Куда не доходит свет

Сейчас Драко Малфой никогда не предполагал, что будет путешествовать по миру. Возможно, по лучшим местам — экзотическим островам или историческим достопримечательностям. Но если бы кто-нибудь сказал ему десять лет назад, что он будет разгуливать по улицам Мумбаи, или жить в трущобах Сан-Паулу, или спать под звездами Каракорума до того, как ему исполнится тридцать, он бы рассмеялся и назвал этого человека сумасшедшим. Но десять лет — немалый срок. С тех пор Драко прожил тысячу жизней и столько же забрал. Два года и шесть месяцев назад Он впервые увидел ее в понедельник. Драко прибыл на место проведения мероприятия за четыре часа до начала, предъявил свой поддельный значок службы безопасности и следующие два часа изучал коридоры и пути отхода. Он как раз приготовился отлевитировать десять килограммов перуанского порошка мгновенной тьмы под купол амфитеатра, когда началась какая-то суматоха. Двери с грохотом распахнулись, и Драко услышал знакомый голос вперемешку с бурчанием охранника, мимо которого проскользнул ранее. Гермиона Грейнджер. Драко не шевелился и завороженно наблюдал из тени, как она, сотрясая копной диких кудрей, спорит с тем самым охранником, а затем с его начальником, указывая на трибуну и размахивая своими записями. Мужчинам потребовалось меньше пяти минут, чтобы уступить. И в тот момент, когда Драко сообразил, что пора бы уже очнуться от странных детских мечтаний, Гермиона Грейнджер вышла на сцену, включила свет и полдюжины раз прочитала свою заготовленную речь. В тот день должно было произойти убийство норвежского дипломата. На случай, если затея с порошком провалится, у Драко был запасной план, а после него — еще два запасных. Но ни один из них он не выполнил. Когда Робардс потребовал объяснить, почему Малфой потерпел неудачу и был вынужден провести три дня в Осло, чтобы закончить работу, Драко обвинил во всем слежку. Правда же заключалась в том, что он, сидя под потолком амфитеатра, не мог оторвать взгляд от Гермионы Грейнджер — от того, как она наклонялась вперед, сплетая пальцы, и свет играл на ее локонах. Сейчас Драко знал, что каждый город — это живой, дышащий организм. И в его профессии знание пульса города, умение влиться в его недра могло стать разницей между жизнью и смертью. Большинство городов были слишком сложны, чтобы описать их одним или двумя словами, но если бы Малфою пришлось выбрать одно для Лондона, то это было бы равнодушие. Равнодушие к гниению и коррупции, которые распространились после падения Волдеморта, как паразитические корни, удушающие древнее дерево. Два года и один месяц назад Черногория была прекрасна. Грейнджер — еще прекраснее. Это была третья поездка Драко в Черногорию, но первая, о которой знало Министерство. Захудалые мотели, в которых он останавливался, не могли сравниться с роскошным курортом, выбранным МКМ для проведения недельного саммита, а очарование древнего города не могло сравниться с тем, как платье Грейнджер облегало ее задницу. Грейнджер и ее коллега ужинали в ресторане отеля, что сыграло не последнюю роль в выборе Малфоем бара, а когда они закончили и разошлись в разные стороны, он не удержался и пошел за ней, чтобы получше рассмотреть. — Можешь перестать преследовать меня. Драко замер, а его пульс заколотился так, как обычно бывало в ситуациях на грани жизни и смерти. — Я ничего такого не делал. На ее губах заиграла улыбка. — Давно не виделись. Может, выпьем? — Давай. Грейнджер заказала коктейль, о котором Драко никогда не слышал, и медленно потягивала его, изучая Малфоя из-под ресниц. И пока она рассматривала покрой его одежды и блеск его ботинок, он думал о том, показался ли сам ей хотя бы на мгновение таким же очаровательным, как и она ему. — Итак, — начала она. — Министерство государственной безопасности. Драко поднял бровь. — И откуда ты это знаешь? — Я просмотрела твое досье. — Ах, — его кровь забурлила от предвкушения. — А ты… Министерство юстиции? — Ага, — глаза Грейнджер все еще блуждали по нему, того же оттенка, что и его ви́ски. — И как тебе работается аналитиком? — Неплохо, — ответил Драко. — А каково тебе быть помощником генерального прокурора? — Мне все нравится. На ее лице мелькнула грустная тень, и Драко попытался составить в уме список того, что могло ее вызвать. Грейнджер возилась со своим браслетом. — В любом случае представь мое удивление, когда я узнала, что Драко Малфой работает в МГБ, — она натянуто рассмеялась. — Как так вообще случилось? Шесть лет назад родителей Драко убили в результате неудачной попытки вымогательства. Тогда это не было редкостью. Вообще-то, Поттер закончил так же. Вскоре после трагического события к Малфою обратились из МГБ с предложением о работе. В то время он был еще подростком, но люди из Министерства усвоили простую истину: из сирот получаются лучшие убийцы. Грейнджер качала лодыжкой, привлекая его внимание к разрезу ее платья. — Ох, ну знаешь, — Драко пожал плечами, потягивая свой напиток. — Это долгая история.

