Мандариновое дерево

Он существовал на протяжении тысяч лет, видел расцвет и падение империй, участвовал в заговорах, нашептывал самые безумные идеи на ухо будущим диктаторам, помог сотням ученым и философам построить карьеру, пережил десятки людских войн, многие из которых начались по его приказу, прошел Первую Небесную войну и месяцами не покидал Пятый круг ада, пытая грешников. Лишая их пальцев на руках, отрубая ноги, выдёргивая языки и поджигая волосы так, чтобы кожа начинала буквально стекать с головы как воск со свечи, оставляя после себя только мерзкий запах горелого. Несколько веков он существовал ровно так, как того хотел отец. Вся его судьба была написана кровью на обуглившихся людских телах ровно тот момент, когда дьявольское отродье пронзило своим криком подземелья замка. Каждое его действие было спланировано и расписано вплоть по секундам. Даже его собственные легкие, находящиеся в грудной клетке, были подвластны не ему, и за каждое малейшее отклонение от плана сжимались так, что кислород переставал поступать в тело. Наверняка, будь у него сердце, оно тоже принадлежало бы не ему и билось в том ритме, в котором Сатана стучит своим жезлом по полу. Если бы там, под слоем кожи и костей, вместо горящего вечным пламенем угля было живое, созданное из плоти и крови, сердце, его давно бы вырвали и подали адским псам в качестве ужина, потому что так требовалось. Все, что он видел, — океаны крови, разорванная плоть, разбитые черепа, внутренние органы, устилающие дорогу в адские конюшни. Все, что он слышал, — крики, мольбы о пощаде и вой адских гончих. Все, что он знал, — как вырывать глазное яблоко из головы, как отрезать язык так, чтобы не задеть нижнего неба, и как ломать позвоночник, чтобы этот надрывный хруст был слышен даже в Эдеме. Все, что он делал, — существовал. Покорно, молча и бесконечно долго. И все это он бы забыл, потерял, оставил в прошлом, никогда не совершал. Он бы без раздумий отдал каждую крупицу своей силы, пожертвовал бы каждую каплю наследной крови, лично бы оборвал каждое перо со своих крыльев, а затем вырвал их и сжег в адском пламени. Он бы отдал все сокровища своей династии, освободил бы всех грешников от бесконечных мук и сам занял их место на Пятом круге. Только для того, чтобы вновь увидеть ее. Увидеть не во снах, не в своих фантазиях, не в бреду, не в пьяном угаре, а наяву. Увидеть ее, сидящую на первой парте и поднимающую руку, для того чтобы ответить на каждый вопрос преподавателя. Увидеть ее в столовой, отдающую свой последний кусок своего любимого торта ангелу с младшего потока. Увидеть ее, помогающую новоприбывшим Непризнанным освоиться и запомнить территорию школы. Увидеть ее в библиотеке, за тем самым седьмым столом справа, сидящую возле окна и кропотливо пищащую доклад по истории сотворения мира. Услышать ее голос. Услышать, как она, пища от восторга, рассказывает Мими о том, каких бабочек она видела в райском саду. Услышать, как она смеется над шуткой Ади. Услышать, как она подбадривает Сэми перед важным экзаменом. Узнать ее. Узнать ее среди десятков Непризнанных, толпящихся возле портала и ожидающих своей очереди отправится на Землю. Узнать ее почерк на одном из эссе, лежащих на столе учителя. Узнать ее книгу, оставленную на парте в спешке. Почувствовать ее. О Шепфа, как же ему хотелось вновь почувствовать ее. Почувствовать ее мягкий волос, переливающийся на солнце и стекающий по спине подобно водопаду. Почувствовать ее губы, оставляющие легкий поцелуй на его лбу. Почувствовать ее бархатную кожу под своей ладонью в тот момент, когда она неуклюже споткнется о несуществующую ступеньку и схватится за него, как за спасательную соломинку, а потом улыбнется в знак благодарности. И улыбнется так, что у него земля уйдет из-под ног. Так легко и непринужденно, даже буднично, заставит все его нутро дрожать в предвкушении чего-то. Чего-то, ставшего в один миг невероятно нужным, необходимым гораздо больше, чем кислород. И она подарит ему то самое «что-то», прижавшись к его груди во время объятий. И в том самом месте, куда упирается ее нос, начинает с невероятной скоростью стучать сердце. Оно бьется так быстро, что, кажется, скоро выпрыгнет из груди и упадет в руки к своей настоящей хозяйке, которая уже владеет им без остатка. А он переместится в какой-то новый, удивительный, созданный ей специально для них мир, врата в которые навсегда закрылись для него сейчас. Там, за дверью, останется вся его жизнь. Буквально вся, потому что только рядом с ней он не существовал, повинуясь приказам и чужим ожиданиям, а жил, улыбаясь и смеясь тогда, когда ему хочется. Там осталось бесчисленное множество книг, которые он прочитал, прислонившись подбородком к ее макушке. Там сохранилось ее любимое кресло, обтянутое светлым бархатом, на котором, он уверен, до сих пор лежит плед, который она вязала на протяжении нескольких недель. Там хранятся ее картины, которые девушка рисовала каждый раз, когда ей было хорошо, а хорошо ей было постоянно. Там стоит их кровать, на которой они провели десятки ночей, растворяясь друг в друге. Все это осталось там, потому что ее больше нет. Нет этого сносящего голову, одурманивающего, пьянящего лучше любого алкоголя запаха. Нигде во всем мира больше не пахнет новым пергаментом, сладким чаем, корицей и мандаринами. Мандаринами, такими кислыми и сладкими одновременно. Мандаринами, оставляющими после себя легкое покалывание на языке. Да и никакого мира больше нет. Он разрушил, поверг в хаос, уничтожил и сжег каждый миллиметр этого гребаного мира. Стер с лица обожаемой ей земли все города и страны, потопив их в людской крови. Он развязал войны на земле, заставляя людей вонзать ножи в сердца своих друзей и близких, потому что только так они чувствовали себя лучше. Он отдал им лишь каплю своей боли, но ее сполна хватило для того, чтобы человечество обезумело, стало неуправляемым. Он собрал самую могущественную армию, которую еще не видел поднебесье и обрушился на Эдем. Он штурмом взял райские ворота, которые были неприступными тысячелетиями, осквернил столь любимую ее ратушу, казнив на ней архангела, который предпочел умереть, чем отвечать на вопросы дьявола. Он снес каждый дом, построенный из белого камня, и утопил его во мраке. Он своими руками сорвал каждый цветок в райском саду, оборвал крылья каждой чертовой бабочке и отправил их в пепелище, в котором вместе с ним сгорал весь Эдем. Потому что если на свете нет ее, то солнцу больше нет смысла светить, воде течь, а кому-либо из ангелов жить. Потому что они забрал ее. Они лишили его света, кислорода, почвы, крыльев, жизни. Они убили все существующее, подписали всем трем мирам смертный приговор в тот момент, когда забрали ее у него. На свете не осталось ничего, после того как его покинула она. Ничего, кроме тысяч мандариновых деревьев, каждое из которых высадил он.