Трое в лодке, не считая енота

      — Повторяю ещё раз для особо одарённых, — забросив бластер на плечо как какой-то заправский ковбой из вестерна, Ракета гордо вышагивал впереди Питера, едва доставая тому до уровня колен. — Разговаривать буду я, у меня в этом деле талант. А ты будешь стоять в углу, молчать и оценивать ситуацию.       — Дружище, я не был на Земле много лет, но что-то не припомню, чтобы говорящие хорьки отличались способностью к дипломатии, — Квилл на ходу похлопывал себя по карманам, обыскивая их на предмет своего любимого плеера, ныне безвозвратно утерянного. Должно быть Грут опять спёр его, чтобы на полную мощность врубить Снуп Дога и на ближайшие двадцать четыре… дня снова погрузиться в иллюзорный мир идиотизма. Следующая стадия подросткового периода, после дурацких видеоигр и жуткого бардака в капитанском отсеке, страшно представить, что будет дальше. Наверное, фикус какой-нибудь расфуфыренный на корабль приведёт, знакомиться. — Да и вообще чтобы здесь водились говорящие хорьки, если уж начистоту.       Ракета вдруг остановился и злобно зыркнул на него. Квилл однажды на собственном опыте убедился, что реактивные еноты кусаются страх как больно. Пусть Ракета и утверждает, что он единственный в своём роде, Питер уверен, что где-то однозначно водятся его близкие родственники, и рано или поздно те припрутся на «Милано», стоит лишь сбросить их со счетов окончательно. Потому в этот раз истолковать намёк мохнатого ему удалось без труда. Угрожает, чтоб его.       Помимо отвратительного характера, подкованности в специфических областях науки и бесспорного таланта лезть на рожон, Объект: 89Р13, более известный узкому кругу лиц как Ракета — обладатель самых цепких и острых зубов в мире и не чурается пускать своё явное преимущество в ход, если возникает такая необходимость. А учитывая вышеописанные характеристики, необходимость возникает достаточно часто. У Квилла ещё с прошлого раза ещё следы от зубов не сошли — маленькие, но глубокие воспалённые впадинки, словно вулканические кратеры. Чуть руку не откусил, лохматый садист. Квилл даже ненадолго задумался, можно ли по земным законам подать на енота в суд. На других планетах про енотов-то и не слышали, сколько бы он ни старался на пальцах объяснить, что это такое и с чем его едят: когда он произнёс это вслух, плутонианцы тут же достали столовые приборы (да ну к черту, думает Питер, с ними хоть какие-то дела теперь иметь, это ведь уже показатель — вдруг они и людьми, чего доброго, питаются). А на Земле, где их вот-вот начали использовать в качестве домашних питомцев и где, что самое главное, не всё воспринимали буквально, был шанс.       — Напомнить, почему мы тут вместе, мальчонка с третьей планеты? Я мозг операции.       — Нет, мы вместе потому, что зелёная, — на этих словах Питер замолчал, оглянулся по сторонам и договорил уже одухотворенно. — Потому что зелёная, пусть и чертовски привлекательная девушка, — здесь он снова перешёл на свой обычный тон, — серый узорчатый бугай и возмущающееся дерево-гуманоид не самая лучшая компания для прогулок по земным торговым центрам. Небула вообще раскрошит тут всё, даже если не брать во внимание то, что она вся синяя и у неё железки вместо многих конечностей. А ты всего лишь выглядишь как не очень дружелюбный тойтерьер с пушкой наперевес. Ты меньшая из зол.       — Какой ещё тойтерьер? — Ракета округлил глаза.       — А, забей. — Квилл упёрся кулаками в бока. — Куда теперь?       — А мне-то откуда знать? — Ракета опустил бластер и опёрся на него, как на калитку. — Это ведь твоя территория. И ты про Мантис в своей пламенной речи забыл. Она-то чем вам, землянам, не угодила?       