Ножи и Струны

      – С Ножа есть нельзя, – наставительно произносит Мастер. Я в ответ закатываю глаза и послушно собираю прилипшие к Ножу души одним слитным движением. Мастер смотрит на меня с укоризной, пока я с постным лицом складываю себе в рот безвкусную материю и глотаю не жуя, затем потираю замерзшие пальцы и поднимаю брови, мол, все? – Ты хочешь, чтобы я повторял тебе об этом из раза в раз?       – Но тебе же не сложно, – с ухмылкой тяну я в ответ. Нож, вплетенный в волосы, повисает на конце косы, притворяясь совершенно безобидной побрякушкой, будто не он не более пяти минут назад кромсал мерзких нимоно на куски.       Тело, еще горячее от клокочущего в венах адреналина, кажется послушным, готовым на любые свершения: это тонкий инструмент, настраивать который столь виртуозно умеет только Мастер. У него под кожей затухают золотые всполохи вен, а в глазах гаснет янтарь, и он одно короткое мгновение потирает веки. Он очевидно устал: Охота была на редкость долгой, и нам пришлось потратить немало времени, выслеживая цель.       Госпожа Нин Гуан говорит, что у меня талант, и нежно треплет по щеке, как хозяйка – преданного пса. Из всех шриэ я считаюсь самой способной, именно поэтому меня избрали Примой пятого курса и поставили в пару к Мастеру – такой чести удостаивался не каждый студент Академии.       Статистически Примы гибнут в несколько раз чаще, чем рядовые шриэ, потому что число Охот, в которых они задействованы, зашкаливает. Интересно, сколько еще Охот я возглавлю лично, прежде чем моя голова окажется в пасти нимоно, а на шее сомкнутся острые зубы?       Я слизываю с пальцев остатки материи и поднимаю на Мастера выжидающий взгляд. Он слегка качает головой и со вздохом подходит ближе, вытирая со щеки белесый след. Нимоно – бич нашего общества, неупокоенные души, периодически находящие бреши в магическом барьере, окружающем Тейват, и во время перехода обретающие физическую форму: разрушительную и жадную до крови. Только Ножи способны разрубать материю душ и восполнять за их счет личную энергию пользователя, а Мастера находятся на подхвате, связанные со шриэ на ментальном уровне и контролирующие их состояние.       Мой Мастер – лучший из лучших, и я не могу его подвести. Задача Примы – добывать материю душ для развития других шриэ, чтобы они развивались как можно активнее, прежде чем на мою позицию придется искать замену. Времени нет ни у кого: никогда не знаешь, когда придет пора следующей Охоты и сколько шриэ поляжет, устраняя Волну. До сих пор удивляюсь тому, что все еще жива.       Этот мир безумен, и я безумна вместе с ним.       Я тихо посмеиваюсь и прижимаюсь щекой к теплым пальцам Мастера, на мгновение прикрывая глаза. Покачивающийся за спиной Нож слегка звенит, перерабатывая полученную материю душ, и ощущается довольным. Еще бы, Охота была более чем просто славной, и мы собрали достаточно материалов, чтобы вернуться в Академию и раздать голодным личинкам пятикурсников шриэ щедрые дары. Мастер, кажется, думает о том же: он с легким любопытством смотрит мне за спину, и я поднимаю Нож, игриво покачивая им из стороны в сторону.       Этакий особый извращенный вид флирта: демонстрировать блестящий от сытости Нож и выписывать им в воздухе изящные пируэты, но Мастеру нравится. Мне тоже.       Он с улыбкой качает головой, заправляет прядь волос мне за ухо и, к моему сожалению, опускает рукава. Жадный зверь внутри меня, помешанный на крови и бойне, разочарованно скулит, но я палками загоняю его вглубь сознания: нельзя, фу, плохой пес. Охота завершена, и нам надо возвращаться в Академию, напоминаю себе я и жадно слежу за тем, как черные руки в померкшей вязи желтых вен скрываются за широкими рукавами боевого плаща. Мастер поправляет перевязь со Струнами, небрежно стряхивает с полы ядовитую слизь и невозмутимо окидывает взглядом улицу, на которой завершилась Охота.       Хорошо, что на дворе глубокая ночь и можно не беспокоиться о том, что здесь случайно окажется кто-то из гражданских: не думаю, что они оценят обилие слизи, в которую превращаются тела нимоно, и мой горящий от восторга взгляд.       Шриэ уважают и боятся: они единственные, кто способны противостоять нимоно, и вместе с тем ужасно отличаются от обычных людей из-за взаимодействия с потусторонней материей душ. Шриэ чудовищно выносливы и сильны, обладают нечеловеческой регенерацией и скоростью реакции и в сущности являются чудовищами ничуть не меньше, чем сами нимоно.       Люди боятся того, чего не понимают, и черные склеры, присущие всем шриэ, являются одной из главных тому причин. Как же смотреть таким пугалам в глаза?       