Чужой среди своих

Высунувшись в проёме фусума, Сакура с любопытством наблюдала за тем, как дряхлые, измученные многолетней работой руки ловко управлялись со спицами. Бабушка вязала что-то непонятное. — Заходи, девочка, — не отвлекаясь от рукоделия, отдала приказ старушка, — простудишься, стоя там. — Я уже не девочка, — Сакура села рядом с бабушкой на татами и украдкой взглянула на ее работу, за что тотчас поплатилась лёгким шлепком по лицу. — Ай, — она схватилась за щеку, — за что? — Сколько раз я тебе говорила, что беспокоить человека за работой — невежливо? — Мне же просто было интересно… — Скажи, Сакура, что в нашем клане чтят больше, чем любопытство? — Учиха вообще не ценят любопытство, — фыркнула она в сторону, готовясь увернуться в случае второго удара, — закрытые и безлюдные, для них существуют лишь традиции да честь клана. На удивление бабушка отреагировала вполне сносно: благосклонно кивнула и поправила мягким тоном: — Не говори об Учиха, которые вырастили тебя, как о чужаках. Ты станешь одной из нас, когда выйдешь замуж за кого-нибудь из клана. — А с чего вы взяли, что выйду? Мне никто не нравится! — Выйдешь-выйдешь, — она лукаво прищурилась, не сомневаясь в собственной правоте, — это твой долг. — Ох, милая, это не вопрос желания, — дуновение чужой чакры обволокло туманным облачком. — Мама права — это долг. Сакура резко обернулась на звук. Нана пришла! Пришла — и оказалась едва ли не сбитой с ног. — Сакура-чан, милая, потише, — девушка погладила Харуно по скуле и медленно опустилась на подушку. Сакура уселась рядом и взяла ее руки в свои. — Как ваше самочувствие, Нана-сан? Ребенок не шалит? Названная Наной погладила чуть округлый живот. — Он ещё слишком маленький, чтобы шалить. Меня иногда подташнивает, но в целом моей радости нет предела. Спасибо за беспокойство, Сакура-чан. Затем Нана перевела взгляд на мать — и заметно погрустнела. — Мама, я только пришла, а уже услышала отрывок спора. Неужели вы вновь повздорили? Тебе следует быть нежнее с Сакурой. Старушка отложила работу и устало вздохнула. — Вы же обе понимаете, что рано или поздно этот день придет. И лучше рано, скажу я вам — это укрепит позицию Сакуры в клане. Многие до сих пор возмущены тем, что бесклановая розоволосая макушка бегает по нашим землям. — Бабушка, Нана-сан! — Сакура заметно покраснела и насупилась. — Прекратите, пожалуйста, разговаривать так, словно меня здесь нет. Я выйду замуж по любви — и точка. — Любовь — глупые сказки. — Но Нана же любит своего супруга! Правда, Нана-сан? — Ох, детка, — улыбка Наны — грустный полумесяц, опустившийся на речную гладь, — мой муж замечательный человек, но… — Но? — Я полюбила его лишь после замужества. — Хочешь сказать, меня ждёт то же самое? — Ну, конечно, — Нана успокаивающе погладила ее по плечу, — главное — дай своему будущему спутнику жизни шанс, и ты будешь счастлива. — Я рада за вас, но ваш случай — редкость. — Ах ты, неблагодарная девица! — Старушка разгневалась и швырнула в приемную дочь клубком шерсти. — Я растила тебя после смерти твоей матери по доброте душевной, мой клан согласился принять тебя со смешным условием — твоим замужеством за кем-то из Учиха в будущем, а ты отказываешься! Заводишь песни о любви! Экий соловей! Поняв, что атмосфера в комнате накалилась до предела, а дальше будет только хуже, Нана взяла ситуацию в свои руки: она наклонилась к младшей сестре и сказала ей немедля выйти вон. Она сама все уладит. ХХХ — Она сильно злилась? — Сакура ждала сестрицу на скамейке во дворе, и когда завидела ее на горизонте, тут же подскочила. — Наговорила много пакостей в мой