя опасный блеск в глазах напротив, спешно продолжает. — Точнее, он догадался. Ну, а я подтвердил. Случайно. У Мирабель грозно раздуваются ноздри, а это не очень хороший знак. Камило боязливо щурит один глаз. Она тяжело вздыхает. — Объясни мне, как можно случайно признаться в таком? Он пожимает плечами. — Мирабель, трудно было не догадаться. Ты не помнишь наш танец вчера? Она чуть розовеет, вспоминая о том вечере. Камило кивает, соглашаясь. — Вот именно, — он усмехается. — Тео же не идиот. Сначала он, потом Долорес. А, значит, знает и Мариано. Я видел, как он пялился на меня за завтраком. Мирабель нервно закусывает щеку, обнимая себя руками. — Эээй, — Камило прижимает ее к себе. — Извини, я не хотел чтобы так вышло. Но, на празднике была половина города. А люди не так глупы, как может показаться, — хмыкает он, невесело улыбаясь. Она отстраняется, заглядывая ему в глаза. — Как думаешь, — Мирабель воровато оглядывается, понижая голос. — Мама знает? Камило усмехается. — Насчёт Тети Джульеты не уверен, но моя точно в курсе. Она удивлённо приподнимает брови, прося продолжить. — Ей никогда не нравился Тео, — вздыхает он, закатывая глаза. — До сегодняшнего дня. Когда она решила сделаться вам свахой. Мирабель округляет глаза, мученически пряча лицо в ладонях. Камило тихо хихикает. — О, боги, какой кошмар! Он поглаживает ее по спине, пытаясь оказать поддержку. — По-моему, так даже лучше, — уверяет Камило. — Я бы не пережил разговор с ней. Мирабель вскидывает лицо, недовольно щурясь. Он расплывается в улыбке. — Пусть спрашивают, если хотят, но добровольно я не полезу в этот ком неловкости, — Камило подхватывает ее на руки. — Идём спать, любовь моя. Ни о чем не волнуйся, они предпочитают игнорировать. Мирабель засыпает, чувствуя подушечки его пальцев, скользящие по щекам и лбу, очерчивающие каждую маленькую родинку. Ей, наконец, не хочется думать о том, как стать гордостью семьи. А Камило оказывается прав. Все, за исключением Антонио, который не понимает ситуации, просто прячут глаза. Они спускаются к завтраку вместе — никто ничего не говорит. Камило смотрит на неё через плотную пелену влюблённости. Но их просто игнорируют. Только мама иногда бросает взволнованные взгляды, однако так ничего и не говорит. Мирабель принимает это за благословение. Другого ей не следует ожидать. Когда ночью к ней приходят, пользуясь скрывающей темнотой, сомнения и страхи, Камило прижимается ближе, шепча ей на на ухо: «Любовь моя, ты ни в чем не виновата.» «Они это переживут.» «Мы не делаем никому ничего плохого.» «Мне никогда не будет стыдно любить тебя.» И ей становится лучше. Она понемногу переезжает к нему в комнату. Они спят там каждую ночь, так что… Почему нет? Сначала Мирабель забирает одежду, потом обувь. Позже, перетаскивает старую швейную машинку. Камило лишь тяжко вздыхает, обнаруживая заржавевшее нечто, мирно стоящее на столе. Ведь ему удалось найти ей новую. Он долго договаривался сначала с Тео, затем с мастером в городе. Мирабель за ней работает, конечно. Но старую выбрасывать отказалась. Ну, что ж… На что не пойдёшь ради любви, верно? Когда она возвращается в свою спальню, чтобы забрать остатки вещей, застаёт там Пепу. Тетя сидит на кровати, рассматривая старое, криво вышитое пончо. Мирабель могла бы подумать, насколько это иронично, ведь именно с него все началось. Могла бы удивиться: ей не помнилось, чтобы Камило оставлял его тут. Но она лишь останавливается в дверях, испуганно замирая. В голове совсем пусто. Над Пепой висит серая тучка, желающая вот-вот разразиться дождем. Тетя оборачивается к ней. К собственному удивлению, Мирабель не находит в ее глазах пренебрежения, брезгливости и ненависти. Она встаёт с кровати, держа в руках пончо. Подходит ближе. Тучка дружелюбно светлеет. Пепа кладёт ладонь ей на плечо, тяжело вздыхая. Мирабель считает громкие удары сердца, боясь пошевелиться. Тетя смотрит ей в глаза, открывает рот, но, тут же, закрывает, плотно сжимая губы. Отдаёт пончо, и только слегка сжимает пальцы на плече, перед тем как выйти. Мирабель так и остаётся стоять в тишине, сжимая в руках грубую желтую ткань. В глазах собирается непрошеная влага. Она и не уверена до конца, почему плачет. Но слезы все льются и льются, нескончаемым потоком. Мирабель останавливается, только когда Камило находит ее, всю раскрасневшуюся и опухшую. Не явившуюся к обеду. — Mi amor, — шепчет он. — Что случилось? Она глупо пожимает плечами, горло распухло от рыданий, так что ей удаётся только выдавить: — Пепа. У него в глазах искрится злость. — Что она сделала? Я поговорю с ней. Мирабель отрицательно машет головой. — Пепа ничего не сказала, — выдыхает она, и Камило понимает. Он ведёт ее в их спальню, усаживает на кровать и молча обнимает. Слёзы заканчиваются. С тех пор, она больше не возвращается в свою прежнюю комнату, оставляя ее будущим детям Долорес и Мариано. Когда приходит вечер, а в городе разыгрывается праздник, люди оглядываются, все ещё ожидая появления Мирабель. И она приходит. Снимает мешающие очки, подхватывает юбку, и бесконечно долго кружится в танце. Голые ступни касаются разогретого солнцем камня. В тёмных волосах путаются последние, на сегодня, лучи света. И она улыбается, как когда-то, широко и ярко. Громко кричит тексты песен, звонко смеётся, и все также не смотрит на большой булыжник, лежащий чуть поодаль. Да и камень теперь пустует. Камило танцует рядом, кусая губы и засматриваясь на розовеющую под веснушками кожу, прилипший ко лбу локон волос и глаза, глядящие в ответ. Мирабель, наконец, отдаёт очки ему. В конце концов, принимает его сердце.