Седьмой курс

Северус ждал достаточно долго, чтобы задать ей вопрос. Он наблюдал за Поттером уже несколько недель, и, к своему раздражению, единственное, в чем он был точно уверен, так это в том, что мальчик преследует Гермиону. Это даже стоило ему игры со Слизерином. Это было так похоже на Уизли — чувство собственности к Гермионе даже после того, как бросил ее ради другой, когда она была прикована к постели. Однако это было не похоже на Поттера — ставить ссору с Уизли выше победы в игре, ведь мальчик хорошо играл и выигрывал матчи и при более серьезных потрясениях. После бала Гермиона и Поттер были неразлучны, хотя большую часть недели они уже не учились в одном классе. Гермиона казалась несколько рассеянной, но все равно была на высоте, несмотря на то, что приходила за несколько секунд до начала урока и спешила как можно быстрее выйти из класса. В этом году Поттер походил на затворника, проявляя поразительное отсутствие интереса ко всему, кроме квиддича и Гермионы Грейнджер. Северусу еще не доводилось ловить его, слоняющегося по ночам, или слышать, как он громко разговаривает с остальными членами своей команды. Пришло время поговорить с Гермионой — было глупо тянуть. Северус посмотрел на время. Гермиона, скорее всего, занималась в своей комнате, так как сегодня вечером у нее не было обхода. — Труно, — позвал он немного нахального домового эльфа, который быстро стал его любимцем. Труно не всегда беспрекословно подчинялся всем приказам, но был одним из самых умных домовых эльфов, которых знал Северус. Ему можно было доверять, и он легко воспринимал критику, не прибегая к самобичеванию, которое большинство эльфов использовали для драматического эффекта. — Директор звал? — раздался голос Труно. — Я бы хотел, чтобы ты как можно скорее привел мисс Грейнджер ко мне, но ты должен сделать это незаметно. Убедись, что она одна, а затем аппарируй ее сюда. Ее никто не должен видеть, в частности Гарри Поттер. — Да, директор, — ответил Труно с поклоном и исчез. Прошло некоторое время, прежде чем он вернулся. — А вот и мисс Грейнджер, — сказал он, все еще держа ее за руку. — Она разговаривала с Гарри Поттером, прежде чем вернуться в свою комнату. Он отпустил ее руку и исчез, и от неожиданности Гермиона чуть не потеряла равновесие. — Мисс Грейнджер, я уверен, что Вам интересно, почему я попросил Труно привести вас сюда в столь поздний час. Он почувствовал ее замешательство. — Да. Я… — сказала она, широко раскрыв глаза. — Прошу, просаживайтесь, — сказал он. Она повиновалась, медленно опустилась на предложенный стул, не отрывая взгляд от него. Однако ее разум подсказывал ему, что она встревожена… и что она пытается спрятать свои мысли с помощью окклюменции, и он уже это замечал на занятиях. Время от времени он улавливал ее намек на смущение, но она тут же подавляла его. — Я должен поговорить с Вами о Гарри Поттере… — сказал Северус, гадая, о ком именно были ее мысли. — Э-э… о Гарри? — спросила она, слегка нахмурившись. — Мисс Грейнджер, я должен признаться Вам в том, что должно храниться в строжайшем секрете, — начал он, и она выпрямилась. — Мы с Вами, должно быть, единственные живые души, которые знают информацию, которой я собираюсь с Вами поделиться, — осторожно начал он. Она нахмурилась еще сильнее и стала выглядеть весьма обеспокоенной. Ее бдительность немного ослабла, и часть ее эмоций просочилась в сознание Северуса, нарушив его мысли. — Это касается Вашего поиска крестражей Волан-де-Морта. У нее вырвался небольшой вздох, и она удивленно моргнула. — Я никогда… мы не знали, что кто-то еще… знал о них. Вы знали, что мы охотились за крестражами? — Я подозревал об этом, — признал Северус. — Вы трое и я — единственные, кто знает секрет мнимого бессмертия Темного Лорда. Поскольку после окончания войны мистер Уизли оказался ненадежным, я должен попросить Вас не говорить Рональду Уизли ничего из того, что Вы сегодня услышите. — Конечно. Между ними повисло долгое молчание, Северус чувствовал, как она тщательно контролирует свои