адрес, да? — Я не хотела, чтобы ты это слышала, — призналась Нана, поправив невысокий пучок Сакуры. Всё-таки у нее прелестный цвет волос. — Давай сходим на рынок, развеемся? — С удовольствием. Сакура не отказывалась от предложений старшей сестры провести время вместе. Несмотря на то, что когда Сакуру удочерили, Нана уже была замужем, она часто навещала ее, и со временем они крепко подружились. ХХХ День сегодня выдался пасмурным, но это не испортило настроение. Харуно бродила по мощёным улочкам с любимой подругой и выбирала фрукты да овощи. Пока солнце надолго не заслонили тучи, а над ее головой возвысилась высокая мускулистая фигура. — У вас есть эта мазь? — словно в прострации до Сакуры долетали обрывки разговора. Нехорошее предчувствие дымом клубилось в ее сердце. Наверное, после этой покупки следует закончить их прогулку. Сакура привыкла доверять интуиции. Мало ли что произойдет. — Осталась одна склянка. Это дорогое средство, следующая поставка будет через месяц. — Ах, замечательно, я… — Беру, — низкий мужской голос словно пронзил улицу. Сакура моргнула и пришла в себя. Лишь сейчас она обратила внимание на воцарившуюся тишину и взгляды торговцев и покупателей в других лавках, обращённые на них. — Конечно, господин, — Нана учтиво поклонилась. — Для меня честь уступить вам. Сакуру вдруг разодрала ярость. Для нее не осталось секретом, как побледнела Нана при вопросе о ее самочувствии. Нана тяжело переносила беременность — и Сакура могла сложить два плюс два, чтобы это заметить. Универсальное, действенное, а потому и дорогое лекарство продавали всюду, но именно на рынке — Ками знает почему! — поставляли самые качественные порции. Наверное, потому что рынок клана Учиха — элитный. Другое объяснение невозможно. Раз Нана обратилась к этому мужчине, как к господину, значит, он знатная персона, но Сакуре было плевать. Ее сестре больно! И это лекарство может ей помочь. Что бы ни случилось у этого высокопоставленного лица, беременной женщине оно нужнее! Рассудив так, Сакура вышла вперед. — Прошу прощения, господин, но моя сестра первая собиралась купить это лекарство. Харуно смело вскинула подбородок и встретилась с всепоглощающе черными глазами. Она не знала, сколько лет этому человеку, но морщины на его лице — след многолетней печали — говорили о том, сколь многое он пережил за свою жизнь. — Собиралась, а не купила, Сакура, — сестрица дернула ее за рукав кимоно, — Давай уйдем. «Скорее, умоляю, пока ты не нажила себе проблем», — готово было сорваться с ее губ. — Кто твой отец? — незнакомец смутил ее вопросом. Он беззастенчиво отделил прядь ее волос и рассмотрел со всех сторон, как диковинку. Слюна, казалось, встала поперек горла. Учиха редко кого впускают на территорию клана. Разумеется, ему интересно, за какие заслуги она здесь. Но с какой стати она обязана отвечать? — Да как вы смеете спрашивать… — Кто? — эхом повторил он: от этого тона мурашки всколыхнулись в ней, как сорванный порывом ветра лепесток. — Кизаши Харуно. Она опустила глаза в пол, потому что чувствовала, что безбожно проигрывает словесную дуэль. — Не слышал о таком. — Какое это имеет отношение к… — Это та самая девчонка из клана ирьенинов, которую удочерила твоя мать восемь лет назад? — он обратился к ее сестре. «Нана, пожалуйста, — взмолилась девочка, — выручай». — Да, господин. Это она и есть. — Кажется, вы не привили ей манеры. — Мне очень жаль, господин. Она всего лишь девочка. Прошу, простите ее глупость и опрометчивость. — Бери и уходим. Сакура неуверенно посмотрела на прилавок. Другой мужчина — наверное, слуга — взял лекарство и протянул