Я всегда буду той, кто залечит твои раны.

Раньше Эва испугалась бы ночного стука в дверь. Она дома одна, а в верхнем ящике комода, стоящего в коридоре, находится газовый баллончик. И до недавних пор Мун обязательно доставала его, когда приближалась к двери, чтобы посмотреть в глазок глубокой ночью. Но не сейчас. Если Кристофер Шистад не зовет её в пятницу вечером на вечеринку и не идет туда сам, то он точно стоит за её входной дверью. Она уже не одергивает края огромной футболки, ведь, в конце концов, это её дом и её правила. Почему она должна переодеваться, ведь это Шистад пришел к ней. И Эва даже уверена, что он не шел, а как минимум ковылял, а может местами даже и полз. Честно, это даже немного тешит её самолюбие. К кому еще пенетратор приходит посреди ночи и не чтобы получить секс? Кто еще видел его уязвимым и не будет это использовать против него? Передние пряди волос у неё собраны в аккуратный хвостик на макушке, а на лице уже ни грамма макияжа. Поэтому когда Мун открывает дверь после очередного настойчивого стука, она никак не может скрыть свои эмоции. - Чёрт, - ругается она и едва успевает поймать Кристофера. Всего лишь секунду он держался перед ней уверено. облокотившись на косяк, со свешанной челкой на бок, он пытался держать свою фирменную ухмылку. И давил в себе огромное желание сплюнуть сгусток крови прямо на припорошенное снегом светлое крыльцо. На всей его одежде видны следы борьбы, кроме куртки-авиаторе, словно он Меган Фокс, снявшаяся в «Трансформерах» в своих белых брюках. Удивительно. Русоволосая привыкла к разбитым губам и носам, смотрящим в другую сторону. Но сейчас, когда на его ладони огромная рана, кровь из которой размазана по всему голубому свитеру, Мун едва не роняет снова матерное слово. Крис никогда её не ругал за брань и не считал, что она становится от этого как-то хуже. Это всё Эва. Обратила на себя внимание, посмотрев будто со стороны. И точно решила - будет меньше ругаться. Ведь нецензурная лексика явно украшает её меньше, чем случайный секс с Шистадом. Затаскивает парня вовнутрь, озираясь по сторонам, надеясь, что полиция не следовала за ним. Извиняется каждый раз, когда слышит болезненный стон. И ведь она только утром помыла полы. Разочарованно вздыхая, усаживает шатена аккуратно на табуретку. Снимает с него ботинки, нервно перед этим расшнуровав. В другой бы раз Крис обязательно бы пошутил, что такая поза - одна из его любимых. Но сейчас он хочется просто кинуться в теплые объятия Мун, приняв их как самое лучшее обезболивающее. Проходит достаточно много времени, около одной серии Анатомии страсти, прежде чем Шистад, откинувшись назад может вздохнуть, не прикидываясь при этом умирающим. И почему же Мун чувствует себя дешевой шлюхой из фильма Тарантино, которой не хватает сигареты в руках, к которой приходят либо за утешением, либо за лечением. И Шистад с повязками будто бы прямое тому подтверждение. Однако Крис так не думает. И если бы он раздавал благодарности (ах да, он и так это делает), То Эва была бы первая у него в списке. Он никому больше не позволит видеть себя таким разбитым, разве что Вильяму. Он ни к кому больше не придет за помощью, разве что за советом на могилу матери. Шистад никого не хочет видеть рядом с собой кроме Эвы Квиг Мун. - Сигарету бы, - тихо шепчет Крис. - Подзатыльник бы тебе, - недовольно бормочет она, прежде чем зевнуть. Раньше русоволосая спокойно бы оставила его, скинув подушку и одеяло. Но не сейчас. Раненный Шистад остается всё таким же наглым. Когда Эва буквально стоит над ним, он проводит рукой по её оголенному бедру, едва касаясь ягодиц. Когда-то бы Мун возмутилась, сейчас она всё скидывает на проказы самого больного человека. - Ты же понимаешь, что ты сейчас не в том состоянии, - усмехается девушка, аккуратно убирая челку с его лица. - Я бы на твоём месте в себе бы не сомневался. Эва едва успевает вскрикнуть, когда Крис дергает её на себя. Конечно, она приземляется на все его раны, причиняя боль, но не самую сильную в её жизни. Однако закрывая глаза, устраиваясь удобней у нее на груди, парень старается абстрагироваться от всего. И её сбивчивое дыхание его константа в этой ночи. Ведь Эва всегда будет той, кто залечит его раны.