All I Want for Christmas Is You

      Автобус утром приходит сильно раньше (а соответственно, уезжает тоже), из-за чего Сяо не успевает на него; затем, по дороге (пешком — автобус, помните, да) на работу, он встретил бездомного котёнка и, не сдержавшись, присел на корточки в надежде, что немного тактильного контакта с бедным котиком (которого он планировал накормить вечером, возвращаясь домой) поднимет его настроение, Сяо получил лишь глубокую царапину прямо на руке.       Он нахмурился, глядя на рану, и перевёл уставший взгляд на шипевшего котёнка.       — Ты бессердечный, — заявил Сяо, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что рядом никого, — или бессердечная. Но знаешь что? Я сегодня добрый, поэтому обещаю вечером принести тебе мяса или молока, а на выходных я заберу тебя к себе.       Часть про хорошее настроение была откровенной ложью — Сяо никогда не был в настроении, однако бедному перепуганному животному об этом знать не то чтобы обязательно. Сяо поджал губы. Всё-таки хотелось коснуться шерстки этой прелести: красивая светлая окраска была любимой Сяо — но он не настолько жесток, чтобы ещё сильнее пугать котёнка.       Усталый вздох снова сорвался с губ — на работу он уже опоздал.       Сяо в последний раз кинул взгляд на своего будущего компаньона примерно на две недели, стер с руки скопившуюся кровь и медленно пошёл в другую сторону — в сторону кофейни совсем рядом. Немного кофеина плюс сладостей сделают его день лучше, а Ху Тао вряд ли будет против, если Сяо сегодня опоздает: почти все записи на этот день были вечерними, только одна — дневная, поэтому Сяо не особо переживал, разве что мог вдруг появиться кто-нибудь, кому срочно нужна была татуировка именно от господина Якши (и почему его называют так — звания «господин» он вряд ли заслужил), но это не вина Сяо, если такие люди не умеют пользоваться интернетом, потому что на сайте их тату-салона четко написано: «записи на сеансы бронируются строго заранее».       (хотя это тоже отчасти ложь, потому что иногда Ху Тао делает исключения, но не суть).       Так что да. Это всё, чем занимается Сяо: берет к себе домой одиноких потрепанных животных, выхаживает их за свои деньги, а затем отдаёт в добрые руки. И на всё это у него есть деньги только благодаря работе в Ваншэн и доброй госпоже Ху Тао (Сяо больших сил стоило не начинать дёргаться каждый раз, как она оказывается в поле его зрения, но в то же время он был искренне ей благодарен — такие вот у них странные отношения сложились), которая была чем-то средним между женой Сатаны (или его кровной сестрой: Ху Тао вряд ли бы согласилась выйти замуж, особенно учитывая её нежную любовь к Янь Фэй) и Богиней Нового мира.       В любом случае. Сяо не хочет думать об этом — лишний раз нагружать себя мыслями о его взаимоотношениях с различными людьми было бесполезно и очень глупо; единственное, что Сяо знал наверняка, — Чжун Ли был его другом. О других лучше не думать.       Сяо так сильно задумался, что не заметил, как вошёл не в ту дверь — его привычное состояние, но, вместо того, чтобы выйти из этой незнакомой кофейни, Сяо вдруг остановился.       Он понял, что попал не туда, когда заметил другое расположение, ну, абсолютно всего, но это не делало интерьер хуже, наоборот, это здание казалось более выигрышным на фоне того заведения, которое обычно посещал Сяо, отчего ему стало немного любопытно: кофе тут тоже лучше или весь бюджет ушёл на создание такой уютной атмосферы?       Обычно Сяо не любил новые места, но в этот раз — и в этот ужасный день — ему захотелось дать шанс хоть чему-то в своей жизни стать чуточку лучше.       — Доброе утро! — Ох. Школьников начали пускать за кассу? Иначе почему этот двенадцатилетка, одетый в милый зелёный фартук, стоит здесь? Сяо неловко поправляет свою сумку через плечо, в которой носил только самое необходимое (ноутбук, зарядник и альбом с механическим карандашом и ластиком). — Чего пожелаете?       У мальчишки приятный голос и красивая улыбка; ему явно больше двенадцати, но всё же он выглядит так, будто ходит на сольфеджио в музыкальной школе напротив своего дома, а после — делает домашку за седьмой класс.       Косички… милые.       Сяо хмурится.       — Эм. Бичерин средний и булочку с маком, пожалуйста? — ему немного неловко. — И чуть-чуть сиропа. Пожалуйста. Да.       — Конечно!       Ага, Сяо любит послаще, но тс-с-с — это его главный секрет, о котором знают лишь работники кофейни, куда обычно заходит Сяо, Чжун Ли и теперь этот странный (милый) мальчик с окрашенными в бирюзовый косичками.       Взгляд цепляется за бейдж на пастельно-зеленом фартуке — Венти.       Сяо наблюдает за тем, как Венти ловко делает ему кофе. Впервые на его памяти кто-то орудовал своими пальцами так быстро.       — Ваш заказ!       Очень, блин, быстро.       Возможно, Сяо хотелось бы подольше смотреть на руки этого парня, но вместо этого он вытащил деньги — и вообще-то в любой другой день он бы использовал кредитку, потому что система бесконтактной оплаты была изобретена богами (меньше разговоров с реальными людьми — это ли не чудо), но сейчас хотелось убедиться, что этому парню есть восемнадцать.       Не стали бы сажать за кассу несовершеннолетнего, верно?       Верно.       Венти кладёт деньги в кассу и оттуда же достаёт сдачу — это у него выходит не так хорошо, как приготовление кофе.       — Спасибо за покупку, приходите ещё, — говорит Венти.       Сяо кивает, не желая говорить вслух, потому что он знает, как легко может опозориться перед человеком, который ему нравится, и спешно уходит из кофейни, чтобы отпить свой напиток уже на улице.       Булочка подождёт.       И.       Вау.       Боже.       Какой вкусный кофе, Сяо даже не уверен, что когда-либо в жизни пробовал нечто настолько… сладкое. Определённо очень сладкое, но «очень» в данном случае не значит чрезмерно, наоборот — этого было в самый раз.       Может, Сяо стоит почаще пробовать новое.