мысли. — Гарри Поттер был, а возможно, и сейчас является крестражем Волан-де-Морта. Фрагмент души застрял в нем много лет назад, когда Темный Лорд пытался его убить. Если Гермиона и была поражена этой новостью, она хорошо это скрыла. Через мгновение она произнесла: — Я… я знаю, то есть знала, что он был крестражем, но он сказал мне, что часть Волан-де-Морта в нем исчезла. Она выжидающе смотрела на Северуса. Он встал и начал расхаживать по кабинету. — Как он это объяснил? — Он сказал, что, когда Волан-де-Морт выпустил в него Аваду во время битвы, он испытал что-то вроде… смерти. Он сказал мне, что говорил с Дамблдором… и Дамблдор сказал ему, что он — крестраж. Гарри никогда не подозревал об этом, хотя я думала об этом… — Дамблдор разговаривал с Поттером в его голове? — Гарри не мог объяснить, как Дамблдор оказался там… но я полагаю, мы не так много знаем о загробной жизни, не так ли? — с надеждой спросила она. — В любом случае, Дамблдор объяснил, что Гарри — крестраж, и он должен пожертвовать собой, чтобы убить Волан-де-Морта. Северус остановился, замер и снова продолжил вышагивать по комнате. — А как он объясняет то, что пережил Аваду? — Я думаю, Дамблдор сказал ему, что это как-то связано с любовью его матери… Она сделала паузу и нахмурилась, заметив, как Северус вздрогнул при упоминании Лили. — Это было связано с тем, что Волан-де-Морт обрел тело, взяв кровь Гарри… Она подняла на Северуса взгляд. — Так… так Вы знали… и не думали, что Гарри выживет? И как долго Вы знали? Вы поклялись Дамблдору хранить тайну? Северус перестал вышагивать и повернулся к ней спиной. — Как и Вы, я много лет подозревал, что в Поттере есть нечто большее. Я не знал, что Лорд случайно создал крестраж, когда часть его души отскочила в ближайшее живое существо. Я ничего не знал наверняка, пока Дамблдор не рассказал мне все… незадолго до своей смерти. Он повернулся, чтобы посмотреть на нее. — Можно? — спросил он, потянувшись к ней своим разумом. — Так будет легче показать. — Да, — ответила она, снова широко раскрыв глаза. Северус почувствовал прилив восторга. Потеря связи с проклятием не уменьшила ее способностей к легилименции. Она действительно была талантливой молодой ведьмой. Северус закрыл глаза и представил сцену, которую он проигрывал в уме снова и снова в течение последних двух лет. Он показал ей ровно столько, сколько ей нужно было знать о тех моментах, когда Дамблдор окончательно подтвердил то, что Северус начал подозревать о Поттере, и поручил Северусу ждать подходящего момента, чтобы просветить мальчика. Он быстро прервал воспоминание, прежде чем Гермиона узнала больше о прошлом Северуса и его причинах защищать Гарри. — Я не думаю, что в его первоначальные планы входило рассказывать мне все, — сказал Северус. — Но я надавил на него, чтобы он больше не держал меня в неведении относительно своего плана. При этом Гермиона посмотрела на него с таким страдальческим выражением, что ему пришлось заставить себя продолжать. — Он мог никогда не говорить мне об этом, и предпочел бы найти другой способ сообщить Поттеру… но у него было мало времени. Мысли Гермионы заметались. — Я понимаю, почему он ждал, — сказала Гермиона. — Я имею в виду, он не мог рисковать, чтобы Лорд узнал, что Гарри — его последний крестраж… но просить Вас защищать Гарри в течение стольких лет, ничего не рассказывая Вам… это так… так… — Расчетливо, несправедливо, — добавил Северус. — Жестоко? — Да, — сказала она и на мгновение замолчала. — Но если бы не Дамблдор, то как бы мы победили Волан-де-Морта? Мы все могли бы быть сейчас мертвы. — Действительно. — И Вы, и Гарри так много пережили, — ее печаль вырвалась из ее сознания, и он это почувствовал. — Как и многие другие, — сказал Северус. — В том числе и Вы. Если бы не Ваши знания, ум, способности и преданность, я не думаю, что ни я, ни даже Дамблдор смогли бы сохранять жизнь Поттеру достаточно долго. Ты тоже была очень важна для плана, Гермиона. Кто еще мог помочь Поттеру найти крестражи? Мы с Поттером в большом долгу перед