надежда

— да как ты смеешь так говорить со мной? — Женщина средних лет замахивается на сына, а тот прикрывает лицо рукой, мысль только одна. Лишь бы не по лицу. — говорю так как положено говорить с такой мразью как ты. — Опрометчивое действие, удар всё же проходится по лицу. — уходи вон из этой квартиры, ты никогда не был любим и не будешь. Никто не полюбит такую скотину как ты. Куникудзуси, ты скот, нужный лишь для того чтобы поддерживать людские потребности. Он уходит, собирает небольшую сумку и уходит. Родители никогда его не любили. Разве что брат и сестра, хоть и были ему не родными, но по-настоящему любили его. После каждой такой ссоры они успокаивали его, если Скар собирался сбежать ночью, успокаивали, просили остаться. Он оставался, но сейчас всё было иначе. Три часа ночи. Куникудзуси шастает по чужому району. Симка из телефона давно выкинута, а идей куда идти нет. — привет? — что-то случилось, Скарамучча? — я могу у тебя переночевать? -… Дверь раскрывается шире, пропуская ночного и явно неожиданного гостя. Сейчас не стоит спрашивать что случилось и почему он здесь. Нужно подождать хотя бы до утра и уже потом начинать расспросы. Они оба не спят. Один просто не может уснуть, второму уж слишком интересно что случилось. Они так и лежали до 6 утра. — будешь чай? — буду. Чай без сахара, противный, но до жути привычный. Мать считала, что он большего не достоин. — так что случилось? — в глазах Казухи читалось волнение и какая-то забота. — меня из дома выгнали. — он улыбается, так будто это обычное дело. Казуха молчит, он не знает как реагировать. — тебе ведь некуда идти, так? — угу. — останешься у меня. Нет, это не вопрос. Он остался, ему всё равно некуда идти. Эти двое так и жили вместе, смеялись когда при готовке на кончике носа Казухи остался крем, плакали когда умер лучший друг Каэдехары. Кто же знал что такое произойдёт всего на первом году обучения в университете. Куникудзуси шёл после пар, которые закончились около девяти вечера. Они с Казухой жили вместе уже года два-три, он точно не помнит, но явно знает, что Каэдехара ждёт его дома с тёплым чаем и фильмом на вечер. От этого хотелось улыбаться. Он радовался, зная, что дома его ждут, и искренне радуются каждому приходу. Замечтавшись, он не замечает человека сзади, а обращает внимание на это только тогда, когда ему затыкают рот. Он брыкается, старается освободиться, но безуспешно. Его сильно сжимают, стягивая штаны. Огромные мужские руки сжимают бёдра. Вскоре по всему телу разносит пронзающая боль, он кричит, громко кричит, но сорванный совсем недавно голос не даёт это сделать с нужной громкостью. Чужой член болезненно двигается внутри, а из собственных глаз текут слёзы. Его грубо сжимают, член внутри болезненно трёт об стенки, а из глаз просто не текут слёзы, он терпит, просто ждёт когда это закончится. Только сам бог, знает сколько это продолжалось. — хах, а ты хорошая шлюха. Оставишь номерок, повторим. Он не отвечает, ожидает когда мужчина напросто уйдёт. Стоит только этому существу уйти, Куникудзуси тянется к сумке и набирает единственный номер в контактах. — Казу. — боже, я уже шёл искать тебя, где ты? — парень шастает глазами по переулку. Видит номер дома и улицу. Повезло. — [адрес] приди пожалуйста. Мне плохо. Каэдехара прибегает настолько быстро, насколько может, а завидев то что произошло, впадает в ужас. Завидев подобное любой бы впал в ужас. Каэдехара быстро собирается и помогает другу, одевает, а после берёт на руки и вызывает такси до больницы. Да стресс, но не проверится нельзя. Именно этот случай ломает Куникудзуси окончательно. Какая-то рандомная квартира в самой глуши города, пьяные в стельку студенты. Из свободных комнат слышатся громкие стоны, но их чуть ли не полностью перекрывает музыка. Пьяные одиночки орут какие-то песни на