***

      Ху Тао — замечательная подруга и просто отвратительная начальница; хихикая, она предложила Сяо взять перерыв чуть подольше, чтобы посидеть в той кофейне и понаблюдать за милым бариста с красивыми руками. Во-первых, Сяо уже жалел, что рассказал ей о том, что случилось, а во-вторых… Он согласился. Сквозь смущение и небольшое раздражение, но согласился и только поэтому снова стоял у кассы.       — О! — загораются глаза Венти. — Я тебя помню. Ты был тут утром.       Сяо хмыкает и молится всем богам, чтобы его щеки не покраснели.       — Ага. Но обычно кассиры о таком не говорят тем, кого обслуживают, знаешь, — отвечает он, старательно избегая взгляда в глаза Венти, а тот, словно нарочно, раз за разом ловит его взгляд, — это довольно жутко.       Венти смеётся и, оперевшись руками о перегородку в виде небольшого столика, который можно поднять и откинуть, разделяющую их, поддаётся вперёд. Теперь Сяо точно покраснел — слабо, скорее от раздражения (но раздражение было только из-за собственного глупого-глупого сердца, которое никак не может прекратить колотиться так сильно), однако — покраснел, чего было сложно не заметить. А Сяо понимает, что совершенно случайно обратился к незнакому человеку на «ты», что было совсем не в его стиле. В свое оправдание он может сказать, что Венти первый начал это.       — Ну, я не видел, чтобы где-то было прописано такое правило, — просто отвечает Венти, — и к тому же, хм, я не просто кассир или бариста, я буквально владею этим заведением, поэтому могу делать всё, что захочу.       — Хочешь распугивать всех своих посетителей?       Венти так много смеётся.       И так красиво — это просто несправедливо; несправедливо по отношении к его и без того предающему сердцу.       — Опыт показывает, что люди возвращаются в большинстве случаев. Даже если я веду себя, как ты сказал, жутко.       Сяо уже и забывает, что пришёл, вообще-то, взять свою вторую порцию кофе (и ещё для Ху Тао — какую-нибудь горькую тёмную жижу, как она любит; в конце концов она действительно была хорошей подругой, и Сяо хотел её поблагодарить), потому что Венти — мастер заговаривать зубы, а его смех — так и вовсе чёртво преступление.       — И ты тоже вернулся, — добавляет он. — Кстати об этом… Ваш заказ?       Ах, то есть теперь он будет выкать.       Сяо вздыхает.       — Уже думаю, чтобы уйти, — конечно, он врёт; конечно, Венти, судя по мягкой улыбке, знает это. — Гляссе, ристретто и…       — Булочку с маком?       Сяо краснеет только больше.       — С джемом. Черничным.       Венти не смеётся над ним — нежно улыбается и кивает, тут же принимается готовить всё заказанное.       Дверь за спиной Сяо чуть хлопает, и по помещению разносится тихий красивый перезвон колокольчиков, оповещающий о том, что кто-то вошел в кофейню. Жаль — Венти теперь вряд ли станет задерживать очередь своими разговорами.       Кофе оказывается готов в считанные минуты, а булочка — быстро упакована в теплую пергаментную упаковку.       Сяо уже приготовил наличные (которых уже не осталось — остальное лежит на карте, а расплачиваться картой, лишая себя возможности лишние секунды наблюдать за порхающими руками Венти, кажется просто несправедливым) и, кое-как сумев угомонить аритмию сердцебиения, забрал кофе с булочкой, которую планировал поделить напополам с Ху Тао.       — Спасибо за Ваш заказ!       — Приходите ещё, — заканчивает за него Сяо и с улыбкой закатывает глаза.       Боже, он знает этого парня… Да он даже его не знает! Они встретились буквально сегодня утром только как покупатель и бариста, а Сяо уже позволял себе такое, но рядом с этим парнем (всё ещё незнакомым, звучит в голове собственый наставляющий тон) он чувствовал свободу — как будто Венти сам из себя представлял живое воплощение этого определения.       Свободу Сяо любил.       — Да. Приходи ещё.       Чего Сяо не любил — так это его резкую переменчивость.       (или, может, немного любил).       (к черту, они же даже не знают друг друга, а этот мальчишка — просто симпатичный бариста с цветастыми браслетиками на руках; о каком «любил» может идти речь?)       Сяо кивнул.       — Обязательно.

***

      Может, Ху Тао не такая уж хорошая подруга; Сяо подумывает вылить на неё кофе.       — Поверить не могу, у тебя получилось! Я-то отпустила тебя с мыслями о том, что ты просто будешь краснеть полчаса перед этим милым мальчиком.       Сяо дёргает её хвостик — несильно, но ощутимо.       — Ты худшая, — констатирует факт он, — и поэтому не получишь свой кофе.       — Эй! — Ху Тао тут же надувает губы и пытается смотреть жалобными глазами, но Сяо в любом случае отдал бы её дурацкий ристретто. — Ладно, ну ты же знаешь, что я просто шучу-у. Я знала, что у тебя всё получился, грустный мальчик-гей!       Сяо отпихивает её от себя и отдаёт стаканчик с кофе с подставки, а сам проходит в зал, где проходили сессии набивания тату.       Напоминаю: ни за что в жизни не доверять Ху Тао.