тобой. Она просто уставилась на него, как будто у него выросла вторая голова, ее мысли стали неясными. Северус прокашлялся. — Остается вопрос, действительно ли Поттер прав насчет уничтожения последнего крестража. Если не считать его видение, которое, как мы можем полагать, могло быть лишь плодом его собственного воображения, когда его поразило смертельным проклятием… у нас нет никаких причин полагать, что фрагмент души мог быть уничтожен отдельно. Гермиона выглядела так, словно вот-вот разрыдается, поэтому Северус быстро изложил свою точку зрения. — Но это не значит, что это невозможно. Сложная, неуловимая связь крови предполагает, что у Поттера был способ выжить, позволив Волан-де-Морту убить только крестраж. У Вас есть основания полагать, что Поттер ведет себя странно? — Нет… я так не думаю, — сказала Гермиона. — Но тогда я бы не знала, какой он на самом деле… без крестража? Он всегда был с ним… но я верю ему. — Возможно, это к лучшему, что Вы с Поттером стали так… близки… в последнее время. Прошу, немедленно сообщите мне, если Вы заметите какие-либо изменения в его поведении. Само собой разумеется, никто не знает, что произойдет, если последняя частица души Лорда будет жить в другом волшебнике. Мы не можем знать, достаточно ли силен возможный фрагмент его души, чтобы повлиять на мысли, поведение. Пожалуйста, приходите ко мне… если Вы что-то посчитаете странным. — Обязательно, профессор… но я… Я буду присматривать за ним, но мы не… так близки, как Вы предполагаете. Мы… просто хорошие друзья… вот и все. Северус поднял бровь. — Тогда я советую быть осторожнее… потому что мальчик либо влюблен в Вас, либо пытается изолировать Вас от друзей по каким-то причинам. — Что? Нет, он ничего такого не делает! Наши друзья прекрасно изолировались от нас сами… он очень расстроен из-за этого. — Значит, Вы поссорились и с мисс Уизли? Ведь она казалась верной подругой, несмотря на разрыв с Поттером. Гермиона вздохнула. — Наверное, я провожу много времени только с Гарри, — сказала она. — Но я нужна ему больше, чем Джинни. — А как насчет того, что нужно Вам? — резко спросил он, и его тон испугал ее. Она вздохнула и посмотрела на него. — Я в порядке, — сказала она. — Я всегда предпочитала книги большинству людей. Гарри — мой друг, и он не виноват в том, что я не общаюсь с Джинни Уизли. Неужели для старосты стало обязательным требованием проводить все свое свободное время в обществе кого-то? Потому что… иначе я не понимаю, какое значение имеет количество моих друзей! Северус почувствовал, как она начала злиться, но его беспокоило только то, что потенциальный «Волд-Поттер» завладел разумом одной из самых сильных ведьм своего поколения. — Простите меня, — холодно сказал он. — Я не хотел обидеть Ваши предпочтения. Я лишь прошу Вас относиться к действиям Поттера по отношению к Вам с осторожностью, пока мы не подтвердим, что часть Волан-де-Морта, которая жила в нем, действительно исчезла. Она быстро успокоилась, и он сделал шаг к ней. — В Вас больше потенциала, чем Вы думаете, Гермиона. Если в Гарри Поттере осталась хоть часть души Лорда, он будет тянуться к Вам, пытаясь завладеть и использовать Вашу силу в своих целях. Проявляйте бдительность, несмотря на Ваши чувства к нему… даже если это просто дружественные чувства. Он посмотрел на нее, все еще сидящую в кресле. У нее было решительное выражение лица. Встав, она поправила мантию. — Я буду осторожна, — сказала она. — Но я все еще верю Гарри. Может, сейчас он и ссорится с Роном и Джинни, но сейчас ему лучше. Он знает, что свободен от Волан-де-Морта, и впервые начал беспокоиться об учебе. Она подняла глаза на Северуса. — Я обещаю рассказать Вам, если замечу что-то подозрительное, — сказала Гермиона. — Или если он попросит меня сварить какие-то Темные зелья посреди кладбища… особенно если это будет связано с кровью. Она слегка улыбнулась. Северус серьезно смотрел на нее, надеясь, что она действительно знает Поттера достаточно хорошо. — Очень хорошо. Я полагаю, уже довольно поздно… Я попрошу