Прощай, город Свободы

Вот и пришел конец городу Свободы, Ветра, Одуванчиков и Вина. Люди поспешно его покидали, понимая что свобода важна, но все же Контракты, Вечность и прочее выглядели более перспективно и организованно. Тем более никто не знал когда может разразиться война Архонтов, и те кто знал Барбатоса лично побаивались за собственную безопасность. И сам Барбатос их не винил. Винил он себя. Люмин увидела этого вечно веселого барда, что смотрел на свое полностью пустое, мертвое и бледное дите. Сейчас он едва сдерживал слезы видя смысл своей жизни разрушенным на части. Она подошла к нему аккуратно дотронулась до плеча и сказала. -Мне жаль. — это звучало тупо и странно, учитывая масштаб проблемы, но других слов не нашлось Венти повернулся к ней, с слезами на глазах и истерической улыбкой как у психопата в второсортном фильме ужасов: -Ничего, это же должно было случиться. Я и вправду самый слабый Архонт, зато песенки по пьяни играть умею, хахах.- смешок был истерический, голос дрожал, а у Архонта на глаза накатывались слезы с каждым произнесенным словом. Он всегда умело скрывал эмоции но когда на тебя падает каменная глыба, при этом не убивая и делая невероятно больно, делать вид что ты в порядке отнюдь не просто. И тут во время неловкой паузы Путешественница почувствовала на своем плече чужую руку. Она увидела того кого явно не ожидала. Дилюк легонько дотронулся до нее и очень тихо, чтобы не услышал Барбатос прошептал: -Нам нужно идти. Ему нужно побыть одному. — на самом деле, тот самый Дилюк что называл Венти ужасно безответственным, понимал всю суть проблемы для него, и что если рядом с ним будут люди он не сможет попрощаться с самым родным для него. И они ушли оставив барда наедине с Мондштантом. Архонт упал на колени, в обычной жизни ему бы стало больно от удара, но знаете ли, когда тебе вырывают внутренности, ты не почувствуешь как тебе в это время кто то оторвал волос на голове. Правда сравнение с вырыванием внутренностей некорректное. Сейчас ему было больнее. Он всеми силами пытался убедить сам себя что все не так плохо, но сейчас его маска с треском слетела с лица. Слезы полились ручьем, лицо скорчилось, а со рта срывались невнятные звуки. В голове все перемешалось. «Как это могло произойти? ОН что умер зря? Я жил ради этого?» — каждая мысль в голове барда разрушала его красочный внутренний мир на серые части так, что от него больше ничего не осталось. Каждый раз когда ему хотелось плакать он шел в таверну, и потягивал символ Свободы, Вино из Одуванчиков, но сейчас свобода была мертва, ее жилище опустело и идти ему было некуда. Он хотел закричать, рушить все на своем пути и биться в истерике пока он не вытащит из себя всю необъяснимую пустоту и не найдет чем ее заполнить. Но сейчас, иронично, Бог Свободы был обездвижен и прикован к земле, не в силах себя контролировать и остановить слезы.