Наша последняя ночь.

*** Думаю, не сложно догадаться, что в 16 - тых веках медицина была не ахти какая. И даже самая простая простуда, могла обернуться ужасающей ангиной или летальным исходом, в крайнем случае. Царапина - заражением крови, отравление - обезвоживанием, и всё в таком духе. А самое страшное - заболеть, чем-то неизвестным, что не лечится или лекари попросту не знают, как же вылечить эту странную болезнь. И такой ужас постиг дворец Топкапы. 1528 год, прекрасный Стамбул в расцвете весны. Правление Султана Сулеймана Великолепного, которое длится уже 8 лет, приносит новые военные победы, были достигнуты экономические и политические высоты. Империя ошарашена новостью о браке Султана с русской рабыней, получившей чудесное имя Хюррем - приносящая радость. О такой великой любви уже слагают песни и легенды, а на самом то деле, всё ли так прекрасно? Никах состоялся, столица празднует сразу два мероприятия: свадьба и обрезание шехзаде. И жизнь молодожёнов была счастливая и яркая, пока Султан не остыл. Каждый человек может перегореть, остыть или полностью разлюбить. В нашем случае, лишь перегореть. Но, пусть случилось не самое пугающее, ситуация сильно подкосила полную любви девушку. Она любыми способами привлекала внимание возлюбленного, как только не пыталась. Новые наряды он не оценивал; разговоры о политике ему надоели, другие же - казались скучными; завтракал он в одиночку, обедал с Ибрагимом, обсуждая новые военные походы на ближайшие годы, а ужинал либо с детьми, либо же у Валиде, всеми способами избегая встречи с супругой. Но наша огненная госпожа тоже не железная, и у неё есть чувство гордости. Оставив бесполезные попытки достучаться до Сулеймана и простив все его ночи с другими наложницами, Хюррем больше времени уделяла книгам, детям, добивалась уважения в гареме и была частым гостем у Хатидже - Султан, пусть та и не всегда была рада. Думаю, предысторию можно уже заканчивать. Так к чему же был этот бессмысленный абзац про болезни и их последствия? Я с удовольствием отвечу. *** "Чем меньше девушку мы любим, тем больше нравимся мы ей". Знакомая всем цитата, которая появилась уже после правления Султана Сулеймана, но ему она подходила просто идеально. Если бы в те времена набивали татуировки, то эта фраза точно бы красовалась на его теле, где - нибудь на ребре, а может и на груди. Он глупо полагал, что, если обращаешь меньше внимания на возлюбленную, то тем она больше будет желать тебя. С одной стороны верно, а с другой полный бред. И даже не знаешь, что из этого можно отнести Хюррем - Султан. Она нуждалась в его внимании, любви и ласке, добивалась этого, а потом.. Нашла утешение? Да, так и можно сказать. И даже самый сумасшедший стражник во дворце, любитель сплетен и интриг, не догадался бы, кто это. Махидевран - Султан была соперницей номер один нашей госпожи, но каким-то чудом стала спасением. Они проводили вместе не так много времени, но каждая их встреча, каждый взгляд, каждое слово отражалось на состоянии русской наложницы. Она расцветала, как тюльпан, при виде Махидевран; она чувствовала необычное сближение с ней, которого никто не увидел, но они обе это знали. Их мимолётные встречи медленно перетекли в совместные обеды и вечера, проведённые за чашечкой чая и скромными разговорами, близкими только им и их сердцам. Но тоска по любви Султана и вечная вражда с династией дала о себе знать. Хюррем захворала. Неизвестно чем, но это "неизвестное" подняло на уши весь дворец. Султан, хоть и остыл к любимой, но в его сердце она всё ещё занимала особое место. Лекари разводили руками и говорили: "От тоски, мой Господин, госпожа так заболела. Лекарство - любовь." Сулейман был опечален, он наконец-то стал уделять внимание супруге. Жаль, что для этого ей пришлось слечь с жаром и бредом, без возможности даже встать. Бывали и времена, когда Хюррем чувствовала себя лучше, она с удовольствием ела, общалась со своими служанками, лишь по детям она сильно скучала, но их здоровьем рисковать было нельзя. Что же с новой подругой огненной госпожи? А она просто исчезла. Она не навещала девушку, с Сулейманом об этом не разговаривала, да и с кем либо ещё. Назойливая Гюльшах всё жужжала над ухом, что пора бы рыжую гадюку подушкой во сне придушить, на что черкешенка недовольно шипела на неё и велела не вмешиваться в это дело. *** Хюррем не могла поправиться вот уже неделю. Никто не знает, случится ли чудо, встанет ли непобедимая султанша на ноги. Кто только не пытался излечить бедную девушку, а всё бестолку. Ей ничего не помогало. Не отвары из трав, ни какие-то лекарства из-за границы, не народные средства - ничего. Вот и эта ночь ничем могла не отличаться от всех остальных. Сулейман пожелал ей выздоровления и спокойной ночи, покинув лазарет, куда перевели госпожу