***

Они просидели там до закрытия бара, обмениваясь колкостями и историями. После Драко проводил Грейнджер до ее номера, отставая от нее на шаг или два, запоминая размах ее бедер и форму задницы. Когда она, наконец, обернулась, в воздухе повисла напряженная тишина невысказанных слов. Под этим углом он хорошо видел округлость ее груди, отчего к паху незамедлительно прилила кровь. — Малфой, я… — Грейнджер сглотнула, взволнованно дыша. — Я знаю, что ты делаешь на самом деле. Драко моргнул. Его словно окатили ледяной водой. — Я понимаю, что это необходимо, но надеюсь, ты не будешь возражать против моей честности, когда я скажу, что мне очень жаль. Я бы хотела, чтобы это был кто-то другой, — она одарила его тоскливой улыбкой и проскользнула в свою комнату, оставив его наедине с бешено крутящимися в голове мыслями, наполовину твердым членом и стискивающим ребра разочарованием. Сейчас Драко все еще ждал ее. Несколько минут назад он почувствовал первые уколы тревоги — во рту пересохло, а дыхание участилось. Эмоции, которые он привык отделять от работы, становились все беспорядочнее, мутнее и возникали все быстрее, независимо от того, что он делал и где находился. Конечно же, это Грейнджер вывела его из равновесия. Она выбивала почву из-под его ног годами, еще когда они учились в школе, а мир был ярким и цельным. Драко откинул голову назад, сосредоточившись на том, чтобы заблокировать ощущения в груди, загнать страх и ужас глубже в сознании, пока они не вырвались на свободу. — Мне доложили, что ты эксперт по окклюменции, — заявил Робардс, когда Драко только приняли на работу в МГБ. — Тебе это пригодится. Год и десять месяцев назад Это был день полного заседания Визенгамота, и Робардс небрежно отнесся к вопросам безопасности. Драко попытался скрыть свое разочарование, когда начальник вызвал его тем утром и перенаправил в архив вместо привычной работы по охране суда. Разбирательство с чиновником ОММС, обвиняемым во взяточничестве, могло продлиться не меньше месяца. Грейнджер должна была присутствовать там, представляя офис генерального прокурора. В то утро Драко не придал особого значения этому странному поручению. Не думал он и о том, что Робардс сам отказался присутствовать на суде. Но как только со стороны залов Визенгамота раздался оглушительный взрыв, выбивший папку из его рук, Драко все понял. Он выбежал из архива, следуя за грохотом, от которого тряслись стены и падали полки. Малфой застыл на пороге и, когда взрывы прекратились, рванул вперед по разрушенному коридору. Сквозь сильный дым и крики Драко пробирался через завалы, освещая Люмосом искалеченные тела и захлебывающихся кровью людей. Рев в его ушах становился громче, в груди давило все сильнее, пока он не нашел ее — дрожащую и покрытую пылью — у задней стены. Сжимая в окровавленной руке палочку, Грейнджер смотрела перед собой, не видя Драко, даже когда тот остановился перед ней. У ее ног лежало тело — молодая женщина, придавленная обломками. Драко провел руками по плечам Гермионы и поддержал ее, когда она покачнулась, в то время как вопли вокруг становились все громче, а крики эхом разносились по помещению. Так они и стояли, пока не ворвались авроры и, оторвав пальцы Грейнджер от его рубашки, оттащили ее, а она продолжала выкрикивать имя мертвой женщины.

