Я боюсь проснуться без тебя

Йоэль никогда в жизни ничего не боялся. Темноты? Она внутри него. Высоты? С его-то ростом. Воды? Он всю жизнь прожил на берегу моря. Насекомых? Да всё равно. Пауков? Он их обожает. Змеи? Его любимые домашние животные. Смерти? Плевать, это неизбежно. Замкнутых пространств? Он сам — замкнутое пространство. Одиночества? Он всю жизнь был один. Публичных выступлений? Он — вокалист рок-группы. Толп людей? Они ему никто. Так он прожил двадцать пять лет. А потом он встретил Алекси. Маленького, хрупкого мальчика, но зато очень талантливого диджея и профессионального музыкального продюсера. Этот парень покорил его с первого взгляда. Сначала они начали сотрудничать вместе, работать над совместными треками, потом он с парнями пригласил его в группу, а уже там их настигло такое прекрасное чувство, как любовь. Йоэль волновался, когда предлагал Алекси встречаться — мальчик казался ему слишком светлым, невинным и непорочным по сравнению с ним. Вопреки всем переживаниям Каунисвеси ответил ему взаимностью. Он смотрел на вокалиста влюблёнными глазами и улыбался наивно-детской улыбкой. Они были счастливы вместе. Но вместе с любовью и счастьем пришёл и первый в его жизни страх — страх потерять Алекси. Каждую ночь он засыпал намного позже младшего, нежно обнимая и целуя его, уже спящего, а внутри его съедал страх — как же он боится однажды проснуться и не увидеть рядом это маленькое счастье с такими прекрасными бездонно-голубыми глазами и жестковатыми чёрными волосами. Боится, что однажды Алекси скажет, что больше не любит его, не хочет быть с ним, что он бросит его. Хокка обдумывал каждое своё слово, каждый свой поступок, каждое действие, чтобы случайно не обидеть младшего, но несмотря на это ссоры иногда случались. Если виноват был Каунисвеси, то тот сразу же прибегал к Йоэлю извиняться, строя щенячьи глазки и краснея. А если они ругались по вине старшего, то тот чуть ли не падал перед ним на колени, только бы тот простил его. И они сразу же забывали про все обиды, потому что сильно любили и не могли долго злиться друг на друга. Йоэль и Алекси вместе уже три года, и за это время их чувства ни на грамм не остыли. Они всё так же сильно любят друг друга. И Хокка всё так же сильно боится потерять своё счастье. Сегодня в Хельсинки ударили сильные морозы. Неудивительно, ведь это Финляндия. На улице -27, сильный ветер продувает до костей. — Малыш, надень шапку, там холодно, — крикнул Йоэль из комнаты в коридор. — Я на машине, — ответил Алекси. — Всё равно холодно, — настаивал Хокка, — Надень. — Ладно, — недовольно фыркнул младший и накинул шапку на макушку, не натягивая её на уши. Он вышел из дома, сел в машину и поехал по делам.

