Моё море(Выбери меня)

Феликс пробегает пальчиками по заколке, что подарил ему Чан. Два с половиной года пролетело как один миг, Крис дослужился до нового звания, и омега верит, что Чан сможет дослужиться до капитана. Ликс привык жить мечтой Чана, привык его поддерживать. И он готов это делать даже в разлуке. Он не может точно вспомнить, когда стал испытывать к старшему чувство большее чем привязанность. Нельзя сказать, что это произошло внезапно. Просто со временем Ли понял, что засматривается на альфу. Он отмечал как горят глаза Чана, когда он рассказывает о своей мечте, как перекатываются мышцы под загорелой кожей во время работы, и ловил себя на мысли насколько комфортно ему в чужих руках, когда Чан укутывал его объятиями. Феликс тянулся к старшему и ничего не мог с собой поделать. Да в общем-то и не хотел. Когда Хан и Хван зажали его в углу во время очередных посиделок и спросили, что у омеги к Чану за интерес, тот абсолютно не раздумывая ответил: — Я его люблю. Джисон с Хёнджином опешили от такой прямолинейности, но просьбу сохранить всё в тайне, выполнили. Ликс не хотел обременять старшего, надеясь, что со временем перегорит. Время шло, а чувства не угасали. Кристофер казалось не замечал желания младшего стать ближе, а уж когда после инцидента на пристани, в достаточно грубой форме, заявил, что Ликс для свадебных заколок маловат, омега в долгу не остался. Вспылил и поругался с Чаном, уносясь в пустующий грот. Там было страшно — вода окружала со всех сторон, полумрак гнетуще действовал на психику. Ликс боялся, но путей отхода не было. Самой большой неожиданностью был Чан внезапно вынырнувший из воды в поисках младшего. И Феликс вновь растаял от собственной любви, поддался порыву и прижался к альфе в поисках защиты. Чан же робко, и едва ощутимо поглаживал омегу, силясь успокоить. Ликс млел, и захлёбывался собственными слезами, считая, что старший никогда не разглядит в нём спутника всей жизни. Чан был влюблён в море, но Ликс морем не был. Омега поправляет макияж у большого трюмо, предаваясь воспоминаниям, как в дверь комнаты входит папа. Он любовно смотрит на собственного сына и подходит ближе. — Ты возьмёшь эту заколку? — Он указывает на украшение, подаренное Чаном. — Эта самая дорогая что у меня есть. Папа качает головой, зная, что заколку подарил сыну человек, которого тот любит всем сердцем. Он давно заметил тягу младшего к альфе, но предпочёл наблюдать. Дети должны разобраться сами. — Её же снимет другой человек… — Значит так тому и быть. Старший омега осматривает повзрослевшего сына, течка была в прошлом месяце, и теперь Ликс должен был выйти на площадь показывая, что достиг совершеннолетия. На Феликса заглядывались многие альфы, только вот самого дорогого для сына сейчас не было в городе. Заметно, что Феликс нервничает — покусывает губы и теребит нервно подол юбки. Традиционные одежды делают Ли еще более хрупким, чем его мальчик есть на самом деле. Папа берёт в руки расческу и принимается укладывать волосы сына в причудливую прическу, закрепляя одной заколкой. — Ты очень красивый, Ликси. Младший благодарно кивает, а отец хмурится. В глазах сына такая плещется тоска, что тошно становится. Кристофер не приезжал уже полтора года, но исправно присылал письма, без возможности послать весточку в ответ. Младший старался себя подбадривать как мог, но тоже постепенно сдавался — альфа писал обо всём, кроме собственных чувств, поэтому Ли воспринял поцелуй на пристани не более чем всплеск эмоций. Родители Чана только грустно вздыхали. Они-то совсем не против забрать Ли в свой дом. Папа порывисто обнимает сына и шепчет на ухо: — Всё будет хорошо. Младший улыбается солнечно. В дверь дома стучат, и внизу раздаются шумные голоса друзей омеги — Минхо и Хана. Ликс сбегает по ступенькам, шурша многослойной юбкой и заставляет застыть парней в восхищении — традиционные одежды очень подчеркивают фигуру Ликса, а лёгкий макияж и замысловатая прическа делают капельку взрослее. — Пап, отец! Не вернусь пока не натанцуюсь! — Щебечет Ли и утаскивает друзей в сторону площади. Честно говоря, у Феликса настроение отсидеться где-нибудь в углу площади или на излюбленном пляже, но родителям такое