Труно отвести Вас в Вашу комнату. Северус едва успел закончить фразу, как Труно появился в кабинете. — Мисс Грейнджер уже готова уйти, сэр? — спросил он, взяв ее за руку. — Одну минуту, Труно. Мисс Грейнджер… если Вам срочно понадобится что-то передать мне, Вы можете позвать Труно. — Да, зовите Труно в любое время! — раздраженно сказал эльф, но затем он улыбнулся Гермионе несколько жуткой улыбкой и поклонился. — Госпожа хорошая и добрая, — сказал Труно. — Она будет звать Труно, если ей что-то понадобится, ведь Винки так занята с маленьким Бобуном. — О, Труно! Вы так назвали малыша? Я бы хотела с ним познакомиться! Труно кивнул, гордо выпятив грудь. — Бобун скоро пойдет гулять, и тогда мисс сможет с ним познакомиться! — О, как чудесно! Я никогда не видела детеныша домового эльфа! — Лилфи. — поправил ее Труно, и они исчезли. Северус плохо спал этой ночью, не уверенный в том, что Гермиона достаточно обеспокоена возможностью того, что Поттер все еще является крестражем. По крайней мере, и она, и Поттер будут под его присмотром до конца года. Неделя прошла достаточно приятно. Северусу очень нравилось обучать своих учеников, особенно наблюдать за тем, как Гермиона делает успехи. У нее были неплохие результаты по зельям — она училась воспринимать создание хорошего зелья как процесс, а не процедуру, которой нужно точно следовать. Три яркие ведьмы в этом классе были весьма конкурентоспособны, и часто было забавно наблюдать за их работой. Они то помогали друг другу, то замолкали, неистово пытаясь сварить самое лучшее зелье. Если он не ошибался, Трейси Дэвис и Гермиона постепенно становились подругами. Возможно, Гермиона недолго будет скучать по взбалмошной Джинни Уизли. Северус также заметил, что Горация Бартрам сбавила обороты в своем флирте. Однажды вечером она попросила его о встрече, чтобы посоветоваться по поводу своего отряда оборотней, и Северус понял, что не испытывает никакого страха перед этой встречей. — Я обязательно вернусь сюда в семь, — сказал портрет Освальдо, крупный, лысеющий, безбородый старик в мантии, обильно расшитой серебряной нитью. — Наверняка у нее на уме что-то большее, чем простой разговор, директор, а? — Пошел вон, старый паршивец! — громко выругался Северус. — Я бы не пропустил такое зрелище! — воскликнул Фердинанд Третий. — Прошло довольно много времени с тех пор, как этот кабинет занял молодой директор… или директриса. Кажется, Галатия была последней, кто здесь как следует порезвился… Насколько я помню, каждый месяц к ней приходил молодой парнишка… — Черт побери! — зашипел Северус, крутясь на месте и размахивая палочкой у стены с портретами в своем кабинете. — Я могу найти хороший чулан для Вас, который никто не может открыть после того, как я его заколдую! Портреты на мгновение замолчали. — Мальчик, успокойся! Я не встречал еще человека, так нуждающегося в хорошем сексе! Она совершенно ясно выразила свой интерес. Почему бы тебе не принять ее предложение? Северус без лишних слов выскочил из кабинета, оставив портреты принимать ставки на то, как долго он продержится, прежде чем Горация окрутит его. Вместо того чтобы убрать любопытные портреты из кабинета, Северус попросил Бартрам встретиться с ним в гостиной директорских покоев. Она пришла ровно в семь, неся сумку, полную книг и свитков пергамента. Он пригласил ее сесть в большое, чуть более удобное зеленое кресло с подушками напротив журнального столика. Она начала освобождать свою сумку, в которой, очевидно, была бутылка красного вина. Почувствовав его взгляд, она тяжело вздохнула. — Не знаю, как Вы, но после такой недели, как у меня, это обязательная программа вечера пятницы. Я решила поделиться с Вами, но если Вы предпочитаете… Северус взмахнул своей палочкой, и на столе появились два бокала. Она без слов разлила вино и развернула один из свитков. — Итак, вот что я запланировала. Я знаю, что Вы один из немногих экспертов по приготовлению Волчьего зелья, а в учебнике так мало об этом зелье и о том, как живут современные оборотни… Я