ты, я и третья мировая.

Оказалось, что свет горел в кухне; туда Робер и поплелся. Запнувшись на пороге, он толкнул стеклянную дверь, прошел пару шагов и — победа! — вписался в мягкое тепло. Его потрепали за ухом и спросили: — Ты почему не спишь? Эпинэ что-то промычал в ответ, зажмурил глаза и попросил налить воды. Сам он навалился на Альдо сзади, обвил его руками и устроил подбородок на чужом плече. В нос тут же ударил запах шампуня. Стало совсем удобно и приятно. Вот только… — Робер, — снова позвал его Альдо, — поверни свою тяжелую голову. Тогда Робер зевнул, открыл глаза и отстранился. За обеденным столиком он увидел Ричарда Окделла; Ричард Окделл, оторвавшийся от разглядывания гирлянды на широком окне, тоже его заметил. — Привет, Робер, — поздоровался Дикон бесцветным голосом. Все слова, которые уже пришли в голову Робера, куда-то оттуда делись, как по щелчку пальцев. Ричард, то ли бледный, то ли зеленый, то ли все вместе, смотрел перед собой и не знал, куда деть беспокойные руки; его белый свитер был безбожно помят. Впрочем, как и лицо. Мужчина даже растерялся — до того непохожим на себя самого выглядел Окделл. Робер спросил: — Что-то случилось, Дикон? Альдо легко тронул его за локоть. Видимо, получилось слишком строго. — Ничего, — ответил Ричард. — Ты с кем-то подрался? — Нет. Робер протер глаза. Время едва перевалило за четыре утра, и соображать было сложновато. — Зайдем с другой стороны, — сказал Эпинэ. — Кто-то захотел подраться с тобой, а ты не смог отказать? — Опять нет. С чего ты решил, что я вообще с кем-то дрался? — Ты себя в зеркало видел? Окделл ничего не ответил. Робер внимательным взглядом окинул сначала его, а потом — Альдо. Подозреваемые молчали, как на церковной службе. — Если все нормально, — продолжил Эпинэ, — тогда почему ты выглядишь так, как будто три квартала бежал от собак? Первым «посыпался» Альдо. Как всегда. Предусмотрительно впихнув в руки Робера свой стакан с водой, он расхохотался — весело, задорно, громко, в общем, полностью в своем неповторимом стиле. Хохотал долго; и все это время Ричард наблюдал за ним с бешеным осуждением в серых глазах. — Кто победит, — сморгнув выступившие слезы, спросил Ракан, — свора злых собак или один Рокэ Алва? — Алва? — переспросил Робер. — Тогда понимаю. С осуждением посмотрели теперь уже на него, и Эпинэ прикусил язык. Роберу захотелось ущипнуть себя за ухо, чтобы проверить, не снится ли ему все это. Проверил. Никто не исчез, все остались на своих местах. Значит, не сон. Альдо прокашлялся. Одной рукой он принялся размахивать, а другой потянулся к коробке со сладостями — в ней ждали своего часа мармеладные пауки. — Короче говоря, — начал он, давая понять, что «короче» точно не получится, — я спокойно спал до трех десяти или до трех двенадцати. Не знаю. Главное, что спал. Запомнили, да? Ну да. И вот мне пришло сообщение от Дикона. Я сначала не хотел отвечать, но потом подумал, типа, окей, может, что-то срочное, а я вроде как самый классный друг в мире. И самый красивый, если уж на то пошло. — Рассказчик, правда, так себе, — вставил Робер. — Согласен, — добавил Ричард. Ракан картинно схватился за сердце, откусил голову второму на очереди пауку и непринужденным тоном продолжил: — Посыл был в духе «дело важное, пожар, убивают, сил нет». Я, конечно, сразу испугался и подумал разбудить ответственного — ай! — взрослого, но ответственный — ну эй, Робер, прекращай! — взрослый спит так, что его даже пушечный залп не разбудит. Пришлось все брать в свои талантливые руки. — Ты впустил Ричарда? — уточнил Робер. — Нет, — с готовностью поправили его, — Ричард в это время тусовался на другом конце города, а я, добрая душа, уговорил его не морозиться и ехать