всю квартиру. Отвратительно. И что он тут забыл? Голова уже раскалывается от количества выпитого спиртного. На халяву, поэтому и много, так объясняет это Скарамучча. Он выходит на балкон, желая проветриться и покурить. Куникудзуси открывает дверь на балкон, одновременно закуривая сигарету, но та чуть ли не падает из рук, когда он видит до жути знакомые рыжие волосы. Хочется развернуться, но уже поздно. Рыжий оборачивается и застывает в немом шоке. — Куникудзуси? — не называй меня так. Его заключают в объятия, ему противно, но почувствовать родное тепло, поняв что это его брат. — где ты был всё это время? — почему вы не пытались меня найти? почему вы не остановили её? — так много вопросов и обоим нечего сказать. Или только одному из них. — почему? — прости. Мы не могли, мы пытались правда, но мать не давала подать объявление. Скарамучча молчит, он не хочет ничего говорить, а Тарталья понимает это. Они просто молчат, обнимая друг друга так крепко, как только могли. — поехали домой? — я не поеду к ним. — они мертвы, мы живём в другом месте, поехали. Они и правда уезжают, уезжают из этого ужасного, забытого взрослыми места, уезжают в приличный район. Скарамучча оглядывается повсюду, он тут никогда не был. Элитный многоквартирный дом, а сам Куникудзуси замечает, что Тарталья одет не бедно. Назревает только один вопрос, что он делал в таком ужасном месте. — чай? — нет, не надо. — а Розалина где? — ушла скорее всего куда-то, вернётся, не переживай. Неловкое молчание, а по щекам Куникудзуси снова текут слёзы. — ты чего? — обними, пожалуйста. Чайльд сразу же подскакивает и обнимает сводного брата, он редко видел его таким. Он сломлен, сломлен уже как год. Он боится всех незнакомых людей, он боится любого контакта. Боится, что всё повторится. Долгий рассказ о том, что было с ним все эти годы подрывается на том, что было год назад. Изнасилование. Ему больно об этом говорить. — год назад. — он замолкает, а Чайльд видя чужие глаза машет руками. — если тебе не хочется об этом говорить, я не заставляю тебя. — ты должен знать. Год назад меня поймали в подворотне и- он сглатывает, сразу же сжимая крепче чужое тело.- изнасиловали. Тарталья опешил, он не знал что говорить, он мог лишь крепче обнять брата и тысячи раз говорить прости. Он жалеет, что не был рядом. Тёплая рука держит его холодную руку, они снова гуляют по парку. Прошло уже около 4 месяцев после того как они нашли друг друга. Когда Синьора увидела младшего напросто расплакалась, сразу же обнимая, тысячу раз сказав то, как рада его видеть. Сейчас эти трое живут вместе, Тарталья ходит вместе со Скарамуччей к психологу, пытаются восстановить отношения между собой и разобрать те травмы, что остались после изнасилования. Парень много раз оказывался в объятиях своего брата, пока объяснял то, что с ним произошло. Сидя вот так, он каждый раз понимал, как сильно любит своего брата. — Казу, я не знаю, что делать — Куникудзуси вздыхает, зарываясь руками в волосы. — по поводу? У тебя что-то случилось? — похоже я влюбился в Чайльда. — звучит уже как приговор, но Скарамучча смеётся, он явно не понимает, что ему делать. — ох, не знаю даже, попробуй намекнуть ему? — Ты разве не понимаешь? Он мой брат, я даже намекнуть ему боюсь, а сказать напрямую, тем более. — так вы же не родные? — Напротив слышится удар об стол, некие завывания. А Казуха почти сразу же подкладывает руку, но не успевает. — одно другому не мешает. А если он вообще гомофоб или что-то такое? — не думаю, во всяком случае он тебя любит, он примет тебя любым, и твои чувства примет. — Скарамучча нервно вздыхает и поднимает голову. — думаешь? — более чем уверен. Попробуй, он не осудит. Весна, прекрасное время года, на улице уже не так холодно, но всё ещё его тёплая рука греет собственную все ещё холодную руку. Это