он сообщать не намерен. Не то окружат заботой, что еще хуже станет. Он было договорился с Минхо и Ханом что альфа заберёт его заколку, но у Джисона самого течка началась, так что теперь ему не терпелось выйти на площадь, и Ликс не хотел отбирать у друга такую возможность. Хан пытался пошутить про гарем для Минхо, но глядя в грустные глаза друга стушевался и перевел тему. Ликс знал, что неволить его никто не будет, а любому другому альфе он всегда откажет. Но очень хотелось, чтобы заколку в первый и единственный раз с него снял именно Чан. Они приближаются к площади — год от года ничего не изменяется в традиции всё те же яркие огни, звонкий смех и музыка звучащая на все окрестности. Феликс смотрит на Минхо замершего рядом с омегами и улыбается ему, подталкивая на сторону альф. — В центре круга налюбуетесь друг на друга. — А когда альфа уходит, тянет за руку Хана. — Время сиять для единственного альфы, Ханни. Джисон неуверенно кивает, глядя на друга и костеря Кристофера последними словами, но позволяет себя увлечь к танцующим. Ликс не выходил на площадь после того как Чан уплыл, но мастерство продолжал оттачивать у себя дома. Ему бы с его настроением спрятаться в задних рядах, но внутреннее чутьё подталкивает его занять место в самом центре. Ликс замирает в полоборота выставив вперёд ногу на носке и складывая ладоши в хлопке. Глаза омеги прикрыты, а сам он натянут как струнка, прислушивается к ритму, отсчитывая такт, и в очередной перебор вступает, начиная общий танец. Пара хлопков и глаза омеги распахиваются, глядя сквозь толпу — всё равно того, кто нужен в ней нет — Ликс цокает каблучками по брусчатке, движется вперёд к краю альф хищно и плавно, замечая на себе оценивающие взгляды, но полностью игнорируя их. Остальные омеги подтягиваются, выбивая нужный ритм, и Феликс растворяется в танце — резко отставляет ногу в сторону, слегка приседая, пальцы приподнимают юбку, позволяя увидеть стройные лодыжки. Медленно подтягивает ногу обратно, плавно выпрямляясь и бьёт каблучком, высекая искры. Замечает краем глаза довольных Хвана и Чанбина, что пришли на площадь поддержать друга и сейчас наслаждаются устроенным представлением. Горькая мысль, что тот кому представление адресовано его не увидит, скребется в затылке, но Ликс встряхивает головой и продолжает двигаться, следуя музыке. Первые парочки уже обосновались в центре площадки, и Феликс замечает Хана и Минхо среди них. Быстро радуется за друзей, и прикрывает глаза, отдаваясь танцу. Движения вбиты в голову до полного автоматизма, а потому омега не задумывается при смене музыки — он кружится, замирает и хлопает. Удивляется только, когда чья-то рука располагается между его лопаток, позволяя отклониться, а чей-то любопытный нос ведёт по тонкой шее. Жест вообще-то достаточно интимный и омега уже хочет отвесить оплеуху незадачливому ухажёру, но распахивая глаза встречается с тёмными, полными обжигающего обожания, глазами Кристофера. А потому расслабляется и позволяет себя дальше вести… Его альфа вернулся. Чан прибывает в родной порт под тот самый праздник. Отпуск в этот раз предоставили длинный, и Крис очень торопился. Внутреннее чутьё, да и собственное желание объяснится с Феликсом жглось в груди, подгоняя альфу. И не зря. Проходя мимо площади, он заметил в толпе блондинистую макушку и оцепенел. У Феликса была течка. Феликс танцевал. Феликса могли увести. Внутренний альфа зарычал от последний мысли, требуя решительных действий. Чана выводит из транса удар в плечо, и он поворачивается, видя перед собой ухмыляющегося Чанбина. — Успел, да? Чего застыл? Он только начал. Торопись пока его не взяли в оборот. Крис заторможено кивает, оставляя друзьям заплечный мешок, и протискивается в толпу чтобы оказаться среди танцующих, не сводя взгляда с Ли. Тот танцует, закрыв глаза — сосредоточенный, бровки нахмурены, а нижняя губа закушена. Чан взглядом отгоняет какого-то ретивого альфу, что намеревался подойти к Феликсу и остается с ним один на один. Он подходит к младшему совсем близко, и прижимает к себе, вспоминая танец — сейчас Ли должен отклониться. Омега так и поступает, а Чан не удерживается и ведёт носом по тонкой шее, вдыхая новый запах