***

Драко подумывал о том, чтобы разыскать ее по меньшей мере дюжину раз, но именно Грейнджер нашла его первой две недели спустя в пабе в Ковент-Гардене. Драко не стал спрашивать, как или зачем, а она не стала выкладывать эту информацию. Они вкратце обсудили расследование и выздоровление коллеги, после чего погрузились в молчание. Он почти осушил свою пинту, когда Грейнджер заговорила. — Почему ты делаешь то, что делаешь, Малфой? Ему потребовалась минута, чтобы собраться с мыслями. — Я присоединился, чтобы избавить мир от людей, подобных тем, что убили моих родителей, — он допил свой стаут с комком в горле. — Сначала это была месть, но потом я начал думать об этом как о защите людей. — И до сих пор так думаешь? Драко стиснул зубы, ничего не ответив. — Наверное, когда смерть постоянно так близко, трудно что-либо почувствовать. Он мрачно усмехнулся в ответ на ее рассуждения. — Называешь меня чудовищем? Тебе стоит попробовать что-то более оригинальное. — Нет. Я говорю, что становится наплевать, что хорошо, а что — плохо, когда это никого больше не волнует. Пока он размышлял над смыслом ее слов, Грейнджер поерзала на месте и взяла свой напиток. Осушив бокал тремя решительными глотками, она опустила руку под стол и коснулась его бедра. Драко тут же посмотрел на нее. Она покраснела, но не отвела взгляд. Малфой с восхищением изучал ее длинную шею и прищуренные глаза, изгиб ее рта и изящные линии ключиц, густые локоны, рассыпанные по плечам. Резко вдохнув, Драко поднялся. Они вышли из паба, не говоря ни слова, и, когда он протянул ладонь, Грейнджер взяла ее. Они вернулись в его квартиру, где он сорвал с нее одежду и трахал в течение нескольких часов, а может быть, и жизней. Драко потерял всякое чувство времени и места, покоряя ее, пробуя на вкус, запоминая выражения ее лица, когда она содрогалась в исступлении снова и снова. Его потребность в ней была такой острой, почти первобытной, как ничто другое, что он когда-либо испытывал, и его член твердел быстрее, чем он успевал отдышаться. Драко уже дважды кончил в нее к тому времени, как поставил ее на четвереньки и приглушил светильники, чтобы наблюдать в окно, как трахает ее. В третий раз войти в нее было гораздо легче — ее мышцы расслабились, и из нее все еще капало его семя, — но, когда он погрузился на всю длину, они оба застонали, как будто это случилось в первый раз. Вид Грейнджер кружил голову, ее стоны опьяняли, пока он вбивался в нее, а за стеклом мерцал горизонт. Драко смотрел в отражении на ее искаженное от удовольствия лицо, на выгнутую спину и подпрыгивающие сиськи, притягивая ее за бедра на себя, готовый взорваться. Через несколько минут ее локти подкосились, и Драко воспользовался этим, подтянув ее к себе и прижав к своей груди, одновременно поглаживая ее соски и клитор. Его пальцы быстро работали между ее ног, и скоро Грейнджер заскулила, извиваясь, и откинула голову назад на его плечо, сжимая его член в тиски. Она закричала от пятого оргазма, когда Драко толкнул ее на кровать, прижав руки к матрасу, и погнался за собственной кульминацией. Он хрипло застонал, наконец найдя свое удовольствие, от которого потемнело в глазах. С бешено колотящимся сердцем и все еще пульсирующим членом он рухнул на Гермиону и зарылся носом в ее кудри. Придя в себя, Драко осторожно перевернул ее на спину, собираясь поцелуями залечить синяки, но она уже отключилась. Грейнджер то приходила в себя, то снова засыпала. Она проснулась только через несколько часов, чтобы сходить в туалет, и все шесть минут, что ее не было, его сердце сжимала тревога. Когда она снова оказалась в его объятиях, Драко почувствовал знакомое волнение под ребрами, словно давно забытое воспоминание. — С этого момента я хотел бы знать, где ты находишься, — прохрипел он. Эти слова пробили его брешь, увлекая на путь, более опасный, чем все, что ему предстояли до этого. Грейнджер кивнула, дрогнув ресницами. — Хорошо. Сейчас Драко