к нам. — Альдо почему-то забыл, что у меня тоже есть дом, — неловко усмехнулся Окделл. Робер махнул рукой. Он уже собирался сказать, что ничего страшного не случилось, но Альдо его опередил. — Дураку понятно, — протянул Ракан, — что с тобой случилась какая-то неведомая хрень. В такой ситуации дружеское плечо не помешает. Ну или как там в «Форсаже» говорят? Ричард улыбнулся с большой теплотой и благодарностью, и у Робера в груди тоже что-то зашевелилось. На самом деле, он был рад, что у Альдо появился друг. Не то чтобы тот до этого ни с кем не общался — общался, разумеется, но мало кому из его знакомых было меньше тридцати. Ракан, единственный наследник крупной компании, с детства вращался во взрослых кругах и с ровесниками пересекался мало. Ситуация улучшилась только в университете: именно там пару лет назад Альдо познакомился с юристом-третьекурсником Ричардом и его странноватыми, но хорошими приятелями. Помнится, Матильду эта новость привела в полный восторг. Она обожала своего внука, но после каждого разговора про TikTok и внутреннюю мизогинию грозилась его придушить. Как-то раз после таких посиделок женщина прислала Роберу короткое, но во всех (во всех!) смыслах ужасное сообщение: «Робер, душка, что такое кринж?» Тот день Эпинэ до сих пор видел в кошмарах. — Хорошо, — Робер тряхнул головой. — Хорошо, допустим. Это все, что я пропустил? — Когда ты красиво вошел в нашу грешную жизнь, Ричард начал рассказывать, как портил собственность Алвы. Повернувшись к Окделлу, Робер своим фирменным адвокатским тоном уточнил: — В его квартире? — А где еще? — хмыкнул Дикон. Да, глупый получился вопрос. Не без усилий Эпинэ отогнал от себя тоску по кровати и с непроницаемым лицом занялся делом: щелкнул по кнопке на электрическом чайнике, достал из шкафчика стеклянные банки с чаем и кофе, все такое. Альдо ушел утепляться. Вернулся он спустя пару минут в яркой толстовке и с Клементом на плече. Сонный крыс спрыгнул на стол и деловито засеменил в сторону деревянной тарелки с грушами. Словом, к мозговому штурму все было готово. — Вам, наверное, интересно, как я оказался в такой ситуации, — заговорил Ричард. Тон у него был шутливый, но лицо — усталым. Робер, занявший соседний с Окделлом стул, почувствовал отчетливый запах алкоголя. Это, по крайней мере, многое объясняло. — Если я правильно понял, — Альдо прервался, чтобы подуть в кружку, — ты напился с Савиньяком и братьями-арийцами, а потом поехал к Алве выяснять отношения. И портить ковер. — В общих чертах. Остановимся на этом? — Нет, — вмешался Робер. — Я не понял. — Не переживай, с тобой такое часто случается, — посочувствовал Альдо. Мужчина цокнул языком. Ракан послал ему воздушный поцелуй и кивком указал на сырную тарелку, мол, жуй, а не злись, любовь моя. Потом он отхлебнул еще чая и тут же высунул кончик языка — наверное, обжегся. Катастрофа ходячая. — Как ты оказался у Алвы? — Робер вернулся к разговору. — Да, начнем с этого. Объясни, что ты забыл в его доме, а потом скажи, на кой черт тебе понадобился ковер. Ричард задрал голову к потолку и сказал с досадой: — Я больше не могу слышать о ковре. Говорю сразу, что он не был моей целью. — Он был твоей жертвой? — Я так рад, что вам, ребята, весело на этом стендапе. Робер и Альдо вежливо замолчали. — Мы поссорились, — выдохнул Окделл нехотя. — С Рокэ. Арно потащил меня в бар, и я, может быть, выпил больше, чем обычно, но… слушайте, я был уверен, что все контролирую, ладно? Закинув в кофе пару ложек сахара, Робер тщательно его перемешал. — Стоило насторожиться, когда ты решил поехать к Алве, — сказал он, подумав. Не было смысла спрашивать, почему никто не отговорил Окделла от его гениальной идеи. Все знали: если Дикон