тепло такое родное и привычное, хочется чтобы он держал его за руку вечно. — Мы сейчас зайдём в магазин и сразу домой, хорошо? — Тарталья смотрит на красные щёки брата и невольно улыбается, он всё ещё рад тому, что его брат вернулся. — хорошо, а Синьора дома? — совершенно неожиданный вопрос, но на него Тарталья лишь улыбается и ворошит чужие волосы. — нет, она придёт только к девяти, а что такое? — нет, ничего. Дальше они молчат, лишь иногда спрашивая друг у друга, что-то по поводу продуктов. — слушай, Аякс, мне. точнее нам нужно поговорить. — Он жмётся, непривычно говорить что-то такое. — что такое? У тебя что-то случилось? — Чайльд сразу же поворачивает голову в сторону Куникудзуси, отвлекаясь от макарон в кастрюле. — ты случился. — Аякс кидает удивлённый взгляд в сторону брата, явно не понимая что он уже успел сделать. — ты так неожиданно свалился на мою голову в ту ночь, а теперь столько для меня делаешь, столько денег в меня вливаешь. Скажи, для чего ты это всё? — подобные фразы вгоняют Тарталью в ступор, но тот лишь мягко улыбается и совсем отойдя от плиты, садится на корточки перед стулом брата и берёт его руки в свои. — потому что ты мой брат, потому что я люблю тебя как никого другого. И я не могу просто оставить тебя с этим. — сердце Куникудзуси начинает биться чаще, он поджимает губы и спускается со стула, чтобы обнять брата. — пошли на балкон, я уже не могу. — Скарамучча встаёт первым, уходя за балконную дверь, а Тарталья выключает плиту и идёт за ним. Ментоловые сигареты привычно лежат на подоконнике, оба тянутся к пачке и смеются, Тарталья достаёт две сигареты, отдавая одну Куникудзуси, вторую забирает себе. Зажигает, держа в зубах, а Скарамучча тянется к нему чтобы поджечь свою о уже горящий косяк. Сколько они так стоят? Оба не знают. На балконе становится чертовски холодно, но ни один не уходит, стоит. Курит уже непонятно какую сигарету. — Знаешь — Скарамучча даже не поворачивает голову на брата, просто говорит в открытое окно балкона.- а ты ведь мне нравишься, ещё в 9 классе понравился. Такой родной, такой тёплый. А потом я обиделся на тебя, как маленький ребёнок обиделся просто за то, что ты не остановил мать. — тихий смех озаряет помещение. — я всё тот же глупый маленький ребёнок что был 3 года назад. Тарталья уже минуту как опустил улыбку, задумался. Всё это так необычно, но ожидаемо одновременно. Он выбрасывает собственную сигарету в окно, а сигарету брата откладывает в пепельницу. Целует, целует так нежно как только может, ведь его брата только так можно целовать. Скарамучча тупит лишь пару секунд, но после отвечает, расслабляясь в чужих руках. Тихий смех ласкает уши, а запланированный фильм так и остаётся непросмотренным. Нежные поцелуи в щёки. — ну Чайльд, хватит — и снова он смеётся, ощущая чужие губы на щеках. Очередной вечер в общей комнате с поцелуями под какой-то случайный фильм. Их отношения это мягкость, любовь и полное доверие. Они оба должны работать над отношениями, они это и делают. Нередкие походы в кафе, встречи с общими друзьями и бесконечное множество сигарет выкуренных вместе. Сколько бы им не говорили о вреде сигарет, они всё равно продолжают выкуривать больше пачки в день. Их не волнует мнение других, они живут только для друг друга. — Скар, подойди пожалуйста. — Аякс зовёт брата из кухни помешивая воду для пельменей, вскоре Куникудзуси подходит, а его вновь одаривают нежным поцелуем в губы. — чего звал? — немного заспанное лицо выдаёт бессонную ночь обоих, на это Чайльд лишь смеётся. — когда ты в последний раз ел? — этот вопрос вызывает ступор, Скарамучча нервно вспоминает когда он в последний раз ел, но уже поздно, Тарталья хмурится, кладя ложку на столешницу. — сладкий, если так будешь питаться, то и до смерти недалеко. Сейчас ты обязательно покушаешь, хорошо?