взглянул на «Пророк», лежащий на столе. С главной страницы на него смотрел Ранкорн, чья напряженная ухмылка выглядела холодной и невозмутимой рядом с широкой улыбкой Роджера Дэвиса. «Выборы сегодня! Результаты определят будущее Волшебной Британии», — кричал заголовок. Скомкав газету в кулаке, Драко швырнул ее в мусорную корзину и снова повернулся к часам на стене — десять. Последние избирательные участки закрылись четыре часа назад. Он крутил палочку между кончиками пальцев, накладывая еще несколько обнаруживающих чар. Ничего. Он продолжил смотреть в окно из своего угла. За последние два года они приняли все меры предосторожности, но в глубине души Драко не покидала уверенность, что за ними следят. Это не давало ему покоя по ночам, он наматывал круги по комнате и караулил кровать, на которой также беспокойно спала Грейнджер. Окклюменция не сильно помогала в самые тяжелые ночи, поэтому он снова начал курить, чтобы справиться со стрессом. Грейнджер поджала губы, когда впервые увидела, как он прикуривает сигарету, но, надо отдать ей должное, не сказала ни слова. Когда стрелки часов отбивают такт твоим сокращающимся ударам сердца, суетиться по этому поводу просто глупо. Но сегодня ни сигареты, ни окклюменция не могли спасти Драко от тошнотворного чувства где-то под ложечкой, стоило ему представить, как измученная и уязвимая Грейнджер наблюдает за работниками избирательной комиссии и просматривает отчеты. — Я могу о себе позаботиться, — всегда говорила она ему. Они оба знали, что это ложь. Никто не мог позаботиться о себе в этом мире, кроме самого могущественного убийцы — того самого человека, который дергал за ниточки Робардса, набивал карманы ОММС, заказывал убийства осведомителей и адвокатов. Того самого человека, чьи результаты на выборах этой ночью неустанно подсчитывала Грейнджер. Драко решил, что через полчаса пошлет Патронуса, чтобы справиться о ней. Еще полгода назад ему не удавалось этого сделать. Шесть месяцев назад В тот вечер Грейнджер не ждала его дома. Драко узнал об этом из срочной записки, лежащей на его столе, но это все равно вызвало новую волну учащенного сердцебиения, когда он аппарировал через весь город к ее квартире. Подойдя к ее двери и ощутив волну защитных чар, он сосредоточился на том, чтобы успокоить бурю эмоций. Драко спокойно вошел в квартиру и повесил пальто. — Грейнджер? Никакого ответа. Записка прожигала дыру в кармане, но тут он заметил свое отражение: лампа осветила доказательства работы, которую он проделал незадолго до этого. Грейнджер никогда не нравилось видеть улики. Хотя Драко всегда предпочитал чистое убийство, случайные кулачные бои были неизбежным злом в его работе. Он быстро залечил ссадины на костяшках пальцев и челюсти, рассматривая себя в зеркале в прихожей. Малфой как раз накладывал последний Тергео на свою одежду, когда в коридоре появилась Грейнджер. Он повернулся, не сводя с нее глаз. — Я только узнал. Ты в порядке? Тишина, а затем… — Это был ты? — ее глаза опухли, хотя голос звучал спокойно. Драко шагнул в ее сторону, но Гермиона подняла руку, вытянув палочку. — Не двигайся, пока не ответишь мне. — Нет, — он неотрывно смотрел на нее, раскрыв ладони. — Убей меня, сделай мне больно, если хочешь, но это не перестанет быть правдой. Я понятия не имел, что они собирались сегодня убрать Гестию. — Тогда где же ты был? — когда он не сразу ответил, она взмахнула палочкой. — Где? Малфой проглотил сухой ком в горле. — Украина. Заурядный террорист, — он только что сообщил достаточно, чтобы подписать себе смертный приговор, но в тот момент он сказал бы ей все, что она попросит, лишь бы она перестала так на него смотреть. Как будто он был незнакомцем, монстром, которого она видит впервые. — Я клянусь, Гермиона. Она долго не сводила с него взгляда, но потом опустила руку, и палочка со стуком покатилась по полу. Грейнджер помрачнела, ее плечи поникли, и Драко подхватил ее, когда она упала на колени.