спустя три дня беспрерывного жара. Она слабо улыбается, как всегда, и устало вздыхает. Быть прикованной к кровати целыми сутками совершенно не понравилось непоседливой девушке. Ей хотелось на праздники, в гости к Хатидже - Султан, поругаться с Валиде, в конце концов. С Махидевран встретиться, поболтать, выпить чай, а потом тихо пробраться на кухню и украсть у Шекера - аги пару вкусностей, которые он прячет для себя и Сюмбюля. Однако, скучный вечер, плавно перетекающий в ночь, скрасило неожиданное появление черкешенки, которая зашла без стука, чем напугала Хюррем. Она не могла понять, почему же девушка не могла прийти раньше, днём. Но вопросов она не задавала, лишь любезно пригласила Махидевран присесть на кровать. Она неловко присела на краешек, стесняясь заглянуть в голубые глаза бедной Хюррем. -Ты долго не навещала меня. Что-то случилось? - решилась начать диалог Хасеки. Ответ последовал далеко не сразу, черкешенка собиралась с мыслями примерно минуты две, прежде чем выдать ответ. -Да, я виновата перед тобой. Если не брать в расчёт то, что мы с тобой были некогда врагами, то это очень подлый поступок с моей стороны. Мне нужно было принять то, что с тобой произошло. Я не могла понять, от чего же ты заболела, искала ответы, где только можно было. - она горько усмехнулась. - Не нашла, как бы не старалась. -Ты же не лекарь, чтобы задаваться этим вопросом. Они итак делают всё, что только могут. Я поправлюсь. - неизвестно кого она приободряла, но это сработало. Махидевран оживилась, а сама девушка, даже, почувствовала себя лучше. Они говорили о мелочах, Хюррем не переставала спрашивать про Ибрагима, Хатидже, своих детей, даже про Мустафу спросила, приличия ради. Но слушать Махидевран было приятно, её лирический голос успокаивал. Наверное, она прекрасно поёт колыбельные. Странные мысли, конечно. -Я так соскучилась по детям, но мне даже видеть их нельзя. А я так переживаю. Михримах такая привередливая в еде, она ест только, когда я её кормлю. А Мехмед постоянно бегает по дворцу, угомонить его просто невозможно. Селим и Баязид, они же совсем крошки. - Хюррем готова была разрыдаться от собственной беспомощности. Её безграничная любовь к детям, казалось, только быстрее сводит её в могилу. Черкешенка сжимает холодную руку своей подруги, успокаивая её одним взглядом.  -За ними приглядывает Нигяр, я помогаю, чем могу. Твои дети в полной безопасности, ты только выздоравливай быстрее. Они тоже скучают. - сейчас можно было наблюдать, как сердца двух врагов слились в единую систему. Именно в этот момент они поняли, что вместе им намного легче и спокойнее. Жаль, что так поздно, если бы это озарение пришло раньше, возможно, обеим бы было легче. -Спасибо тебе. Я не знаю, как бы терпела это заключение дальше, совершенно беспонятия, что с детьми. Теперь я правда могу быть спокойной. -Я тебе еды принесла. Не той, которой тебя здесь мучают, а очень вкусной и, к сожалению, вредной. - Хюррем только сейчас заметила, что в углу небольшой комнатки стоял поднос, который гостья принесла с собой. И как его можно было не заметить, если среди всего белого и пахнущего лекарствами, вкусная еда очень выделялась. Русская наложница оживилась, желая устроить ночной перекус прямо сейчас. Вечер получился очень приятным и уютным. Девушки перекусили, поболтали, только тёплого чая не хватало. На следующее утро лекари принесли во дворец прекрасную новость. Жар госпожи отступил на целый час, что уже является прогрессом. Сулейман от счастья чуть на небо не взлетел. Всем слугам и врачам, которые находились с Хюррем, выдали мешочки с золотом и приказали работать в два раза усерднее, чтобы состояние султанши пришло в норму. *** Болезнь хоть и отступила, но полностью не пропала. Прошла ещё неделя. Изменений не было. Жар немного уходил, совсем на чуть - чуть, и снова возвращался. Силы девушку постепенно покидали. Её румяные щёки впали, она очень сильно похудела, кожа была пугающе - бледной. Она таяла на глазах. И никто не мог спасти девушку. Никто, кроме Махидевран - Султан, которая регулярно навещала больную, исключительно ночью. Сплетни черкешенка терпеть не могла, а если слуги или работники лазарета узнали бы про такие отношения бывших врагов, то бесследно это бы не прошло. Кто-то бы додумал своего, передал другому, который тоже напридумывал бы лишнего. Она приносила Хюррем разные вкусности, книги, которые Хасеки выпрашивала всякую новую встречу, рассказывала главные происшествия дворца. Как Гюльшах напала на одну из служанок Хюррем, после чего ей устроили хорошую фалаку. Как Шикер - ага чуть не устроил пожар на кухне, заигравшись с Гюлем в нарды. К тому же он проиграл ему парочку партий и крупную сумму. Как Михримах выпросила Мустафу научить её стрелять из лука и что она обошла в этом даже