***

      Хотелось бы, чтобы следующая неделя проходила в том же ритме: дважды в день Сяо заходил бы в кафе, брал себе чего послаще, немного флиртовал с Венти и в конце концов осмелился бы попросить его номер, но.       Но, во-первых, Чжун Ли на третий день прознал о том, что Сяо начал питаться одним кофе и булочками; не то чтобы он запрещал, но Сяо сам не хотел его разочаровывать.       А во-вторых… всё-таки это удовольствие не из дешёвых, и не сказать, что Ху Тао мало платит, но Сяо тратил большую часть на животных, которых забирал с улицы и отхаживал.       Царапка (тот самый котёнок, который оставил на его руке глубокую царапину и который оказался девочкой: да, Сяо не самый оригинальный человек в мире, когда дело касается кличек) прямо сейчас лежала в углу дивана, свернувшись калачиком и мурлыча на всю квартиру. Перед этим она подрала обои Сяо, но это мелочи — хотя бы теперь она отучилась стараниями Сяо, Ху Тао и Чжун Ли драть людей, что уже было огромным плюсом, потому что количество полученных травм за первые сутки проживания Царапки в квартире было запредельным.       Сяо думает о милом бариста-слэш-владельце той кофейни и вздыхает. Пару минут смотрит на спящую Царапку, а затем от нечего делать берет в руки телефон, потому что кино в телевизоре его совсем не интересует.       Всплывает уведомление о том, что он сегодня ещё не отмечался в своём… календарике настроения; Сяо бы этого в принципе никогда не делал, потому что он считает это занятие бесполезным, глупым и слишком детским, но один из его психотерапевтов однажды посоветовал вести что-то такое. А потом уволился со своей работы — да, психотерапевт.       Сяо старается не думать об этом, чтобы лишний раз не загружать себя тревожными мыслями.       Минимальное в оформлении, но всё равно красивое и яркое приложение приветствует Сяо, предлагая выбрать, какое у него сегодня самочувствие, настроение и не произошло ли чего-то важного, а так же предоставляет возможность сделать заметку о том, что случилось за день. Быстро отметив всё, что надо, и проигнорировав заметку, Сяо переходит обратно на главный экран с календариком, где весь прошедший ноябрь отмечен серыми грустными смайликами; если зайти в расшифровки этих дней, можно увидеть заметки, где он говорит, что всё не так плохо только благодаря Ху Тао и Чжун Ли, но затем эти записи становятся более хаотичными: там он уже начинает думать, что бы случилось с ним без этих двоих.       Жалкое зрелище.       И сегодня тоже — серый безразличный смайлик в новогодней шапочке — в честь приближающегося праздника, хотя до него ещё месяц и пара дней. Снег ещё даже не выпал, какое Рождество, какой Новый год… Тем более, если Сяо проведёт его один: мешать ворковать Ху Тао и Янь Фэй не хотелось, а Чжун Ли вдруг нашёл себе этого рыжего раздражающего пацана, чуть ли не на десять лет его младше.       Сяо грустно посмотрел на экран телефона, который начал медленно потухать, и решил.       Сегодня он зайдёт в кофейню Венти и возьмёт чего-нибудь себе — это определённо должно сделать его день лучше, потому что последнюю неделю Сяо туда не решался наведоваться.       Сегодня без налички, но Сяо думает, что переживёт разок.       Всего разок — потом ещё снимет денег с карты.

