Отпусти хотя бы на рождество

— Рон, тебе стоит одеваться теплее. На улице уже далеко не октябрь. — Гарри смотрит на него хмуро, но Рон читает нежность через его зелёные глаза. Заботится как может, как не учили, но обучился Гарри за это время. Хотя Рон и сам не умел проявлять любовь нормально. Раньше путался всегда в мыслях и заливался краской не в силах что-нибудь сказать. А сейчас не осталось этого всего. Ни краски, ни комка идей и слов. Ему просто уже не о чем говорить, некого любить. Так, чтобы с горящими глазами и языками пламени от страсти к своему делу внутри. Не осталось, сгорело, оставляя лишь пепел и прах. Говорят, война меняет. Политические отношения, состояние народа, экономику. Всё. И Рона она поменяла. Забрала хорошее, сунула в коробку и кинула в озеро привязав камень. Никогда не всплывет. Даже магия не в помощь, просто нет заклинаний таких. — Держи. — Гарри отдал ему свои перчатки, и подошёл к одному из прилавков маггловской ярмарки по случаю рождества. Маггловский мир был полон странностей, но Гарри чувствовал себя более менее комфортно, зная что никто не может кинуть в него заклинанием в спину. Поэтому они выбрались на одну из главных улиц Лондона, украшенных под стать празднику. Везде все было удивительно весело. Будто бы люди забывали о проблемах и просто веселились в канун, развлекая своих детей и вторых половинок. — А, смотри что мы сейчас сделаем. — пытаясь подбодрить восклицает Гарри. С окончания событий второго мая Поттер чувствовал себя просто ужасно, и Рон старался вложить все свои остатки теплоты в поддержание его нормального уровня жизни. Таскался по судам как лучший друг героя и давал показания, отвечал на вопросы журналистов которые окружили нору, вскоре наложил похожую на хогварсткую печать, и никто кроме близких не мог проникнуть в дом. Все стало налаживаться. Но вот после конца всевозможных испытаний для Рона, он понял что просто опустошен. Это не прекращало преследовать его с той минуты когда он понял что потерял Фреда, и не покидало ни на миг. Просто он был нагружен, и не думал об этом дольше нужного. Но окровавленные тела близких блуждали из кошмара в кошмар, залегая по утрам темными кругами, что не скрывались ни от чьих глаз. Даже Гермиона, не поступавшая так никогда, прижимала к себе Рона, и сидела долго-долго, просто поглаживая его плечо. Он был по истине благодарен и получал огромное количество поддержки, расслабляясь в ее устрашающих своими силами, но тем не менее самых мягких руках. Гарри не замечал некоторое время, Рон старался не показывать, но когда они переехали вместе на площадь Гриммо, Рон уже не мог притворяться. Он целыми днями сидел у окна, думая, думая, думая, пока не засыпал. Еще он перестал есть. Совсем. И Гарри иногда силой кормил его, заставлял мыться, и укладывал спать, ложась рядом. По сути Рон был овощем с месяц, пока не начал склеивать все по крупицам. То самое ушло из него кажется, навсегда, но физически он стал чувствовать себя лучше благодаря Гарри. — Смотри, почти сливается. — надел на него Гарри красную шапку. Это было решением Рона, покрасить свои волосы в яркий красный цвет, чтобы было ощущение что его оттенок не тускнел, и не появлялось на нем седины в его то восемнадцать. Они шли дальше по аллее, разглядывая разные украшения, и Рон вспомнил что у них была заколдованная, вечная живая ёлка в чулане дома Блэков. Он хотел как-то помочь Гарри разрушить мертвую атмосферу, и поэтому потащил к прилавку с игрушками и гирляндами, решив купить на свои маггловские деньги пару наборов шариков и две-три подсветки. Гарри не понял зачем и почему, но Рон и не ответил, просто приподнял уголки губ, и Гарри, радуясь отдаче, просто забил хрен, и они пошли дальше, пить кофе. У Гарри были в пенке обмазаны губы, и Рон, насколько мог ласково ее убрал. Гарри еще раз улыбнулся. К слову, Рон от этой улыбки раньше таял. Он просто не мог сдерживаться и улыбался в ответ, стоит Гарри лишь хотя бы чуть-чуть приподнять уголки губ. Все замирало и время переставало течь, когда Гарри посвящал свою радость только ему. Рон и сейчас любил это. И любил Гарри. Раньше казалось противным такое чувство, но сейчас ему было все равно. Он уже проявил это все свое за семь лет, и отлынивать нет возможности. Рон улыбнулся ещё шире, пытаясь выжать из себя максимум, и поцеловал Гарри прямо в конце улицы, где были скамейки. Гарри ответил нежно, хоть сначала и испугался немного, но все казалось правильным именно сейчас, придавая идиллии. Шли обратно они немного быстрее, так как Рон подбежал к одному прилавку и купил оленьи уши нацепив их на Гарри. — Чуешь соответствие? — Ты про мой патронус или просто собираешься оскорбить? — В мыслях было первое, но теперь я больше думаю о втором. Капля жизни вернулась ехидцой Рона, но он был удовлетворен тем что смог почувствовать хоть что-то. Возможно все когда-нибудь станет нормальным, наверняка — нет, но Рон рад сейчас своему положению. Гарри рад тоже, имея теперь возможность целовать Рона.