женщине более крупную сумму, чем стоил товар на самом деле. Сестра тем временем держалась как могла. Пережитый стресс, безусловно, скажется на ее состоянии. Это плохо, очень плохо! Теперь ей без лекарства никак. — Это нечестно! — На глазах Сакуры брызнули слезы обиды. — Вы… Один шаг — и он стоит к ней непозволительно близко, настолько, насколько может стоять супруг. Его пальцы грубо приподняли ее подбородок. Она не растерялась, вновь столкнувшись с разгоревшимися углями. Уродливый шепот на дне сознания: к тебе никогда не прикасались мужчины так, как сделал это он. И кто — он? Верно, она даже имени его не знала. — Я прощу тебя лишь потому, что за тебя просит Учиха. Как в тумане Сакура сопроводила взглядом удаляющуюся ораву слуг. Сестра взяла ее под локоть и повела прочь, но на пути ее остановила какая-то женщина, выплюнув ядовитое: — Тебе бы помалкивать, девка. Тебя взяли из жалости. Сакура хотела нахамить, но сестра не позволила. Пройдя приличное расстояние в тишине, они обе успокоились. Сакура даже робко улыбнулась. Наверное, бабушка будет ругаться. ХХХ — Тебя зовут в дом главной ветви, — проинформировала бабушка за ужином. — Пойдешь на рассвете. — Что они со мной сделают? — Сакура выпила травяной отвар, которым бабушка регулярно поила ее два раза в неделю, поскольку считала, что это поможет угомонить пылкий характер младшей дочери. — Мне покуда знать? — Она пожала плечами и не пропустила возможность съязвить: — Я никогда не грубила власть имеющим. Так говорит, будто прислуживание — это гордость. — А если бы они совершили что-то бесчеловечное? — Что значит если? Главе клана приходится быть жестоким. — И ты прощаешь эту жестокость? — Сакура едва успела проглотить отвар. Если бы она выплюнула, ей бы досталось. А на сегодня ей точно хватит приключений. — Даже если она бессмысленна?! — Учиха не используют инструменты давления ради развлечения. И это другой разговор. Сакура, ты понимаешь, что оскорбила Мадару-сама? — Понимаю, — девочка сконфуженно сжалась. Шипя и брыкаясь, как дикая кошка, она защищалась. Подлинно то, что ситуация на рынке глубоко ранила ее. Было и страшно, и тошно. И она понимала, что легко не отделается. — Но он же простил меня. Говорил, что простил! — Все не так просто. Тебе придется прийти к нему лично и пасть ниц. — И сколько я буду так сидеть? — Пока он не простит тебя. Девочка думала, что стерпит, но переоценила собственную выдержку. Она встала из-за стола и пнула тарелку с закусками — она разлетелась на осколки. Бабушка не отреагировала, лишь подала знак слуге убрать. — Ненавижу этот клан! — Который принял тебя, дал кров и очаг. — И лишил радости и свободы. В конце концов, я не просила заботиться обо мне. Это был ваш выбор — и прекратите ставить мне это в укор. ХХХ Сакура лежала на футоне, тупо глядя в потолок. Когда ей было семь, по деревне прошёлся слушок — с запада приближается чума. Поговаривали, да ошиблись — не чума, а война. Ее мама залечивала раны на передовой, а отец погиб ещё до ее рождения. В восемь лет она нашла пристанище в квартале Учиха. Немолодую женщину, приютившую ее, она не могла называть матерью — лишь бабушкой. Ее старший сын тоже погиб в войне, а дочь, что она родила поздно, не отличалась крепким здоровьем и слегла с болезнью на фоне нервного расстройства. Сакуре нравилось расположение клана Учиха. Тренировочные полигоны, здания и даже герб. Но люди… люди здесь отличались непростым, гордым нравом. Она чувствовала себя чужой и вряд ли после замужества что-то изменится. Перевернувшись на бок, она выключила лампу. Завтра ей предстоит унижаться перед главой клана.