что-то вобьет себе в голову, то его не остановят ни куча табличек с предупреждением «Не влезать, убьет!», ни земляной ров. Ров он с легкостью закопает на чистом энтузиазме, а из табличек сделает… да хотя бы кормушки для птиц. Много кормушек для огромного птичьего легиона. — Разговор не получился, — Ричард развел руками и откинулся на спинку стула. — И на этом можно закончить, правда. А, да, ковер. Не знаю даже, как сказать прилично. В общем, как вы уже поняли, выпил я действительно много, кроме этого, ничего не ел с утра, так что… литр высокоградусного вырвался наружу. Очень не вовремя. Прямо на ковер. Альдо прикрыл рот ладонью, чтобы не расхохотаться снова. Робер повел себя тактичнее. — И ты?.. Ричард спохватился: — Я все за собой убрал. — Никогда не сомневался, что ты человек чести, Дик, но спросить хотел не это. О чем вы с Алвой говорили? Я имею в виду, что тебе вообще могло понадобиться от него? На улице зашумело: начала работать снегоуборочная машина. Скормив Клементу последний кусок желтой груши, Ричард отхлебнул горячего чая и посмотрел на Робера поверх пузатой кружки. Альдо с другой стороны еле заметно покачал головой. Эпинэ, моргнув, напряг мозг — и в следующую секунду почувствовал себя самым глупым человеком в этой квартире. Да, до него дошло. К сожалению. Лучше бы не доходило. — Господи, Дик!.. Так вы с Алвой… Так ты и Алва… То есть вы с Рокэ… Вы!.. Вместе с ним… — Робер даже подавился; язык отказывался выговаривать простейшее предложение. — Мне казалось, ты знаешь, — удивился Окделл. — Нет. В смысле, да. Ты рассказывал что-то такое, когда стажировался у него. Но ведь это тогда было несерьезно? — Это и сейчас несерьезно. По тому, как уверенно и равнодушно произнесли эти слова, Эпинэ понял: для Окделла все было серьезнее некуда. — Знаешь, это надо обдумать. Ричард закусил костяшку большого пальца и, помедлив, сказал: — Здесь нечего обдумывать. Будет отлично, если мы все забудем. Альдо громко фыркнул. — Вот еще, — отмахнулся он. — «Давайте все забудем, бла-бла-бла». Не будь эгоистом, Ричард. Мы должны разобраться, в чем дело, а потом закидать машину Алвы яйцами. — Никто этого не предлагал, Альдо. — Потому что не все способны принимать ответственные решения в критических ситуациях, и это заметно. Снаружи по-прежнему было темно, хоть глаз выколи. Робер постепенно осознавал, что в пять утра ему придется иметь дело с чьими-то нежными чувствами, — хуже начала для выходного даже специально не придумаешь. Была бы воля Эпинэ, он бы уже давно лежал в кровати и видел седьмой сон с прикольным сюжетом, но в данном случае его воля роли не играла. Ричард был их другом; друзьям надо помогать — или как там в «Форсаже» говорят. Эпинэ потер виски. — Ты сказал, что перед баром поссорился с Алвой, — повторил он. — Ерунда, если честно. — Правда, Ричард, правда? — мурлыкнул Альдо. — Что-то я не помню, когда в последний раз ты напивался в дрова из-за ерунды. Окделл хмыкнул и задумался. Прожевав вяленое мясо, сказал: — Я пригласил Рокэ за город провести праздники вместе. Он отказался. Конец. Теперь уже расхохотаться захотелось Роберу. Трудно было сказать, что рассмешило его больше: абсурдные слова Дика или образ Рокэ Алвы в пуховике и с лопатой для снега, который так быстро и так услужливо нарисовало воображение. — Ты из-за этого так взъелся? Смущенным Ричард не выглядел. — Нет, — ответил он. — Вернее говоря, не только. Такое ведь не в первый раз происходит. У Рокэ постоянно появляются неотложные дела, когда речь заходит о нас. Понимаете? Это сложно объяснить, если не рассказывать с самого начала. Он не отвечает ничего конкретного, а я не могу постоянно угадывать и бегать за ним. За Ричарда, безусловно, в один голос