***

      На улице действительно нет снега, но вдруг оказывается морозно; холодный ветер больно бьёт по щекам, и Сяо старается как можно быстрее попасть к Венти, чтобы согреться внутри тёплого уютного здания и купить кофе, который разольет тепло по телу.       Даже в автобусе по пути к месту назначения пальцы продолжали легонько дрожать от холода, и это — единственная причина, почему Сяо сегодня настолько быстро добрался до кофейни. Ага. Определённо.       (ну, или не совсем).       В любом случае его ожидало разочарование: внутри за кассой стоял какой-то светловолосый парень, а рядом с ним — почему-то печальный мальчик с белым хвостиком.       Никакого Венти и близко не наблюдалось.       Сяо с плохо скрываемой досадой на лице подошёл к этим двум. Бейдж на груди светловолосого оповещал о том, что его зовут Итэр.       — Добрый день, можно, пожалуйста…       — Ах! — вместе с перезвоном колокольчиков зазвучал пыхтящий от усталости после бега голос Венти. Сяо поспешил обернуться. — Привет! Я заметил тебя на входе, попытался догнать, но не успел… — Венти улыбается. Голос всё ещё прерывается короткими вдохами, а лицо полностью раскраснелось.       — Ага… Извини?       — Не извиняйся, всё нормально! Я просто… Как дела?       Сяо немного сбит с толку; он даже забывает, что у них есть пара наблюдателей, сейчас стоящих с заинтересованными взглядами.       — Нормально… Наверное.       — Я имею в виду, эм, ты сначала ходил три дня подряд, а потом вдруг исчез, я испугался, что тебе не понравился какой-то мой кофе, — пытается отшутиться Венти, но его глаза выдают искреннее беспокойство и тревогу.       Сяо… расслабляется.       — А ты всё так же жутко ведёшь себя с собственными посетителями, — легко отвечает, — всё в порядке, правда. Просто были кое-какие проблемы.       Ага. И эти проблемы он назвал Царапкой.       — Ну, раз всё действительно нормально, могу ли я хотя бы узнать твое имя?       — Сяо.       Венти улыбается и подходит ближе, пряча свои руки в карманы милой пастельно-зелёной куртки.       — Я Венти, но это ты и так знаешь. А ещё я наконец-то не на рабочем месте, что даёт мне возможность угостить тебя своим любимым кофе из меню. Позволишь мне это сделать, Сяо?       Сяо закусывает щеку изнутри и много-много моргает, желая согнать с глаз непрошенные слезы; обычно он не такой чувствительный, но, если честно, он до последнего не верил, что хоть немного нравится Венти в ответ, а теперь, оказывается, он нравился, нравился достаточно сильно, чтобы Венти фактически позвал его на свидание.       — Да. Конечно позволю.

***

      Они останавливаются на мосту; Венти упирается локтями в деревянную ограду, Сяо — прислоняется поясницей.       Весь прошедший день кажется каким-то ромкомом, будто это и не с Сяо произошло: сначала они с Венти сидели в кафе вместе с Итэром и (как выяснилось) Казухой; Сяо просто слушал, как Венти увлечённо рассказывает про свою невероятную любовь к этому месту и его работникам, затем он рассказал, что Казуха тут не работает — приходит иногда, если чувствует себя одиноко, но не хочет признавать этого, а Итэр сегодня просто прикрывал заболевшую сестру и… Наверное, всю историю пересказывать слишком долго.       