Ты сказка

— А ты сказка.       Тепло, приятное такое, как сливочное масло, растеклось по телу девушки. Она была счастлива, в этом не было никаких сомнений. Девушка сжала его тонкие пальцы и умиротворенно улыбнулась. Она даже не посмотрела на букет, что выпал из её ослабевших рук. Сокровище уже стояло перед её глазами, робкий, печальный и такой родной. Не идеален, не про него это, но в этом и заключалась его прелесть. Нурия прижалась к нему всем хрупким телом, обхватив руками, словно в целом мире никого не осталось, только он один, как блуждающий огонёк, манил её к лучшему миру.       Бруно не так часто обнимали, так что он и не знал, как ему реагировать. Он был смущён и при этом понимал, что ему стоит делать. Он осторожно, словно в его руках было волшебное предсказание, обнял её в ответ, слегка погладив по спине. Мягкая такая, как подушка. Парень смутился подобной ассоциации и только уткнулся носом в её макушку. Она пахла лилиями и книгами. Маленькая, намного меньше его, так, что он рядом с ней казался большим. Он счастливо выдохнул ей в волосы. Интересно, это её или его сердце так громко бьётся, что он весь трясется? И тут он заметил взгляды горожан, которыми они перебрасывались при виде них, обнимающихся на виду.       Осуждение плескалось раскалённым ядом. Они им мешали. Сильно. Им от этого трудно. Двое против всего мира — кто устоит?       Нурия почувствовала, как задрожал её возлюбленный, и не позволила ему расцепить объятия. Она его защитит от этих шакалов, обязательно защитит. А Бруно с опаской увидел, как от переизбытка злости на горожан волосы девушки почернели, как крыло ворона. Она всё ещё была девушкой-сказкой, но ведь сказки бывают разные. Порой сказки бывают такие, что от них волосы встают дыбом и дыхание замирает. Девушка слегка отстранила его от себя и мило-мило улыбнулась, обращаясь не то к нему, не то к народу, что столпился около них. — Даже мирное солнышко может спалить до тла. Всякое бывает в сказках, верно?       Он погладил её по щеке и утверждающе кивнул. — Верно, солнышко.