***

Детские руки автоматически прикрывают лицо, когда женщина заходит в комнату. — иди ешь, пиздюк. Няня грозно смотрит на подопечного, и тот сразу же быстрым шагом идёт в столовую, небольшая порция самой дешёвой каши и грязная ложка, такой набор был на всех детей в этом заведении. Все дети бегают, играют. Он не может, он наказан. Маленький мальчик думает, что он будет наказан всегда. Скарамучче двенадцать лет и единственное, что он хочет, чтобы все от него отстали. Пять вечера, время посещения будущих опекунов. Все нарядные, разодетые. Противно от этого. Куникудзуси никогда не видел в этом смысла. Его не заберут. Всех собрали в единственной хорошо обустроенной комнате, сразу видно, в их детдом приехала какая-то важная шишка. Все эти гниды волнуются. Двери распахиваются и в них входит женщина с девочкой лет пятнадцати-шестнадцати. Только сейчас Скарамучча заметил, то что в комнате не все. Только подростки от двенадцати до четырнадцати лет и все мальчики. — выбирай двоих и пойдём. Девочка, полная копия женщины, нервно трёт пальцы и кивает матери, оглядывая детей. Куникудзуси молится, лишь бы не он, хотя вроде он и не против свалить из этой дыры в богатую семью. Ему всё равно на отношение к нему, лишь бы не быть среди них. Сначала девочка подходит к высокому рыжему парню в углу комнаты. — здравствуй, я Розалина, ты не против пойти с нами? — Рыжий парень вскидывает брови окидывая взглядом блондинку. — а кто будет против. — Парень просто кивает, а глаза девочки начинают светиться от счастья, здешние не привыкли к такому. Девочка продолжила окидывать взглядом остальных подростков и останавливается именно на нём. — думаю имя ты слышал, ты пойдёшь с нами? — Кажется именно в этот момент комната погружается в гробовую тишину. — я буду рад уйти с вами. — Он кивает и отходит к Розалине, чья мать довольно кивает, девочка быстро определилась. Документы детей были найдены так же быстро. Вскоре они все вчетвером покинули здание на дорогой машине. Знал бы Куникудзуси, как ошибался по поводу этого переезда. Их вдвоём чуть ли не сразу перевели в элитную школу, где каждый только и знал, как похвастаться новой моделью телефона и где он был на этих выходных и каникулах. Сплошное хвастовство и эгоизм. Раздражает. У женщины, что взяла над ними опеку, очень завышенные требования. Его устраивали новый брат и сестра. Девочка на деле была очень доброй и умела радоваться мелочам, а Тарталья был далеко не такой как в детдоме. В школе старался защищать младшего и при этом не прочь был поговорить, у них даже нашлись общие увлечения.

***

— Малыш, ты меня слышишь? Обязательно надо покушать сегодня, прошло уже много времени с того как мы выбрались оттуда, стоит уже восстанавливать норму питания. Чайльд не сразу опускает глаза на своего парня, но только потом замечает крупинки слёз на глазах Куникудзуси. Аякс сразу же опускается на колени, взяв руки младшего в свои. — я что-то не так сказал? Прост- Его слова прерывают крепкими объятиями. — спасибо. спасибо что был со мной, спасибо что всегда оставался рядом. Спасибо, что даришь надежду на счастливую жизнь.