Пока Венти рассказывал всё об этом месте и, кажется, готов был достать детские альбомы Итэра, Казухи и Люмин (той самой заболевшей сестры-двойняшки), Сяо осознал, что чувствует себя по-настоящему спокойно и даже не хочет поскорее скрыться от чужих взглядов. Такое чувство защищённости у него было только рядом с Ху Тао — в тату-салоне, а ещё в квартире Чжун Ли, но раньше он бы и подумать не мог, что способен так быстро довериться кому-то незнакомому.       Венти рядом выдохнул.       — Спасибо за чудесный день, — говорит он, не глядя на Сяо, но упираясь ему плечом в плечо, — давно я не чувствовал себя так хорошо.       — Ты… не выглядишь так, будто тебе всё время плохо. Ну, или почти всё время, — робко признается Сяо; он не пытается обидеть или принизить проблемы Венти, наоборот, ему интересно, почему же мальчик, кажущийся таким весёлым, звучит настолько разбито прямо сейчас.       Венти смеётся и притирается чуть ближе.       — Знаю. Так и должно быть. Не хочу нагружать своими проблемами других.       О, как это чувство было знакомо Сяо.       А вот чувство порхающих бабочек в животе и зуда в руках от желания обнять одного конкретного мальчика, пахнущего кофе, Сяо испытывать ещё не довелось.       — Думаю, твои близкие не стали бы тебя осуждать.       Венти утыкается носом ему в плечо — туда же продолжает коротко смеяться, не со злом или насмешкой, скорее, из желания скрыть настоящие эмоции. Если Сяо пытался делать это посредством вечной раздраженности, то у Венти способ совершенно противоположный, но на выходе они как будто оказались слишком похожими друг на друга.       Отличие, разве что, в том, что Сяо был не таким красивым и милым.       — Ты такой хороший, Сяо, — бормочет ему в плечо Венти.       Кажется, мир вокруг перестаёт существовать, потому что Сяо вдруг осознает себя глубоко влюблённым в парня, которого едва ли знал, в парня, который так красиво тянет его нелепое имя, в парня, который надевает исключительно пастельные, цветастые вещи и носит на своих запястьях по сто браслетиков, в парня, который так умело скрывал свои эмоции, что вряд ли кто-то мог подумать о том, как он чувствует себя на самом деле (кроме Сяо — потому что этот парень ему так быстро доверился).       Новый год только через месяц. Для чудес как-то рановато.       Мельком думается, что Сяо хотел бы провести этот Новый год с Венти. Осталось только выяснить, насколько сам Венти считал эту идею хорошей, ведь, в конце концов, у него было действительно много друзей, в отличие от Сяо, и не хотелось бы отнимать у всех этих чудесных людей возможность провести такой праздник рядом с Венти.       — Мы знакомы полдня, — тихо отвечает Сяо, — ты не можешь говорить такие вещи, пока не узнаешь меня поближе.       — Тогда это отличный повод, чтобы сходить ещё на парочку свиданий, ты так не думаешь?       — Определённо думаю.       Может, даже не парочку свиданий — а парочку десятков.

