Шарф надень, придурок

Они познакомились, когда им было 7. Геральт как сейчас помнит глаза похожие на водную гладь, пухлые щёчки, покрытые лёгким румянцем, тёплые, пухленькие руки и едва уловимый запах свежего хлеба. Ну конечно, как забудешь, когда сначала тебе в лицо прилетает жесткий хлеб, а за ним валится мелкий мальчуган, который минуту пялится на тебя как на 8 чудо света. Это воспоминание до сих пор вызывает теплую улыбку на лице. С того дня этот паренёк всюду таскался за Геральтом, рассказывал какие-то городские легенды про призраков на заброшке, про рыбу-убийцу, которая живёт в городском пруде и про ежей-людоедов, обитаемых в школе, кстати, поэтому он и прогуливал иногда уроки математики. По его словам учительница была предводителем ежей, хотела создать армию и поработить человечество. Геральт не верил. Ну может иногда и верил..... ну только иногда. Не всегда. Это же бред! Но учительница правда была похожа на предводительницу целой армии...... Иногда этот мальчишка, Юлиан, пел ему песенки из мультиков, которые показывали именно в тот момент, когда он возвращался со школы, из-за которых он и бежал домой вовремя. Иногда Геральт поправлял его, когда слова были неправильными, а Юлиан злился, потому что не любит, когда его перебивают, а иногда они пели вместе. Сидели на лавочке возле любого подъезда и пели песни принцесс Диснея. А бабушки хвалили их и давали шоколадные конфеты или мелочь на что-нибудь вкусненькое, которую они спускали на сухарики. Определённо это было лучшее время. Юлиан таскался повсюду за Геральтом, придумывал игры и всем хвастался своим крутым лучшим другом. Геральт краснел и стеснялся, а Юлиан трепал его за щёчки и смеялся, заставляя краснеть ещё больше. Потом настал момент средней школы и никто не за кем не таскался. Они просто всегда ходили вместе, даже в туалет. Некоторые мальчишки шутили на эту тему, но если честно, всем было все равно. В старшей школе Геральт перестал звать Юлиана по имени. В обиход пошло прозвище Лютик. Никто не знал почему именно Лютик. Геральт отмахивался, говорил, что эти цветы означают ребячество и Юлиану подходит, но на самом деле глубоко в душе он понимал, что все не так. Летом, когда им обоим было по 15, Лютик, погнавшись за приключениями в их маленьком городе, схватил Геральта за руку и потащил куда-то на поляну. Там все было покрыто зеленью, землю сложно было рассмотреть, трава была очень густая, а солнце пекло уже второй час и Геральт знатно устал. Тогда они нашли небольшой ручей и окунули в него ноги, вскрикивая из-за ледяной воды. Они долго сидели на берегу, говорили о предстоящей контрольной по истории, которую нельзя завалить, о новой серии ван писа и о рецепте пирога с вишней, который планировали приготовить на предстоящей ночевке. Юлиан откинулся на спину и вытянул руки, потягиваясь и зевая. Тогда уже Геральту стало не по себе, потому что он слишком сильно засмотрелся на оголенный участок кожи. Стыдно признаться, но тогда он подумал какого было бы погладить живот, который уже не прикрывала футболка, пальцем, пройтись губами от низа до его шеи и услышать как тот тяжело вздыхает, и лежать с ним долго-долго, прижавшись к нему всем телом, чувствовать его тепло и перебирать его мягкие волосы. Такие мысли не должны быть. Но они были. Они возникали не впервой и Геральт не умел справляться с ними, он пытался их подавить, но они каждый раз всплывали наружу, поэтому он просто прикрыл глаза и тоже лёг рядом, все ещё держа ноги в холодной воде, наблюдая за Юлианом. Тогда то он и увидел то, что надолго отпечатается в его голове. Юлиан лежит на насыщенно зелёной траве в окружении лютиков, щурясь от яркого солнца, которое то исчезало за облаками, то появлялось вновь, ослепляя парней. "Ему идёт жёлтый. Он словно