младшего. И довольно урчит. Феликс пахнет морем. Ли в его руках напрягается и распахивает глаза встречаясь с его собственными. Узнаёт альфу и успокаивается. Танец еще не закончен. Чан возвращает Ликса в вертикальное положение, ловит его улыбку, обходит по кругу, как когда-то делал Минхёк. Но если тогда это не понравилось Крису, то сейчас собственные движения ощущаются правильно. Омега продолжает закусывать губу, но на этот раз, чтобы сдержать улыбку, и смотрит на альфу ласково, так что последнему хочется плюнуть на традиции и унести младшего к себе домой. Залюбить, заласкать и извинится за свою непроходимость. А еще поблагодарить за терпение. Крис сдерживается из последних сил и лишь когда Феликс оказывается лицом к лицу с ним, вглядывается в его глаза спрашивая разрешения. В глазах младшего плещется такая любовь, что больно становится от осознания, что альфа был так слеп. Хотя мог быть так счастлив. Чан протягивает руку, ощущая под пальцами свой подарок, и выдёргивает её одним слитным движением. Сложная прическа Феликса распадается, и отросшие волосы обрамляют кукольное лицо мягкими волнами. Чан чувствует, что тонет в Ликсе — в его глазах, чувствах и запахе. Его любимое море всегда было рядом. Вокруг продолжается танец, но парни не замечают никого, словно весь мир перестал существовать. Крис прикрывает глаза собираясь с мыслями, а когда распахивает, то два голоса раздаются в унисон: — Я люблю тебя. Чан хватает омегу за руку и уволакивает в сторону своего дома. Омега не сопротивляется, а родителей так удачно не оказывается дома. Кристофер прикрывает дверь в собственную спальню, краем глаза отмечая что постель заправлена свежим бельём. Но это сейчас не имеет значения. Важен только Феликс, что застыл посреди комнаты, смотря на альфу. Чан делает шаг вперёд подбирая слова. — Феликс, я… Я так люблю тебя. Я так долго был слеп, и ты столько всего от меня вытерпел, и я не представляю, что должен сделать, чтобы хоть немного искупить свою вину… — Скажи условие, при котором ты вернёшь мне заколку? — Ты выйдешь за меня? — Да. Альфа больше не сдерживается и подлетает к Феликсу, стискивая того в объятиях. Отстраняется и быстро-быстро оставляет лёгкие поцелуи на родном веснушчатом лице. Ликс счастливо смеётся, и его смех серебряным колокольчиком звучит в сердце альфы. Он счастлив. Чан прижимает их лбы к друг к другу и пытается восстановить дыхание. Однако, омегу бездействие не очень устраивает, и он хочет принадлежать Чану до конца. Ликс прижимается к пухлым губам альфы нежным поцелуем — прикусывает нижнюю губу, скользит руками по плечам альфы и проникает своим язычком внутрь чужого рта. Кристофер урчит, и прижимает Ликса к себе сильнее, заставляя застонать. Младшему нравится ощущать сильные руки на себе. Уже не по-дружески, а с собственническими замашками. Они оказываются на кровати Чана, не отлепляясь друг от друга — постоянно целуясь и лаская. Избавляются от одежды и Крис в голос стонет, оглядывая тело под ним. Феликс выглядит прекрасно — блестящий взгляд, алые скулы, светлая кожа и припухшие губы. Чан припадает поцелуем к тонкой шее и чувствует, как Ли отзывается — выгибает спину и вплетает маленькие пальчики в чужие волосы. И хоть у Криса не было опыта — Феликс первый омега, с которым он оказался в постели — интуиция и отзывчивость младшего направляют его. Желание занежить Феликса клубится в груди и Чан ему не противится — оставляет влажные поцелуи на ключицах, спускается губами на выступающие рёбра, оставляет метки на мягком животике. Поглаживает стройные бёдра, целует тазовую косточку и приставляет палец к сочащемуся смазкой входу, возвращаясь к желанным губам. Проникает внутрь осторожно и сцеловывает сладкие стоны. — Можешь добавить еще один. — На грани слышимости шепчет Феликс, и Крис кивает, слушаясь. Он знает про подготовку от старших товарищей, а поэтому, когда в Ликса входит уже четыре пальца, а комната наполнена совсем уж неприличными стонами и хлюпаньем, а сам Ликс выглядит божественно — заласканным и жаждущим, Чан приставляет головку собственного члена к разработанной дырочке и медленно проникает внутрь. Он смотрит внимательно за эмоциями на лице омеги и погружаясь полностью, замирает