говорили юношеский максимализм и болезненно задетая гордость, но Робер все равно отметил, как ровно и обдуманно звучали его слова. — Слушай, я не думаю, что за Рокэ можно побегать, если он этого не хочет, — примирительно сказал он. — Мне сложно понимать, что он хочет. — Верю. Это же… Алва. Окделл посмотрел на Робера вопросительно. Судя по всему, Ричард расслышал что-то такое, чего мужчина не планировал говорить, но подразумевал. Про себя Эпинэ присвистнул: «Ну и попал же ты, дружок». Скучающим тоном Альдо прервал их томные гляделки: — Вы не правы, и я могу объяснить почему. — Так. — Ричард, — начал Альдо, — ты отличный, очень милый, очень чуткий, умный и внимательный парень. Мордашка у тебя, кстати, тоже зачетная. Понятия не имею, почему в объекты воздыхания ты выбрал именно ромашечку Алву, но черт с ним, вкусы у всех разные, кому-то, например, нравится мел грызть. Сейчас Робер скажет, что вам нужно все обсудить, как взрослым людям, потому что он зануда. Я же думаю так: выскажи Рокэ все, что о нем думаешь, пошли подальше и живи счастливо, сын мой. Тем более если этот придурок выгнал тебя на мороз посреди ночи из-за какого-то коврика. Губы Ричарда дрогнули в улыбке; на щеке обозначился маленький шрам. Робер тоже повеселел. — Не выгонял, — признался Дикон. — Рокэ отправил меня на диван в гостиную, а я дождался, пока он уснет, и уехал. — Какие же умные мысли иногда приходят в твою голову, Дик. — Смейтесь, сколько хотите. Мне уже все равно. С утра извинюсь перед Алвой и закончу все это. Ракан страшно округлил глаза и посмотрел на Робера. Робер несильно сжал его колено под столом и качнул головой. — Хочешь, поговорим о чем-нибудь другом? — предложил мужчина. — Да, спасибо. Так пролетел час. Клемент успел наесться и уснуть на руках хозяина, а Робер, Альдо и Ричард — поговорить о всяком: сначала обсуждали новое дело Эпинэ, а чуть позже, когда Ракан уже слушать не мог юридические термины, перешли на последние просмотренные сериалы. К семи Окделл, мрачный и уверенный, засобирался к себе. — Где ванная, ты знаешь, — напутствовал его Альдо, пока Робер загружал кружки с тарелками в посудомойку. — Полотенце возьми в шкафу. Новая зубная щетка в ящике под раковиной. Совсем скоро из другой части квартиры послышался плеск воды, а в голове у Робера продолжали происходить странные вещи. То и дело всплывали, например, картинки, как Ричард таскает Алве — настоящему Алве с его настоящим заносчивым лицом — цветы после слушаний. Старомодно, романтично. Как раз в его духе. Полный кошмар, одним словом. Чтобы отвлечься, Эпинэ посмотрел на Альдо. Альдо поймал его взгляд, откинул со лба пшеничные кудри и повернулся в профиль: «Любуйся». Потом он вздохнул, привалился к плечу Робера и коротко сообщил: — Устал. Робер коснулся губами высоких скул: «Понимаю». Альдо что-то ласково проворчал про щетину и прикрыл глаза. В этот момент, как в анекдоте, зазвонил телефон. — Это, наверное, Алва, — предположил Альдо. — Может быть, — ответил Робер. — Ты уверен? — Типа, серьезно? У кого еще хватит совести звонить Дикону в так-рано часов утра? Кроме меня. Я-то здесь стою. — Ладно. Неси телефон Ричарду. Ракан покрутил смартфон в руках и поднял глаза на Робера. — На кой черт? — задал он вполне логичный вопрос. — Если звонят, надо отвечать, — Робер облизнул губы и ухмыльнулся. — Давай, альтруист, помоги другу. — Бегу и падаю. Нет, лучше сам отвечу. Скажу Алве, что он мудак. — Скажи Рокэ что-нибудь, чего он не знает. Между делом Альдо попытался передать Роберу телефон. Робер, не переставая широко улыбаться, отклонился назад. Так их и застал Окделл. — Да?.. — спросил он у кого-то на том конце. — Да. Нет. Нет, не там. Да. Стой, где? Ладно, рядом. Хорошо. Да.

