Проклятая кровь

Была глубокая ночь и на улицах Бесконечного королевства не было видно ни души. В главном дворце только из одного окна было тусклое свечение ещё не погашенных свечей. В плохо освещённой комнате сидело двое, очень похожих друг на друга человека. Младший из них мирно устроился на кожаном диване бардового цвета, отдалённо напоминающий цвет его глаз. На нём была меховая походная накидка, усыпанная уже почти растаявшим снегом. Казалось, что его тело до сих подрагивало из-за холода, возможно из-за этого он даже простудится. Хоть внешне он казался спокойным и его лицо почти ничего не выражало, но внутри бушевала буря. Место, из которого он хотел так долго сбежать снова его пленило, и теперь имея хоть какое-то представление о свободе – становилось больно, но за этой болью так же была очень слабая надежда. Может они придут за ним? Но в голове как на зло пронеслось нравоучение его дяди, «Не привязывайся к людям, они не задержаться в твоей жизни надолго». Мысль, что всё это было его глупой детской ошибкой его никак не покидала. Страх сводил конечности до судорог. Старший в комнате стаял возле окна, держа в руках канделябр, и смотрел на ночные улицы королевства. Он не мог знать о чём тот думал, он лишь видел, как тот временами сжимал железку в своих руках до скрипа. Его фигура в этом закрытом офисе казалась очень большой и величественной. Почему же он не кричал? Не кидался книгами? Сжимал его плечи до хруста и спрашивая шёпотом, «Почему ты хочешь бросить меня? ... Я буду тебя любить…Ты самое дорогое, что у меня есть...», и ещё много похожего бреда, пока его слова не отразятся на подкорках мозга. Всегда, после каждой попытки сбежать, он приводил меня в эту комнату и начиналось представление. Он любил меня, это я прекрасно понимал, но на сколько больна его любовь- я понять до не давнего времени не мог. Я не помнил маму, ведь я был слишком мал тогда, а всю остальную жизнь свою привязанность ко мне выражали именно так. Только побывав под опекой Молонов он понял, как заблуждался… Он услышал как-что- то поставили на стол, раздались громкие шаги, приближающиеся к нему. Внутри всё сжималось, страх наполнял его до краёв. Он боялся его. Он ненавидел, когда он становился таким. Где его обычный милый и забавный старший близнец? Ответ очень прост – за дверями этого кабинета. Он чувствовал руки при обнимающие его со спины и то как кончики пальцев чуть ли не рвали его одежду. Голову, что легла на его плечо, зарываясь в волосы, которые до сих пор были скрыты маскировкой, и мех накидки. Громкое глубокое дыхание прямо под ухом, пытающиеся насладиться запахом владельца тела. У него не было нужды смотреть на того, кто это делал, он и так всё прекрасно знал и что будет потом. Главное было молча всё это вытерпеть и тогда его отпустят без наказания. *** Он не любил вспоминать тот разговор месячной давности, который состоялся сразу после возращения домой. Он тогда зря надеялся на благосклонность брата если будет молчать. Были и крики в порыве гнева старшего, и крушение кабинета, и само наказание. А потом понимая, что тот наделал- извинялся, обнимая его обессиленное тело, пока тот не упал в обморок. Но он молчал, не провоцировал. Нужно было лишь пережить этот заскок и скрепя душой – прощать. Потому что любил и уже привык к этим эмоциональным качелям. Правильно Саиеру говорил, когда заявлял, что в нашей семье нет людей, здесь только монстры и сумасшедшие ублюдки. Каждый мог не моргнув и глазом - рубить головы и устраивать геноцид. Целью главы семейства было стать богом нового мира, звучит даже как-то смешно. Но он жил в таких условиях и не будет врать, волей не волей перенимал многие их качества, но прятал глубоко в себе не опускаясь до их уровня. Не тогда, когда понял, что можно жить по-другому. Не тогда, когда начал желать быть обычным человеком. Не тогда, кода получил на это шанс. *** Этим вечером он ожидал гостя. Его можно было назвать одним из самых шатких союзников, в силу их положений. Герцог Фредо – по совместительству предводитель вампиров. Одна из самых влиятельных фигур королевства. Единственная причина почему он помогал мне с побегами была в том, что после этого силы и внимание моего брата сразу переключается на мои поиски и ещё большей слежкой за героями. Пока каждый получал свою выгоду, все будет хорошо и не о чем волноваться. И хоть далеко не каждый мой побег был удачным – своих сообщников я никогда не сдавал. Выпивая очередную кружку бодрящего кофе, он услышал карканье вороны и шум крыльев, исходивших от окна. Незамедлительно подойдя к подоконнику, Кейл увидел красиво запечатанное письмо с фамильным гербом Фон Энджелинов. Парень уже поставил кружку на рабочий стол и хотел прочитать послание, как раздался стук в дверь. Из-за неё послышался уставший человеческий голос, что был до жути знаком, «Кейл, я пришёл прочитать тебе книжку перед сном, ты ведь это любишь? Конечно любишь...а ещё я буду ругаться. Почему так поздно, а ты не спишь?» Быстро спрятав письмо в стол и приведя себя в презентабельный вид, Кейл осмотрел комнату на наличие запрещённых вещей и, убедившись, что все хорошо, пошёл открывать дверь. Он знал, что Берроу может войти сам и даже без предупреждения, как и делал, но не часто. Это было что-то на вроде правила между ними двумя, которое они соблюдали посещая вечером комнаты друг друга. «Я не думал, что твоя персона вообще может отвлечься от работы, в такое то время» «Ты слишком высокого обо мне мнения донсенг», старший ухмыльнулся и вошёл в комнату, присев на стул рядом с кроватью, «Не заставляй меня ждать, ты должен ложиться пораньше, как и подобает хорошим детям», он похлопывал по поверхности кровати, говоря строгим тоном. У меня не было причин его ослушиваться. Письмо я мог прочитать и завтра втайне от него, да и настроение у этого ублюдка было хорошее, по-видимому. Желания получать новые раны по верх старых ещё не затянувшихся – тоже не было. «Ладно, уже иду», бурчал себе под нос, пока ложился в кровать, сразу же почувствовав, чью то ладонь на моей голове. Она спокойно гладила меня и наводила дремоту. Берроу достаёт свой любимый по всей видимости роман про рыцаря и принцессу, начиная мне его зачитывать, дожидаясь пока я усну и не буду видеть, как он смотрит на меня не отводя глаз ещё несколько долгих часов в полной темноте.