давая привыкнуть. Ли смотрит ему в глаза, а заглядывает в самую душу и Чан вновь припадает к губам младшего начиная медленно двигаться. Феликс поощряет старшего сладкими стонами и ласковыми поглаживаниями, призывая увеличить темп. Но Чан предельно осторожен — он волнуется за своего хрупкого мальчика, а потому нежен до безумия, что заставляет расчувствоваться омегу и пустить слезу. Альфа сразу же сцеловывает их своими губами, шепча на ушко всякие глупости и ускоряясь. Он плотно прижат к телу омеги, и трение тел дополнительно стимулирует член младшего, а когда Чан задевает простату, так вообще подбрасывает на кровати, заставляя рот распахнуться в немом крике, а пальчики впиться в чужие предплечья. Альфа запоминает реакцию и старается теперь двигаться в этом направлении — он сам близок к тому что бы кончить и заполнить Ликса своей спермой, но хочется сначала довести до оргазма младшего. Долго ждать не приходится и через пару минут размашистых толчков Феликс напрягается всем телом, и кончает, не прикасаясь к себе. Крис видит насколько хорошо его мальчику, и с последним движением проталкивает свой узел внутрь омеги, кончая и начиная вязку. Чан аккуратно укладывает засыпающего Феликса на себя и накрывает их одеялом. Они будут сцеплены пару часов, возможно Ликс понесёт потомство уже после первого раза, но Чана это беспокоит мало, так как на утро он всё равно собирался просить благословение у родителей омеги. Ликс прижимается губами к шее Криса и шепчет, засыпая: — Мой альфа… — Мой омега. — Так же тихо отвечает ему Чан, поглаживая спину Ли. — Моё море… Утром парни — помятые и бесконечно счастливые — спускаются в столовую заставая там своих родителей, которые как ни в чем не бывало пьют чай. Ликс краснеет, а Чан приосанивается, сжимая чужие пальчики. — Доброе утро. — Доброе. — Отзываются старшие и ехидно смотрят на детей. — Давайте к столу, думаем вам нужно восполнить силы. Младшие усаживаются рядом, приступая к завтраку. Какое-то время их не трогают — взрослые обсуждают последние новости, но едва тарелки детей пустеют, папа Чана обращается к папе-омеге Ли: — Полагаю, Феликс теперь живёт у нас? — Ну то, что твой сын забрал заколку с Феликса еще ничего не значит. — Старший омега, откидывается на спинку стула. — Может он отдаст её за поцелуй моего Ликса. Ликси давится, а Чан вмешивается в разговор: — Я отдам её только если Феликс выйдет за меня. Старший прищуривается: — Я хотел выдать его за капитана. — Кристофер станет капитаном. — В этот раз отвечает Феликс. — И я дождусь его. Папа смотрит на то как воинственно настроен его сын и усмехается, обращаясь к старшему Чану: — Ну тогда полагаю нам следует обсудить подготовку к церемонии. Раз они уже всё решили. И думаю какое-то время вам придется пожить у нас… Чан и Ликс выдыхают расслабленно и сбегают из-за стола к своим друзьям — Хан светится счастьем, а Минхо довольно поглаживает заколку у себя в кармане. В этой парочке никто не сомневался. Чанбин с Хёнджином возвращают вещи что Чан оставил на площади и поздравляют с тем что тот наконец-то прозрел, а то сил не было уже смотреть как он изводит младшего. Кристофер краснеет и прижимает Феликса к себе плотнее, утверждая что теперь-то он младшего никуда не отпустит. Уже вечером, Чан тянет Феликса в сторону своего дома, а младший не сопротивляется. они оказываются в уже знакомой комнате с вновь перестеленным постельным бельём, и, как и в прошлую ночь отдаются на волю своих чувств. А после, разморённые и переводящие дух, укутываются в одеяло, сплетаясь конечностями. Кристофер поглаживает спину младшего, слушая его довольное урчание под боком, и задаёт вопрос: — Ты правда дождёшься меня? Феликс фыркает: — Ну я вообще-то тоже мечтал выйти замуж за капитана. Свадьба конечно состоится раньше… — Ликс приподнимается на локте, заглядывая в глаза возлюбленного. — Но я не хочу, чтобы ты отступал от своей мечты. Вдобавок, если я всё-таки забеременел тебя же оставят со мной рядом на три года. Станешь капитаном чуть позже, это не так страшно. Чан внимательно смотрит на омегу, и видит только бесконечную уверенность в собственных словах. А потому притягивает младшего ближе, целуя: — Мой омега. Моё море…