подумала, что Вы могли бы кое-что добавить к моим заметкам. Вы, я полагаю, знали и работали с несколькими оборотнями? Она сделала глоток вина, оставив на бокале отпечаток темно-красной помады. Северус потянулся за свитком, исписанным аккуратным почерком. Он потягивал вино, пока читал. Оно было… весьма приемлемым: сухое, не слишком тяжелое, с легкой горечью. Пока он читал, она пригубила из своего бокала, и ее бледные щеки порозовели. — Вы достаточно раскрыли тему, — сказал он наконец. — Любая дополнительная информация пройдет мимо большинства студентов третьего курса. Вы надеялись, что я что-то добавлю? Она налила себе второй бокал. — Возможно, Вы могли бы рассказать мне немного об изменениях психического состояния, с которыми сталкивается оборотень. Я слышала, что это может привести к довольно резким перепадам настроения, вспышкам гнева… Надо ли им провести несколько дней вдали от семьи и друзей? Северус отпил из своего почти полного стакана. — Эти меры предосторожности обычно не нужны, — сказал он. — Хотя оборотню будет трудно регулировать свое настроение в течение недели до полнолуния. Он сделал еще один глоток под ее пристальным взглядом. — Понятно, — тихо сказала женщина. Она медленно наклонилась вперед и взяла перо, дописав несколько строк в свои записи. Усевшись обратно в кресло, она снова изучала его. — Как проходят Ваши занятия с учениками углубленного курса? Северус уже допивал свой бокал. — Лучше, чем ожидалось, — сказал он, потянувшись за почти пустой бутылкой. Он налил себе чуть-чуть. — Студенты преуспевают. — Им повезло, что у них есть Вы, — сказала Горация. — Я бы ухватилась за эту возможность, хотя, возможно, я была недостаточно хорошей ученицей, чтобы быть удостоенной такой чести. Северус ничего не сказал. — Вы все еще не помните меня как студентку, профессор? Я знала, что трансформация моей внешности, вероятно, шокирует Вас, но разве Вы не помните застенчивую, высокую девушку с длинными волосами, которая цеплялась за каждое Ваше слово на уроках зельеварения? — Я помню Горацию Лэнгли, — сказал он. — Та девушка едва ли похожа на женщину, которую я вижу перед собой. Вы хотите, чтобы я поверил, что это были вы? — Профессор, — она сделала большой глоток из своего бокала, опустошив его до дна. — Причина, по которой Вы меня не узнали, заключается в том, что я изменила внешность. Не по своей воле… это было сделано, чтобы исправить уродство от проклятия. Мой косметический целитель весьма хорош, нужно признать. Мне даже пришлось получить специальное разрешение в Министерстве, чтобы задокументировать изменения в моей внешности. Заинтригованный, Северус сыграл ей на руку. — Какова же Ваша история, мисс Бартрам? — спросил он. Она рассказала ему, в очень нечетких чертах, свою неприятную историю жизни: она выросла в большой, бедной, чистокровной семье, была старшей из пяти детей, ее мать была лгуньей и мелкой воровкой, ее отец жестоко обращался с ней. Она стала суррогатной матерью, когда ее мать умерла на шестом курсе Хогвартса. Ее младшие братья и сестры были отправлены жить к богатой, но в конечном счете жестокой тете в Штаты — невестке ее матери, которая была вдовой. Она согласилась взять детей, но обращалась с ними как с прислугой, когда они были дома на каникулах. — Я узнала, что мой отец был Пожирателем смерти на седьмом курсе, — продолжила Горация. — Он продал наш дом и исчез. Я переехала в Австралию со своим парнем, так как мне некуда было идти, и у меня не было других амбиций, кроме как убежать от своего прошлого. Я проработала официанткой три года, после чего решила следовать мечте и стать аврором. Северус сидел, держа в руках пустой бокал, и ждал, когда она продолжит. — Я проработала в Министерстве не более нескольких месяцев, когда это случилось. Я выполняла работу по привлечению нескольких бывших Пожирателей смерти, и оказалось, что один из них — мой собственный отец. Он был схвачен и до сих пор находится в Азкабане за убийство пяти человек. Именно мой отец наложил на мое лицо плотоядное проклятие и отправил