***

В ту ночь они сжимали друг друга в объятиях, отгоняя тени и сужающиеся стены, которые настойчиво приближались, окружая их. Грейнджер больше не плакала, но каждые несколько минут ее била сильная дрожь, несмотря на то, что Драко растирал ее плечи и накладывал согревающие чары. В комнате не было ни звука, кроме тиканья часов на тумбочке, когда Гермиона наконец подняла на него глаза.  — Если бы ты знал, ты бы мне сказал? Он помедлил и, коснувшись ее скулы большим пальцем, ответил: — Если бы это уберегло тебя, то да. В ее глазах заблестели слезы, и Драко прижал ее к себе покрепче. — Тебе нужно выбираться. Они убрали твоего босса, и лишь вопрос времени, когда придут за тобой. Собственные слова выбили его из колеи. Он отпустил ее и перекатился на спину. Грейнджер нахмурила брови, склонившись над ним так близко, что ее лицо расплывалось по краям. — И ты пойдешь со мной? Драко выровнял дыхание, блокируя эмоции одну за другой, позволяя течению унести их прочь. Когда его разум снова стал ясным и спокойным, он устремил свой взгляд на потолок. Он слышал истории о мужчинах, которые бежали, слышал, что случилось с их возлюбленными, женами и детьми. Драко никогда не видел их трупов, но некоторые истории были настолько ужасны, что ты просто знаешь, что это правда. — Ты не понимаешь, на что способны эти люди, — он повернул голову и увидел, что она хмуро смотрит на него. — Есть вещи, ради которых стоит рисковать, Драко. Любовь, например. Жизнь с небольшой надеждой. Его сердце стучало вместе с секундной стрелкой. — Я еще не готова сдаться, — Грейнджер закусила губу. — Выборы не за горами, и Дэвис… — …никогда не победит. Он идеалист, который попал совершенно не в свою стихию. Нет шансов, что избиратели доверятся ему. — Посмотрим, — тон Грейнджер был усталым, но настороженным. Драко перебирал в уме все возможные способы убеждения, когда она резко наклонилась к нему и провела по его губам своими. — Я люблю тебя, знаешь. Он моргнул, почти уверенный, что погрузился в очередной сон, но в том, как она смотрела на него, ошибиться было невозможно. Эмоции захлестнули его, сдавив грудь, и рассеялись за пределами досягаемости его окклюменции. Как плавающие фонари, за которыми он наблюдал в Таиланде, мерцающие на фоне бескрайней синевы. Грейнджер отвернулась, погасив свет взмахом своей палочки. — Мне просто надо было это сказать. — Я тоже люблю тебя, Грейнджер, — он притянул ее к себе, сдаваясь на волю судьбы. Сейчас Раздался резкий стук в дверь. Драко обернулся: в квартиру вошла бледная и осунувшаяся Грейнджер. Он пересек комнату в три шага. — Почему так долго? — Ранкорн выиграл, — пробормотала она. — Результаты будут объявлены только утром, но мы уверены. Повесив пальто, она повернулась и посмотрела на него, а он изучал ее лицо, вглядываясь в тени под глазами. Его мозг активно работал, пытаясь найти решение. — Он выпотрошит ваш офис. Тебе нужно немедленно подать в отставку, но этого может быть недостаточно. Мы должны подумать о том, как вытащить тебя. Я присоединюсь к тебе, как только смогу… — В этом нет необходимости. — Грейнджер… Выражение скорби на ее лице заставило его замолчать, но Гермиона сумела отогнать ее