***

Потихоньку начинался снегопад. Было свежо, если не сказать холодно, а куртку Окделл, естественно, взять не догадался. Нарезал теперь круги по расчищенному крыльцу, как последний дурак, чтобы не замерзнуть, и под взглядом наблюдательного консьержа смотрел по сторонам, подмечая разное: кошку в окне второго этажа, неоновую вывеску на бутике через дорогу. Все было спокойным и сонным, как в фильмах шестидесятников. Он и сам был, как герой этих фильмов, но до конца «дожать» тему не мог — не курил. В отличие от Рокэ. Ричард вообще много чего делал и думал «в отличие» от него: вел здоровый образ жизни, потому что с детства так приучили; не любил врать; твердо стоял за справедливость и защищал обиженных; испытывал большую жалость к бездомным животным и пару раз в месяц волонтерил в приюте; одинаково любил хорошие и плохие дни. Короче говоря, на первый взгляд они с Рокэ были разными и совершенно не подходили друг другу. На второй — тоже, даже больше. Ричард не понимал, откуда взялась его привязанность, которая со временем переросла в неудобную влюбленность, но ничего с ней поделать не мог. Дикон отвлекся от размышлений, когда рядом затормозила знакомая машина. Из нее, ругаясь на лед, вышел Рокэ. Темные волосы он стянул в слабый пучок на затылке; длинное пальто и шарф из кашемира были накинуты прямо поверх пижамы. — Скажи мне, ты специально выбрал такую глушь? — будничным тоном поинтересовался Алва. — Навигатор таскал меня по дворам минут десять. Ричард пожал плечами и сухо ответил: — Мы в центре. Рокэ окинул его нечитаемым взглядом, но промолчал. Друг от друга их отделяло несколько метров. Естественно, делать первый шаг навстречу никто не собирался. — Садись в машину, Ричард, — в конце концов сказал Алва. — Я отвезу тебя домой. — Поговорим для начала? Тонкие губы Рокэ изогнулись в издевательскую улыбку. — Уже пытались, — ответил он с налетом иронии. Ричард все-таки вышел из-под козырька и спустился по ступенькам. Взлохматив волосы, он закинул руки за голову и потянулся. — Хорошо, — сказал Окделл. — Так даже лучше. Спасибо за предложение, домой доеду сам. — Это было не предложение. — В любом случае. Еще я должен извиниться за ковер. Ты знаешь, что, будь я в другом состоянии, ничего такого бы не случилось. В общем, мне жаль. — Как вежливо, — нахмурился Алва. В других обстоятельствах он бы привычно рассмеялся и потянулся к Окделлу, чтобы разгладить складку между широких бровей и потрепать его, до крайности серьезного, по щеке; сейчас мужчина скрестил руки на груди и остался стоять на месте. Ричард выглядел протрезвевшим и очень собранным. Помедлив, Рокэ сказал: — Ты прав, глупо вышло. Если в следующий раз планируешь нализаться с друзьями, будь так добр, хотя бы не отходи от них на другой конец города. — Учту. — Рич, убери этот тон. Окделл не понял и переспросил тем же голосом: — Какой тон? — И это выражение лица. — Ты о чем? Съязвить хотелось ужасно, но вместо этого Алва терпеливо выдохнул. Пучок растрепался, и его волосы, вьющиеся из-за влажности, полезли в лицо. — Я, между прочим, пытаюсь извиниться. Если ты еще не заметил. От удивления Ричард даже присвистнул. Качнувшись с пятки на носок, он спрятал руки в карманы джинсов и спросил: — В какой умной книжке ты вычитал такой способ? — Забудь. — Нет уж, продолжай. Будь так добр, Рокэ. Рокэ потер переносицу. — Я соврал про командировку, — сказал он. — Ты как-то неожиданно появился с этим своим романтическим уик-эндом черт знает где, и я растерялся. Я думал, что хочу побыть один, но оказалось, что не хочу. — Это все? — уточнил Дикон. — Ты невыносимый, Окделл. Что еще тебе нужно услышать? Я уже согласился провести праздники вместе. — Очень любезно с твоей стороны. Рокэ насторожился. Окинув беглым взглядом лицо Ричарда, он понял, что на него снова обиделись. Значит, он сказал что-то не то. Или, может быть, его поняли не так. — Это не про любезность, Ричард. Молодой человек подошел еще ближе, и Алве пришлось поднять голову. Вообще-то они вроде как были одного роста, но именно сейчас Дикон казался выше. Это раздражало. — Слушай, Рокэ, — начал Ричард. — Ты же знаешь, насколько сильно мне нравишься. Теперь точно знаешь, по крайней мере. Надеюсь, это тебя повеселит. Да, мне очень хочется провести с тобой выходные и не только их, но я не буду навязываться. Ты дал понять, что твои личные границы… Рокэ часто заморгал: из-за снега у него слезились глаза. — С ума сошел? — перебил он. — Что значит «навязываться»? О чем ты говоришь? Только что придумал? Ричард приподнял брови. Алва