Действительно.       — Подумаешь, антенны у неё из головы торчат. Того парня с кристаллами на затылке это вряд ли могло бы смутить, например.       — Какие ещё кр... это ирокез, тундра ты непроходимая. Да и вообще…       Внезапно, как по щелчку, их, словно тонким шлейфом, накрыло ароматом французских духов и хорошего, выдержанного бордо. Мимо проплыла женщина с развевающимися, как паруса на ветру, полами пальто. Она что-то увлечённо рассказывала в телефон, слегка покачиваясь и свободной рукой вычерчивая пространные эскизы в воздухе, и громко смеялась. Питер поймал себя на мысли, что встал, как вкопанный, и неприкрыто пялится на неё, на её вызывающе напомаженные губы, копну взъерошенных волос и звонко отскакивающие от асфальта туфельки на каблуках. Никаких тебе антенн вместо ушей, семи пальцев на руках и третьего глаза во лбу — он уже было и забыл, что такие женщины вообще существуют.       — Эй, дамочка! — Ракета приветливо помахал лапой в воздухе, другой по прежнему облокачиваясь на бластер. — Не подскажете, как дойти до Гайд-парка?       Женщина замерла на месте и немигающим взглядом уставилась на говорящего енота, а потом изумлённо перевела взгляд на его тучного спутника. Питер только сейчас вспомнил, что забыл снять шлем.       — Простите, это не то, что вы... Всё нормально. Мы не…       Громкий визг разрезал спящий переулок, словно канцелярские ножницы — бумагу. Женщина уронила телефон и бросилась наутёк, спотыкаясь на своих высоких каблуках. Телефонная трубка, до этого момента беззаботно хихикающая, начала яростно угрожать вызвать полицию.       Ракета зашёлся своим скрипучим смехом. Квилл шумно выдохнул.       — Ракета, какой ещё Гайд-Парк, мы в Нью-Йорке!       — А по-моему смешно!       — Теперь ей до конца жизни придётся лечиться от заикания.       — Да ладно тебе, Квилл. Слышал, как от неё разило? Я как-то нашёл у тебя в запасах какую-то розовую дрянь в бутылке, которая пахла примерно так же, так что я знаю, что из себя представляет ваше так называемое земное пойло. Не боись, наутро и не вспомнит, что видела. Или спишет на глюки. Меня и не так унесло с той бутылки, можешь мне поверить.       — Ты что, вылакал бордо 1961 года? — изумился Квилл, напрочь позабыв о вусмерть напуганной женщине, которой ещё минуту назад сочувствовал. — Ты хоть знаешь, сколько мне пришлось отвалить за него? Я собирался подарить эту бутылку центаурианцам в знак дружбы и пожизненного сотрудничества, а ты, чёрт мохнатый, как всегда всё испортил!       Ракета ответил на это всё тем же скрипучим смехом. Попробуй вызвать в нём чувство вины, как же, проще себя самого за локоть укусить.       — Хвост с ними и их сотрудничеством, чего ты так расстроился? Новых найдём! — крикнул он вслед удаляющемуся Питеру.       — Ты так и в прошлый раз говорил, а что в итоге?       Ракета почти нагнал его, запыхаясь и волоча за собой бластер по асфальту. Звук был такой, будто кто-то с остервенением царапал тарелку вилкой.       — Прикрути звук, Квилл, мы же не жен... — он остановился, переводя дух. — Не женатая пара, всё-таки. Квилл!       — Значит так. — Питер плавно развернулся, будто выделывая очередное танцевальное па, и тыкнул в енота указательным пальцем. — С этой минуты бразды правления операцией переходят под моё руководство. И теперь это ты будешь стоять молча и мониторить ситуацию, пока я буду вести переговоры и решать важные стратегические вопросы. Иначе я тебя в канализационный люк сброшу, пушистый ты засранец, и я не шучу.       — Ладно-ладно, плакса, твоя взяла, — пробубнил Ракета, любовно смахивая с бластера пыль. — Ну а взорвать-то хоть что-нибудь можно?