***

— Йо, принеси градусник, пожалуйста, я не очень себя чувствую, — проснувшись на следующий день, сказал Алекси. Хокка выполнил просьбу и с недовольным лицом протянул парню термометр: — А я кому говорил шапку надеть, а? На машине, на машине! Не холодно, не холодно! — Да я уже понял, что лоханулся. Не зуди, я и так знаю, что ты всегда прав, — фыркнул в ответ Каунисвеси, вставляя градусник и шмыгая носом. Йоэль ушёл на кухню готовить завтрак и заваривать чай с мёдом и лимоном. Сделав горячие бутерброды, сварив молочную кашу и кинув дольку лимона в крепкий чай, он поставил всё на поднос и принёс в комнату: — Какая температура? — оставляя поднос на тумбочке, он сел рядом с парнем и укутал его потеплее в одеяло. — 37.7, — ответил Алекси. — Что болит? Как себя чувствуешь? — Йоэль начинал превращаться из сексуального рокера в заботливую мамочку. — Слабость, нос не дышит и голова болит, — он виновато захлопал глазками, — Прости, что не послушал тебя. — Ничего. Давай поешь, и будем лечиться, — улыбнулся Хокка, — Тебя покормить или ты сам? — Покормить, — смущённо ответил младший, садясь на кровати и опираясь спиной на подушку. Блондин взял тарелку с кашей, зачерпнул немного маленькой ложечкой и поднёс к губам парня: — Открывай ротик, — с улыбкой сказал он. Тот послушался, — Вкусно? — Алекси закивал. Йоэль поднёс ко рту вторую ложечку, и младший снова с улыбкой съел кашу. Затем третья ложка, четвёртая, пятая, и тарелочка опустела. Хокка поставил её на поднос и сказал: — Дай попробую, — он облизал губы младшего, на которых осталось немного молока, — Реально вкусная получилась, — Каунисвеси рассмеялся, а старший взял немного остывшие бутерброды с колбасой и плавленным сыром и поднёс ко рту парня. Тот откусил небольшую часть: — Ты готовишь лучше всех, — он откусил ещё небольшой кусочек, — За что мне такое счастье? — Йоэль дал младшему кружку с чаем: — Пей. Только осторожно, может быть горячо ещё, — заботливо сказал он, — За то, что ты заслужил такого. Может я и хорошо готовлю, но характер у меня не самый лучший, — вокалист чуть усмехнулся, — Вот и терпи теперь меня ради бутербродов, — Алекси снова рассмеялся. Когда с бутербродами и чаем было покончено, он лёг и невинными голубыми глазками посмотрел на возлюбленного: — Спасибо тебе за всё, — Йоэль только улыбнулся в ответ: — Измерь температуру ещё раз, — он поглаживал младшего по волосам и по рукам. Через пару минут градусник подал сигнал: — 38.1, — голос Алекси был грустным и уставшим. — Лежи, я сейчас приду. Хокка пришёл на кухню, снял с верхней полки стеллажа коробку с лекарствами, взял оттуда спрей в нос, раствор для промывания и жаропонижающее. Затем он налил стакан тёплой воды и вернулся в комнату к любимому: — Выпей таблетку, — он протянул маленький белый кружочек жаропонижающего и стакан с водой. Алекси поморщился, но послушно принял лекарство, — А теперь пойдём промывать носик, — старший помог ему встать с кровати и проводил до ванной, потому что из-за слабости в мышцах Каунисвеси сам бы без происшествий с этой задачей не справился. Эта процедура ему не нравилась, но Йоэль настаивал на ней, потому что так парень быстрее поправится и сможет вернуться к работе. Последним шагом был спрей. — Ай, жжёт, — младший начал тереть нос, стараясь облегчить неприятные ощущения. — Значит лечит. Пойдём в кроватку, — Йоэль проводил его обратно в постель и лёг рядом, — Тебе не получше? — Немного. Когда ты рядом, мне в любом состоянии хорошо, — признался Алекси, прижимаясь к груди возлюбленного, — Я так сильно люблю тебя, — Хокка обнял и прижал к себе мальчика одной рукой, а вторую устроил на его талии и начал поглаживать любимого по бокам, спине и животику, целуя его в лобик, проверяя, спадает ли температура. — Я тебя тоже очень сильно люблю, моё счастье, — он оставил поцелуй на аккуратном носике младшего, сдувая с лица спавшие чёрные пряди, — Только ты без шапки в мороз не ходи больше. Обещаешь? — Не буду больше, обещаю, — сказал Алекси, утыкаясь в шею старшего, — Ты так заботишься обо мне. Я так благодарен тебе за всё. — Я сделаю всё ради того, чтобы ты был счастлив, чтобы тебе было хорошо, — он спустил руку чуть ниже и начал поглаживать бёдра и ножки, — Не представляю своей жизни без тебя. Ты такой красивый у меня, такой нежный, такой сладкий. Йоэль поцеловал парня в губы, после чего повернул Алекси спиной на кровать, сам лёг на бок рядом и начал медленно оставлять аккуратные невесомые поцелуи по всему его лицу: сначала на лбу, потом на носу, затем щёчки по очереди, не забывая их тихонько прикусывать, после перешёл на подбородок и губы. Язык проник внутрь горячего от повышенной температуры рта, Хокка проводил им по ровной линии зубов и дёснам, осторожно всасывал и зализывал губы, нежным шёпотом говоря: — Моя радость, мой самый любимый мальчик, — он провёл большим пальцем по щеке, — Я так счастлив, что ты рядом со мной. — Я безумно сильно люблю тебя, — Алекси совсем растрогался от действий и слов Йоэля, уткнулся ему в плечо и гладил парня по груди, вдыхая родной запах. — Как ты себя чувствуешь? — спросил Хокка, запуская пальцы в отросшие крашеные волосы. — Уже намного лучше, — ответил младший. — Таблетка подействовала, отлично, — он прижал мальчика ближе к себе и продолжил поглаживать его по спине, периодически опуская руку на ягодицы и поглаживая и их. — Это ты подействовал, а не таблетка, — сказал Каунисвеси, поднимая взгляд и улыбаясь, — Ты — самое лучшее лекарство. Твоя любовь и забота — самое ценное для меня. Ты — самое дорогое, что у меня есть. У парней часто случался подобный «приступ нежности», когда они просто лежали и признавались друг другу в любви. Несмотря на то, что они вместе уже достаточно долго, их чувства не угасали, и с каждым днём они влюблялись друг в друга всё сильнее и сильнее. — Мой родной, — Хокка крепко прижал к себе возлюбленного, — Может, поспишь ещё? — Можно, — простуженному организму нужно больше отдыха и сил на восстановление. Йоэль снял футболку и шорты, оставаясь в одних боксерах, чтобы мальчику было удобнее, он лёг в удобную позу и распахнул объятия для Каунисвеси, который с счастливой улыбкой устроился в любимых тёплых руках, вдохнул запах самого нужного и самого родного парня, закрыл глаза и совсем скоро уснул. Хокка укрыл его одеялом потеплее, прижал к себе и поглаживал по волосам, периодически целуя умиротворённое милое личико, которое вызывало внутри не просто порхание бабочек, а целый ураган эмоций. Алекси — самая большая любовь в его жизни, нет смысла это отрицать. Даже если этот капризный мальчишка не слушает его советов и бегает зимой без шапки, Йоэль всё равно больше жизни его любит, готов лечить его, кормить с ложечки и укладывать спать, согревая в своих объятиях и усыпая чувственными поцелуями. — Спи, моё счастье, поправляйся, — шептал он уже спящему парню, — Моё солнышко, мой маленький котёнок, мой малыш, — слова сопровождались поглаживаниями и лёгкими поцелуями, — Я так боюсь потерять тебя, будь всегда рядом, пожалуйста, — он провёл носом по шее возлюбленного, — Я жить без тебя не могу. Вскоре Хокка тоже уснул, убаюкав нежными словами любви не только Алекси, но и себя. Ему тоже нужен отдых, он очень много работал в последнее время. В болезни тоже есть плюс — они могут провести время вместе, дома, в тёплой кроватке, выспаться и просто насладиться такими редкими минутками абсолютного счастья.