ожидал, что он вспылит, потому что такое было в характере Окделла — молодого, бойкого и очень искреннего. Но Дикон в ответ только вздохнул. — Мы год играем в догонялки, — сказал он. — Пошлость, звенящая пошлость. «Догонялки». Как из второсортного романчика, — прокомментировал Алва и, закусив губу, добавил: — Я думал, что мы встречались. — Тогда подумай еще раз. Хотя Ричард и старался сохранить строгость в лице, видно было, что после слов Алвы он немного оттаял. В это время Рокэ обдумывал пугающую мысль о том, что все вот-вот может прекратиться. — Значит, — мужчина выдержал паузу, — ты решил, что наши отношения мне до лампочки? Не дождавшись ответа, Рокэ стянул перчатки, дотянулся до чужих — совершенно ледяных, юноша, где были ваши мозги? — рук и стал их растирать. Сначала Окделл взбрыкнул, совсем как жеребенок, но быстро понял, насколько это по-дурацки, и остался неловко стоять. Чуть позже он сказал: — Да, о чем-то таком я и подумал. — А спросить? — А ты бы ответил честно? Не смеши меня. — Как хочешь. Ричард закатил глаза. Рокэ почувствовал укол совести, осторожно взял Окделла за подбородок и заставил его посмотреть на себя. — Запоминай с первого раза, — предупредил Алва. — Ты мне… как ты сказал?.. да, ты мне нравишься. Может быть, даже сильно, может быть, даже больше, чем нравишься, потому что, Дикон, я не знаю другого такого же идиота, ради которого стал бы разъезжать по городу в пижаме. Я думал, что это ясно. Взгляд Ричарда сделался скептическим. Ладонь Алвы, аккуратную и узкую, молодой человек поймал в свою и сжал. — Кому ясно? — спросил он. — Я не могу залезть в твою голову. — Дело в этом, хочешь сказать? Знаешь, если тебе не хватает проницательности, то это проблемы производителей, а не мои. Рокэ видел, как Дикон смутился, и мог догадаться, о чем тот думает. О чем-то очень сентиментальном, конечно. Сейчас можно было хоть лекцию по строению черных дыр читать: абонент Окделл находился вне зоны действия сети. Это радовало. Измотанный бессонной ночью и неизвестными до лучшего периода своей жизни любовными переживаниями, Алва неожиданно для себя выдал: — Теперь все понятно. Чтобы в дальнейшем избежать таких ситуаций, мне нужно говорить чепуху типа «я люблю тебя» не только в постели. Ради всего святого, Ричард, извини. Я иногда забываю, какой ты трепетный. Возмутиться Окделл при всем желании не смог; на его губах сама по себе расползлась широкая улыбка. — Трепетный я в меру, — поправил он. — А ты не умеешь говорить словами через рот. — Что поделать? И на Солнце бывают пятна. Замолчали. Ричард наклонился, широкой спиной загораживая свет от уличного фонаря, и поцеловал Рокэ сначала в красивую ямку на щеке, потом — в мягкие от гигиенической помады губы; одновременно с этим (тут мужчина фыркнул) он переплел их пальцы. Алва позволял вести, отвечал на медленные ласки с ядерным вкусом зубной пасты, поглаживал светлый затылок и старался справиться с ощущениями. Краем мысли он отметил, что от чужого свитера привычно пахло «Олд Спайсом». Забавно, как Рокэ сто раз пытался приучить Ричарда к приличному дезодоранту, а в итоге сам прикипел к этому попсовому запаху. Выпутаться из медвежьих объятий Окделла оказалось трудной задачей. — На будущее, юноша, — ехидно сказал Рокэ, уперевшись рукой в чужую грудь. — Никаких пьяных звонков и ночных визитов с разговорами под дверью. Я, так уж и быть, об этом забуду, но не все твои девочки и мальчики будут настолько же добры и продвинуты. Окделл снова улыбнулся и сказал совершенно серьезно: — Мне не нужны ни девочки, ни мальчики, пока есть ты. Алва отвернул голову. Ричард часто становился таким вот комком из нежностей, и Рокэ терялся каждый раз, потому что не знал, что с этим делать. Это все ему? Это все из-за него? Невероятно, как снег посреди лета. — Поехали. — Подожди. Можешь еще раз извиниться? Мне для потомков. Рокэ усмехнулся и погладил Ричарда по щеке. — Такими темпами, — сказал он, — никаких потомков у тебя не будет. — Справедливо. — Пошли, а то околеешь, — повторил Рокэ и, подумав, кинул Окделлу брелок с ключами. Пояснил: — Сам поведешь, Ромео. У меня стресс. Вещи будешь забирать? Ричард заколебался. — Наверное, нет. — Чего так? — с подозрением спросил Алва. Окделл открыл переднюю дверь со стороны водителя и кивком головы указал Рокэ наверх. Рокэ, прищурившись, посмотрел на дом. Когда в одном из окон Алва увидел две фигуры, напоминавшие Альдо Ракана и Робера Эпинэ, ему поплохело. — Едем домой, — мрачно скомандовал мужчина и сел в салон. Ричард с облегчением рассмеялся.