меня в больницу Святого Мунго почти на год. Мои братья, Чарльз и Джулиус, все еще в Штатах. У них свой бизнес по выпечке тортов, и они только что сообщили мне, что им могут предложить снять передачу. Так что, хотя она и мерзкая женщина, я невероятно благодарна своей тете за то, что она взяла их к себе… иначе они могли бы стать такими же, как наш отец. Горация встала и опустилась на диван к Северусу. — Разве ты не помнишь, как утешал меня, когда умерла моя мать? Как декан факультета, ты вызвал меня к себе, чтобы поговорить со мной о моих плохих отметках, и когда ты узнал причину… ты все понял, будто сам знал боль от потери родителей в юном возрасте… Она коснулась его руки, и Северус вздрогнул. — Ты сказал мне сосредоточиться на учебе и предостерег меня от увлечения определенной компанией… не то чтобы у меня был соблазн стать похожей на моего отца… но я всегда задавалась вопросом, говоришь ли ты из собственного опыта. Правильно ли я полагаю, что у нас были одни и те же невзгоды? Нелегко быть бедняком на Слизерине, со всеми этими старыми чистокровными семьями… Северус встал и отвернулся от нее, эти слова задели его, вызвав воспоминания, которые он предпочел забыть. — С того момента, как мы поговорили, я сходила с ума по тебе, — рассмеялась она. — Я едва могла сидеть на твоих уроках! Неужели ты не замечал? — В то время у меня было много других забот, — мрачно ответил он. Он почувствовал, как она встала позади него. — Я не могла забыть Вас, профессор Снейп, — с тоской сказала Горация. — И я все еще считаю Вас очень привлекательным… Северус повернулся и увидел, что она практически припала к его груди. — Профессор Бартрам, — сказал он с некоторым трудом. — Я должен настаивать на том, чтобы Вы немедленно ушли. Это совершенно неподобающее поведение для профессора Хогвартса. Тем не менее, он не хотел отталкивать ее. Она перестала улыбаться и осторожно наклонилась к нему и мягко поцеловала его в щеку, а затем в губы. Северус почувствовал, что ему не хватает воздуха и вспомнил, что нужно снова дышать. Он позволил себе шевельнуть губами в ответ, и Горация издала стон. Северус закрыл глаза, когда она углубила поцелуй, он не мог думать ни о чем, кроме этого момента, и тут он вспомнил, как Гермиона целовала его в Больничном крыле под вспышкой камеры Риты Скитер. Северус тут же отпихнул Горацию, словно обжегся об нее. Настроение, конечно, было испорчено, и Северус понял, что было бы неразумно продолжать отношения с такой испорченной и невротичной женщиной, какой казалась Горация Бартрам. Интрижка с женщиной, которая была одержима им уже много лет, наверняка была бы опасной. — Что… что случилось? — пролепетала она. — Я попросил Вас уйти. — сказал он. — Я… я… уйду… если ты хочешь, — сказала женщина в замешательстве. — Но мне показалось, что Вы хотите, чтобы я осталась… — Профессор Бартрам, я хочу, чтобы Вы немедленно ушли и больше никогда не повторяли подобных действий! Мы останемся коллегами и точка! Она начала кидать вещи в свою сумку, смеясь. — Коллегами? Вы едва признаете во мне выпускницу своего факультета! Я думала, ты просто пытаешься меня поддеть, но оказалось, что ты просто последний подонок, Северус Снейп! Она выскочила из комнаты, слегка споткнувшись о порожек. Северус последовал за ней к двери, уже чувствуя угрызения совести из-за своих слов. Конечно, она была немного сумасбродной, но в целом вполне приличной ведьмой, особенно учитывая ее прошлое. При других обстоятельствах — а именно, при отсутствии ее беспочвенной одержимости им — они могли бы весело провести время. Они могли бы даже стать друзьями. Небольшой вздох, и Северус наконец заметил еще одну фигуру, стоявшую в коридоре. Гермиона. — Гермиона, что случилось? — спросил он, так как ее присутствие могло означать только одно из двух: она что-то заметила во время обхода этой ночью, или что-то произошло с Поттером. — Это может подождать, — ответила она и поспешила уйти прочь. Только позже Северус заметил, что Горация оставила на его губах отпечаток красной помады.