Ибрагима. Настроение у Хюррем в разы улучшалось, когда она слышала тихие шаги по коридорам, когда весь дворец находится во сне. Они в тайне от всех стали роднее. Любили лежать на одной кровати, о чём-то болтая, хотя на следующее утро обе уже и не помнили о чём. Они иногда покидали лазарет вместе, тихонечко пробираясь в сад. Благо уже начало лета и погода стоит чудесная. Но Махидевран допускала такое очень редко, когда Хюррем чувствовала себя намного лучше. Черкешенка часто меряла температуру девушки поцелуем лба, а та постоянно краснела, хоть и старалась как-то это скрыть. Русская наложница к каждой встрече относилась трепетно, жадно ожидала, когда же в эти двери зайдёт её спасение. *** Прошла ещё пара дней. В Стамбуле наступило знойное, жаркое, беспощадное лето. Султан и его армия готовилась к очередному военному походу. Он реже появлялся у супруги, прямо как раньше, приходя лишь вечером. Он извинялся, говорил, что не может оставить империю и что поход очень важен для нынешней ситуации. А Хюррем и не расстраивалась, понимала, что ничего не остановит её мужа оставить политические дела. Она смиренно терпела, улыбаясь и говоря, что всё понимает. Настроение с приходом лета улучшилось, как и самочувствие. Девушка выпросила у лекарей регулярные прогулки по дворцовому саду, чему была безгранично рада. Она наконец-то увидела детей, удивительно, как же сильно они выросли. Болезнь потихоньку пропадала. В этом большая заслуга черкешенки, которая работала ночью нянькой для рыжеволосой госпожи. -Как ты себя чувствуешь? - очередная ночь. До безумия красивая и нежная Махидевран лежит под боком, смотря в белый потолок. Хасеки усмехается каждый раз, когда звучит этот вопрос. А звучит он здесь чаще, чем можно себе представить. -Неплохо. Говорят, что меня могут скоро отпустить. Но мне кажется это не так. -Почему? - девушка приподнимается на локтях, смотря на девушку как-то недоверчиво. -Я не знаю. Ощущения не такие, как всегда. Словно.. - она замолчала на несколько секунд, смахивая откуда-то возникшие слёзы. - Это наша последняя ночь. - она прячет лицо в ладонях, беспрерывно всхлипывая. Ей отчего-то страшно, тревожно. Не так, как всегда. -Ну чего ты. Всё будет хорошо. - Махидевран неуверенно обнимает разрыдавшуюся с ничего султаншу, и та полностью даёт выход эмоциям. Она плакала долго, громко, мучительно больно. Махидевран гладила её волосы, шептала что-то очень тихое и успокаивающее. Она всем, чем могла, пыталась приободрить девушку. -Пообещай, что мои дети будут под твоим присмотром. Мне некому их больше доверить. - Хюррем наконец смогла прохрипеть что-то разборчивое, после чего вновь уткнулась в плечо подруги. -Обещаю. - она нервно выдыхает, зная, что в этом обещании нет ничего важного. У Хюррем просто тревожность, она будет у любого, кто проведёт в лазарете месяц с лишним. Но ей самой страшно. Её трясёт, она хочет плакать, но сейчас султанша должна успокаивать другую. Ту, которая намного сильнее нуждается в помощи. *** Стамбул окрасился в чёрный цвет. Жаркое, яркое лето превратилось в серое, унылое нечто. Казалось, что мрак окутал всю империю. Ужасающая новость потрясла каждого, кто мог её услышать. Главная Хасеки Султана Сулеймана скончалась, после долгой борьбы с неизвестной болезнью. Рядом с ней нашли рыдающую Махидевран - Султан, сжимающую её руку и отчаянно приводящую её в чувства. Бестолку. Она уже не проснётся. Смерть страшная и совсем не достойная такой великой женщины. Она оставила на земле всё, чем дорожила и любила. Черкешенку в том числе. Траур длился долго. Даже сложно сказать сколько месяцев. Военный поход так и не состоялся. Сулейман закрылся в покоях на несколько недель, почти не притрагиваясь к еде, которую ему приносили слуги. Он не разговаривал ни с кем, никого видеть не желал. Хуже всего было детям. Как объяснить им, что их мамы больше нет. Что она покинула их очень рано, что она не споёт им колыбельные, не причешет, ни уложит спать, перед этим заботливо поцеловав в лоб. Сложно было всем. Похороны были тяжёлыми и горькими. Даже её враги лили слёзы, хотя должны были ликовать. Вся страна оплакивала жизнерадостную, прекрасную, очень добрую и простую женщину. Махидевран сдержала обещание. Теперь она полностью занималась детьми. Им было ужасно сложно. Ей и самой было непросто. Как можно было потерять ту, которой ты только - только начала дорожить? Насколько это невыносимо? Она и сама не могла ответить. Знала только, что до безумия и скрежета зубов больно. Она ещё долго тёмными ночами приходила в лазарет, сидела на той самой кровати, плача в подушку и вспоминая её. Хюррем была чудесной. И очень несчастной. Теперь несчастна будет и черкешенка. Она даже представить не может, что теперь делать без рыжей красавицы, вскружившей ей голову. А если она не справится?