***

      К середине декабря снег наконец решает, что ему пора бы украсить улицы этого города, и Сяо, глядя, как красиво падают белоснежные хлопья, вдруг понимает, что его не удручает зима.       Обычно он ненавидит зиму. Снег, лёд, холод, праздничное настроение у всех вокруг, кроме него, — всё это всегда заставляло его быть ещё более хмурым, чем обычно, но сегодня он улыбается, когда идёт к остановке, чтобы доехать на работу.       В автобусе Сяо от нечего делать (опять) вспоминает про календарик настроения и заходит, чтобы отметиться, и…       Ох.       Последние недели он и не замечал ничего вокруг; не замечал и того, что серые грустные смайлики, полностью описывающие его настроение, превратились в радостные, смущенные, удивлённые… Какие угодно — но не печальные.       Удивительным образом их появление наступает ровно в тот момент, когда они с Венти сходили на первое свидание — в конце ноября.       В тот же момент телефон вибрирует от входящего сообщения. Венти: зайдёшь ко мне перед работой? тебя ждёт сюрприз! <З       Его дурацкая привычка ставить сердечко в конце каждого сообщения до странного умиляла Сяо, но вряд ли он когда-то в этом признается.

Вы:

Однажды ты разоришься на бесплатном кофе для меня. Обязательно зайду.

Венти: хах, ради тебя и разориться не жаль :ь

Вы:

Уверен, с этим поспорили бы твои работники.

Вы:

Всё равно спасибо. Люблю тебя.

      Последнее Сяо добавляет с покрасневшими щеками, но таким же безразличным лицом, как и всегда, — не хочется улыбаться в общественном транспорте. Венти: я тебя тоже люблю! пожалуйста постарайся не поскользнуться по пути там реально много льда <ЗЗ       Такая ненавязчивая забота согревает даже больше, чем кофе по утрам.       Сяо снова тыкает на радостный смайлик в новогодней красной шапочке в своем календаре настроения.