прочь. Ее голос был тихим, когда она наконец заговорила. — Я не хочу пока это обсуждать. Просто обними меня. Пожалуйста. Горло сдавило, когда он обхватил ее руками и прижал к себе, а она, дрожа, вцепилась пальцами в его рубашку. Драко выдохнул в ее кудри, и она притянула его еще ближе, осыпая поцелуями его челюсть. Он только открыл глаза, собираясь остановить ее, как Грейнджер сама отстранилась и под его пристальным взглядом начала снимать с себя одежду. Оставшись обнаженной, она прильнула к нему, скользя ладонями по его плечам и задевая сосками рубашку. А после приподнялась на носочки, чтобы поцеловать его снова, и Драко со стоном сдался, позволяя ей поймать его губы зубами. — Пожалуйста, — всхлипнула Грейнджер, и это стало последней каплей. Малфой повалил ее на кровать и, устроив голову между ее бедер, кружил языком и посасывал, пока она не взвыла от оргазма. И когда снова начала умолять, он быстро разделся и взял ее нежно и бережно, переплетая их руки и размеренно двигаясь внутри, а она обвила его ногами, как будто не собиралась больше отпускать. Они занимались любовью, отгоняя холодные, равнодушные огни города и тени вокруг, которые обещали страдания и смерть. И рассыпаясь под ним на миллион кусочков, Грейнджер выкрикивала его имя, словно другого шанса у нее могло и не быть. После этого она заплакала. Драко держал ее в своих объятиях, пока рыдания не стихли и она не погрузилась в измученный сон. Когда ее дыхание стало более глубоким и ровным, он поднялся с кровати и натянул рубашку и брюки. Поджег сигарету и затянулся, чтобы не поддаться панике, устремив взгляд на лондонский небосклон. Он все взвесил и обдумал, пока докурил. Легко называть тех, кто бежит, глупцами, если тебе нечего терять. И как бы Драко ни старался, сейчас он уже не мог думать только о собственном страхе или будущем. Он сжег эти мосты много лет назад. Легко понять, почему многие думают, что стерильное сияние большого города — это все, что есть. Но они не спали в тех местах, куда не доходит свет. А Драко спал. Он бывал там, куда большинство никогда бы не сунулось, исследуя шумные улицы днем и находя укрытие под черным небом. Не было ничего, что бы он не сделал для нее, чем бы не рискнул ради нее. И, наблюдая, как лунный свет стекает по коже Грейнджер, он впервые понял, что не боится. Было половина второго ночи, когда Драко разбудил ее. — Грейнджер. Просыпайся. Он коснулся губами ее лба, и она приоткрыла веки. — Что… Драко, который час? — Мы уезжаем. Сейчас. Ты и я. Она насторожилась, моментально прогнав остатки сна. — Драко… — Времени нет. Если мы уйдем сейчас, у нас будет десять часов, прежде чем они поймут, что мы ушли, — он взглянул на часы. — Возможно, больше, если они отвлекутся на выборы. Между ее бровями появилась складка, пока она ускоренно думала. — И ты пойдешь со мной? — Да. Если ты позволишь. Грейнджер села на кровати, вцепившись в простыни, и Драко заметил целую бурю эмоций на ее лице. — Почему? Он заправил ей за ухо непослушную прядь волос. — Ты уже знаешь. В ее влажных глазах отражались созвездия, и он видел в них бесконечное множество мест, куда они могут отправиться вместе, когда Гермиона прошептала: — Да.