Just another death

Боль. Липкая, тягучая боль разливается по телу, свинцом оседает в нем. Пускает корни. Голова кружится. Перед глазами все плывет – черные стволы деревьев, сухая осенняя листва, небо, усыпанное звездами... Вспоминаю все, что со мной было. Хорошее, плохое, ты. Ты. Ты сидишь возле меня, просишь продержаться еще чуть-чуть. Ты смешной. Чуть-чуть – это сколько? Час? Два? Пять минут? Руками ты зажимаешь мою рану. Дерек, ты правда надеешься, что это поможет? Нет. Но все равно спасибо. Ощущаю металлическо-горький привкус крови во рту. Плохо. Голова кружится. Закашливаюсь. - Тише, тише, - гладишь меня по мокрым растрепанным волосам. Что это, Дерек? Неужели эта искра в твоих глазах – сопереживание? Берешь мою руку в свою. Прикрываешь глаза. По твоим венам струится черная кровь. Забираешь мою боль? Как заботливо с твоей стороны. Снимаешь с себя свою любимую кожанку. За ней футболку. Снимай. Тебе так больше идет. Аккуратно приподнимаешь меня за талию и футболкой пережимаешь рану. Мне больно. Мне безумно больно. Пару секунд спустя футболка насквозь пропитывается кровью. - Все будет хорошо, - шепчешь ты. Ничего не будет хорошо. Я знаю. Уверен. Теперь я реалист, Дерек. Пытаюсь приподняться, но не могу – ноги и руки не слушаются. Вместо этого боль становится еще сильнее. Ты сжимаешь мою руку крепче. Сосредоточенно хмуришься, но я вижу, что тебе тоже больно. - Дерек, - вместо своего голоса слышу хриплый кашель. - Береги силы, - ты почти умоляешь. В твоем голосе столько боли. Даже интересно, кому из нас двоих сейчас хуже? Почему ты так переживаешь за меня, Большой Хмурый Волк? Ты же не такой. Ты – альфа, обещавший прикончить меня. Зверь. А сейчас ты сидишь здесь, со мной. Зажимаешь мою рану. Просишь держаться. Необъяснимо. Меня всегда тянуло к тебе. Ты всегда отталкивал меня. Перед глазами мелькают белые пятна. Их сменяют черные. - Дерек, - не мой голос. Голос слабого, отчаявшегося человека. Обреченного. - Не говори. Ты должен продержаться. Скотт и Дитон уже едут, - выдыхаешь и хмуришься. Я люблю, когда ты хмуришься. - Они не... не успеют, - голос срывается на сиплый шепот. – Я умираю. - Ты не умрешь, Стайлз, - готов поклясться своей жизнью – твой голос дрогнул. Забыл. Я же умираю. Моя жизнь больше ничего не стоит. - Всего лишь еще одна... – закашливаюсь. – Смерть, - пытаюсь выдавить из себя улыбку, получается жалкое подобие оскала. - Ты не умрешь, - по слогам повторяешь ты. – Я не позволю. Я не могу потерять еще и тебя. Ты выжимаешь футболку. С нее потоками льется кровь. Снова прикладываешь ее к ране. - Наклонись, - прошу я. Наклоняешься. – Ниже, - твое лицо в нескольких сантиметрах от моего. Я хотел бы сам дотянуться до твоих губ, но не могу. – Ниже. Наши губы соприкасаются. Ты судорожно цепляешься за мои плечи. Проводишь языком по моим губам. Смотришь мне в глаза. Я не вижу практически ничего. Все словно в дымке. В тумане. Но я счастлив. - Спасибо, - шепчу я. А через мгновение проваливаюсь в непроглядный, ужасающий мрак. Но я счастлив. Последнее, что я слышу – твой рев, разносящийся по всему лесу. Он западает в сердца, пугает, холодит кровь. Но я счастлив. Я знаю, что мои чувства были взаимными.