***

      Когда до Нового года остаётся пара недель, Янь Фэй начинает забегать в тату-салон раза в три чаще, а Ху Тао по этому поводу, лишь бы порадовать свою девушку, заставляет всех работников надеть детские ободки с оленьими рожками. Конечно, это не только ради Янь Фэй, но и для того, чтобы их клиенты почувствовали дух Рождества-слэш-Нового года, если верить словам Ху Тао, но Сяо знает, что она немножко врёт.       Янь Фэй выглядит немного полумёртвой из-за зимней сессии, но её сильно веселит хмурый Сяо в рожках и улыбчивая Ху Тао с эльфийской шапочкой.       В один день Сяо просто забывает снять свой ободок, когда в перерыве отправляется проведать Венти.       И вот, как у Чайльда, Венти и Люмин оказывается его фотка, где он с этими дурацкими рожками.       — Ты меня не любишь, — качает головой Сяо, наблюдая, как его парень ставит эту фотку на его контакт.       На его контакт, подписанный как «мой эмобой <З».       Для сравнения: контакт Венти подписан у него просто как Венти.       — Люблю, — строго заявляет Венти и блокирует экран, чтобы освободить руки и, схватив Сяо за щеки, поцеловать его прямо в губы на глазах у каждого посетителя кофейни (хотя в любом случае не то чтобы на них пялятся: к такому тут привыкли; да и местные люди обычно не лезут в чужие отношения).       К Новому году народ стал появляться тут чаще.       — Не снимай их, а? Мне правда нравится, как ты выглядишь, это мило, — шепчет Венти ему в губы, сцеловывая мороз с красных щек, — смотрю на тебя — и сразу хочется поскорее приближение Нового года.       Сяо обожает Новый год.       Сяо обожает Венти.       — Хорошо, боже. Только ради тебя.

***

      Царапку Сяо ещё не успел никому отдать, но он и не думал, что дворовая кошка (которая теперь выглядит куда лучше, чем месяцем ранее) — это такой уж важный аспект его жизни, чтобы сообщать об этом Венти, тем более, если Сяо планировал её всё же передать Кэйе и Дилюку, которые наконец-то смогли разобраться в своих отношениях и начали жить вместе.       Как оказалось, зря.       Венти громко чихает уже пятый раз за эти десять минут, что находится у него в квартире, а ещё его глаза выглядят так, будто они пересматривали Хатико.       Но они не пересматривали Хатико.       — Прости, я правда не думал, что у тебя…       — Сяо, боже, — Венти хватает его за щеки в излюбленном жесте и крепко целует; это уже не тот целомудренный чмок, какой он обычно дарит на людях, — всё в норме. Это просто аллергия, я не умру. Завтра вместе сходим за таблетками, а сегодня давай просто… — Он нежно берет его руку в свою, сплетая пальцы. — Проводить время вместе. Ты, я и Царапка. Она милая, даже если неосознанно пытается убить меня, и я правда её люблю, точно так же, как люблю тебя.       — Вот как, то есть ты любишь меня, как кошку.       Венти бьёт его свободной рукой по плечу.       — Дурак.       И снова целует.       Они сидят на теплом ковре в комнате Сяо напротив большой искусственной ёлки, включив на телевизоре Гарри Поттера, потому что сегодня — Новый год, и Венти сам, смущаясь и краснея, предложил справить его вместе, то есть вдвоём, в полном одиночестве — предложил пару дней назад, а Сяо, который уже смирился с перспективой провести этот день в полном одиночестве, севшим голосом согласился.       Им хлопал каждый сотрудник кофейни Венти и забежавшие туда Янь Фэй с Ху Тао — это был уже глубокий вечер, а потому никого, кроме персонала и этих двоих, там не было.       Сяо чувствовал себя самым счастливым в мире.       И сейчас чувствует — даже когда целует сопливого и чихоточного Венти.       Может, всё-таки в тот день, в ноябре, это было рождественское чудо, когда Сяо из-за уехавшего без него автобуса, забежал не в ту кофейню? Потому что в итоге он получил любовь всей своей жизни, много новых друзей и самый лучший праздник в мире.