Мастера – чистой воды псионики, они являются основной поддержкой для каждого шриэ и вместе с тем надежным прикрытием для тыла. Связанные с шриэ ментальной связью, Мастера поддерживают шриэ в нормальном эмоциональном состоянии и не дают скатываться в излишнюю жестокость, к которой они склонны. Мой Мастер лучший в своем деле, и я искренне благодарна ему за то, что он мне помогает. Даже представить не могу, что бы я без него делала.       – Искренне надеюсь, что ты прислушаешься к моей рекомендации, – говорит Мастер, а после смачно хрустит шеей так, что я аж замираю от удивления. – С Ножа есть нельзя. Пожалуйста, постарайся больше так не делать.       – Да что в этом такого-то? – закатываю я глаза и недовольно ворчу, когда Мастер вынимает из подпространства плащ, который накидывает мне на плечи. – Что с Ножа есть, что с пальцев, вкус материи не изменится, понимаешь?       – Дело не в этом, – отвечает Мастер. Он берет меня под руку, затем на мгновение замирает, видимо, пытаясь определить, где находится ближайший разрыв пространства, который мне еще предстоит залатать. Шриэ не только убивают нимоно, но еще и закрывают дырки, появившиеся в барьере Тейвата в результате вторжения. И лечат, и калечат, если так можно сказать. – В легенде столь же древней, как и наш мир, рассказывалось о том, что люди, которые брали ртом пищу с ножа, впоследствии становились злыми к тем, кого любили.       – Сколько тебе лет, напомни? – уточняю я. – Не все легенды правдивы, прекрати цепляться за них с таким отчаянием. Это ни к чему хорошему не приведет.       – Мне казалось, что ты любишь неплохие каламбуры, – невозмутимо отвечает Мастер. Мелодично трезвонящий Нож взбудораживается, когда чувствует рядом энергию незашитого разрыва пространства. Значит, мы близко. – Ну, знаешь, не есть с ножа – не есть с Ножа. Ты не оценила?       – Ты что, предпринял попытку пошутить? – взрываюсь я смехом. Мастер слегка приподнимает брови и улыбается уголками губ, когда я приподнимаюсь на носочки и смачно целую его в щеку. – Это было восхитительно, несмотря на то что тебе пришлось объяснять мне суть шутки.       Я скидываю плащ Мастеру на руки, подмигивая ему в ответ на спокойное «рад стараться», и, растирая ледяные пальцы, подхожу к бреши. Нож поднимается в воздух, загораясь белоснежным сиянием, и я чувствую, как по телу проходится волна силы. Давай, искушающе шепчет она, бери след, лови Волну, уничтожай-убивай-поглощай, но я небрежно отмахиваюсь от голосов в голове и сосредотачиваюсь на разрыве.       Стянуть края удается без особых усилий: иногда бреши в барьере бывают настолько огромными, что их приходится латать по несколько часов, но с этой я управляюсь за полчаса. Я вздыхаю, утирая пот со лба, и сияние, исходящее от Ножа, потухает, а вместе с ней по ментальной связи приходит волна поддержки. Мастер безо всяких слов говорит мне, что я молодец, когда невесомо касается щеки и помогает надеть плащ, а после услужливо подставляет локоть.       Ну что за чудесный мужчина, думаю я, пока он ведет меня к ближайшей точке телепортации. Такого бы любить, ценить и никому не отдавать, а еще затащить в постель как можно скорее: несмотря на тесноту нашей связи и общение, к сожалению, пока что мы до сих пор не в таких отношениях, а зря. Примы долго не живут, поэтому из этой короткой жизни мне следует выжать все до последней капли.       Мастер приобнимает меня за талию в телепортационном кругу, пока я бурчу, что больше не буду есть с Ножа, раз он так хочет, и теснее прижимает к себе, и я чувствую его улыбку макушкой. Интересно, если я буду вкидывать намеки разной степени пошлости и оказывать повышенное внимание, он согласится со мной переспать?       …Он соглашается и устанавливает ряд нерушимых условий, но погибает за несколько дней до нашего первого свидания, и я не успеваю его спасти. Госпожа Нин Гуан ставит меня в пару с другим Мастером, веселым и зеленоглазым, и он старается растормошить меня всеми силами до тех пор, пока я не огрызаюсь на него.       Не переношу, когда пытаются лезть ко мне в душу.       Во время одной из Охот яд нимоно попадает в кровь и распространяется по телу за считанные дни, и даже зеленоглазый Мастер не может ничего поделать. Его Струны печально поют, он ощетинивается наконечниками стрел, окруженными бирюзовой аурой, а я стараюсь сдержать подступающее безумие и не смотрю в опечаленное юное лицо. Мастер – это надежный тыл, который всегда может ударить шриэ в спину, если тот зайдет слишком далеко.       Я стала такой, потому что ела с Ножа, не правда ли, Чжун Ли?