сам солнце. Хочу прикоснуться" - подумал тогда Геральт, не сумев заткнуть свой внутренний голос и потянул руку к щеке Юлиана. - Ты чего? - Нахмурился тот и приподнялся на локтях. - У меня что-то на лице? На кончике пальцев все ещё находится его тепло. Хочется больше. Намного больше. Почему нет. - Уродство. - Эй! В тот миг сердце Геральта билось как бешенное, а вместо страха раскрыть свои мысли была злость. Ужас. С того дня Юлиана Геральт называет исключительно Лютиком, даже несмотря на то, что тот был против такого прозвища. Ну вот они в старшей школе и Геральт повсюду таскается за Лютиком. - Не упади! - Не прогуливай! - Хорошо кушай! - Не ходи без подштанников зимой! И много подобных фраз. Геральту было очень неловко от себя самого, но он так хотел, чтобы Лютик был здоров и счастлив, что приходилось брать на себя больше, чем нужно. Иногда это бесило Лютика, но он никогда не злился сильно. Вот Геральту 17. Он видит как Лютик несется по дороге, улыбаясь, с хлебом в руках к нему навстречу , крича его имя и тут же спотыкается об свои ноги, падая прямо на Геральта, выставляя руки вперёд. - Напоминает что-то. - Бурчит Геральт из под куска хлеба, держа Юлиана за талию. - Прости! Лютик немедленно убирает руки и всматривается в лицо напротив на наличие повреждений, а Геральт залипает, сжимая талию сильнее. - Ты в порядке? - Шепчет Лютик. - Мне снег за шиворот попал. Юлиан тут же вскакивает и пытается за руку поднять Геральта, который выползает из огромного сугроба, в который они свалились. - Попрыгай! Давай! Чтобы снег выпал! - Я не б... - Прыгай. Геральт сделал пару прыжков для успокоения Лютика и потряс головой, сбрасывая куски снега с волос. - Нормально? - Интересуется парень, заглядывая в глаза и по-щенячий строя моську. - Нос болит, - хмыкает в ответ. Лютик кладёт хлеб в руки Геральта и хватает его за щеки, наклоняя его лицо максимально близко к своему, поворачивая то в одну сторону, то в другу, бормоча что-то про перелом и прекрасное лицо. Геральт как в прострации наблюдает за обеспокоенным Лютиком и неимоверно сильно хочется коснуться его щеки снова, как тогда летом, хочется попробовать поцеловать его, хочется, но нельзя. Геральт все смотрит и смотрит, пока под влиянием момента не поддаётся вперёд, едва касаясь губ Лютика. Сначала, когда понял, что натворил, он испугался, страх охватил все его тело и паника начала накатывать с новой силой, но Юлиан сам поддался вперёд и сильнее прижался к губам Геральта. Это казалось невозможным, нереальным. Может он все-таки потерял сознание? - От тебя воняет сыростью, - все, что говорит Геральт, смутившись своего порыва, - а на вкус ты как карамелька. Как только Лютик открывает рот, чтобы ответить что-нибудь едкое и саркастичное, как ему тут же прилетает подзатыльник. - Почему в такой холод и без шарфа? Я же тебе связал на новый год, почему не носишь? Что здоровье тебе не нужно? Болеть хочешь? - Ну Герааааааальт...... - притворно возмущается Лютик, - такой момент испортил, почему бы не сказать что-нибудь романтичное? - Это было очень романтично. Знаешь, заботиться о своём возлюбленном уже романтично. - Возлюбленный? Они просто стоят и смотрят друг на друга, хихикая, пока вокруг падает снег, пока вокруг никакого нет, пока они могут сказать друг другу что-то искреннее и романтичное. - Я замёрз, - Шепчет Геральт. - Можем попить у меня горячий чай. - С хлебом? - У меня есть печенье и тёплое одеяло. - Что-нибудь ещё? - Ещё я могу долго тебя целовать, лежать с тобой на моем полуразваленном диване, залипать в телевизор, который вот-вот откажется показывать хоть какую-то картинку и буду нежно перебирать тебе волосы. - Вау, - выдыхает Геральт, - звучит очень заманчиво и романтично. - Тогда пойдём, - ухмыляться Лютик, - возлюбленный.