вечер понедельника.

Понедельник. Первый день недели. Наиболее загруженное и трудное время, которое холодной водой обливает твой затуманенный за выходные разум и настойчиво призывает к трезвому, здравому рассудку. Вечером толпы офисных зевак, как бездумное стадо, одним цельным потоком направляют свою тушу в подходящий именно для них по статусу и количеству зелени в кармане бар, чтобы найти расслабление и оправдание всем своим бедам в мутном стакане опьяняющего чего-то. Их работа редко приносит много удовольствия и большинство из них каждое утро рабочей недели направляются к своему до тошноты обычному офисному столу со стулом просто потому что «так надо». В своём среднем возрасте ничего лучше им не найти, да и к тому же, на еду и выпивку хватает – значит не всё так плохо. Именно такую философию диктует каждый посетитель «Доли ангелов», перекладывая всю ответственность за своё жалкое существование на плечи строгого бармена и, одновременно, владельца заведения. Паб находился в самом центре города, а потому и народа здесь хватало. Всевозможный люд, как заворожённый, направлялся сюда, чтобы напиться и забыться хотя бы на каких-то пару мгновений, хотя бы на этот вечер. Дилюка редко интересовали подробности трудностей чьей-то жизни – ему с головой и своих хватало. Однако заработанный за долгие годы работы профессионализм помогал ему с лёгкостью делать вид крайне заинтересованной особы, что не раз обернулось немалой прибылью пабу. В «Доле ангелов» каждый мог узнать то, что желал именно он: от мелких сплетен до крупный политических заговоров. Стоило лишь приобрести соответствующую каплю обаяния и чуть больше выпивки. Ещё лучше срабатывала дешёвая дурь, которую с лёгкостью можно было вытурить у очередного дилера возле входа. И хотя принимать вещества в пабе и стране запрещалось, никто не следовал правилам, стараясь не попасться с поличным. С уходом последних посетителей, красноволосый быстрой парой глотков допил свой уже остывший эспрессо, который был крепче его кожаного ремня на бёдрах. Напиток мало придавал бодрости, но бармен, осознавая всю его бесполезность, пил кофе больше для галочки, чтобы потешить вкусовые рецепторы. Позабыв о бокале воды, который зачастую стоит осушить после чёрной жидкости, Дилюк быстрой походкой направился к выходу из заведения, пытаясь как можно лучше скрыть всё напряжение и раздражение, хотя собственные широкие плечи выдавали мужчину с головой, а суровым взглядом можно было испепелить кого угодно вмиг. Дорога домой редко занимала более тридцати минут времени, но сегодня особый день – вечер понедельника. Только услышав сочетание этих слов, у красноволосого дёрнулась бы бровь, что уж говорить об очередной пробке, в которую ему так не повезло попасть. Тихо выругавшись себе под нос, мужчина нервно стукал пальцами о руль дорогого авто, раздражённо ожидая хотя бы какого-то продвижения по ярко освещённой центральной дороге города-миллионика. Спустя долгих двадцать минут, проблема устранилась и привычное движение восстановилось. В это время все мысли Дилюка блуждали только вокруг холодного душа, который охладил бы его тело, но не разум, и мягких тканях любимой постели, встречающей своего хозяина так радушно в каждый из тёмных вечеров. Нервно перебирая связку ключей пальцами в поисках подходящего, который отворял бы входную дверь его холостяцкой квартиры на одном из верхних этажей высокого небоскрёба, мужчина заметил, что та являлась не запертой. Мысль о возможной причине такого явления быстрым импульсом пронеслась в сознании красноволосого, отдаваясь мелкой дрожью в теле, которую он сумел унять так же быстро, как она появилась. Переводя дыхание и придавая лицу привычной строгости, бармен медленно отворяет дверь собственного жилища, не спеша заходить. С первых секунд в нос ударил, отчасти, приторный запах давно знакомого парфюма. Не ощутить эту липкую сладость, что, казалось, застыла в воздухе, было невозможно, а уж тем более для Дилюка. Он до последнего надеялся на то, что его просто хотели обокрасть какие-то глупые попрошайки, но мелкая деталь, витающая в воздухе дома, расставила всё на места. Уже порядком раздражённый тяжёлым рабочим днём, красноволосый гневной походкой направился вглубь обители, точно зная, кого он там увидит. Возле прозрачного панорамного окна стоял высокий брюнет, с завсегда собранными в невысокий пучок на затылке прямыми и аккуратными прядями. Услышав приход хозяина, Чжун Ли не спешил повернуться в сторону пришедшего. Его взгляд был направлен на горящую всевозможными огнями улицу, где редкие прохожие нервно добирались до своих домов и быстро пролетали машины с той же целью. На деревянном обеденном столе, что стоял посреди той части гостиной, которая отводилась под столовую, были зажжены все 3 высокие восковые свечи. Ожидая своего времени, возле одной из свечей располагалась бутылка красного сухого вина, которое так любил владелец квартиры. Наконец повернувшись к Дилюку, брюнет измерил его взглядом и, не заметив никаких существенных изменений, одарил того своей привычной мягкой улыбкой. Чжун Ли обладал потрясающей способностью читать людей как открытую книгу одним лишь взглядом янтарных глаз. Однако сегодня ему не пришлось пользоваться своими умениями, он точно знал – ему здесь не рады. Вместо радушного приветствия, красноволосый бросил тихое «Проваливай!» и поспешил удалиться в ванной комнате. Однако его вечерним планам точно не суждено было сбыться: о холодном душе и мягкой постели он мог забыть. В пару широких шагов гость преодолел расстояние, что отделяло его от хозяина апартаментов, аккуратно перехватив и мягко потянув на себя чужое запястье. Наклонившись непростительно близко к губам Дилюка, Чжун едва ощутимо коснулся их, окончательно нарушая и так призрачно тонкое личное пространство. Как и ожидалось, в ответ ему плюнули грязной сердитой бранью, но это мало тревожило его в данный момент. Брюнет содержал целую серию ювелирных магазинов, которые знали и пользовались популярностью не только по всей стране, но и за его пределами. Не смотря на высокое положение и, соответственно, высокие цены, Чжун Ли нередко видел на работе мелких трудяг, которые тщетно пытались приглядеть себе что-нибудь по карману. Разочарованные собственными доходами и ошарашенные количеством нулей на ценниках возле украшений, они поливали весь магазин громкой руганью и спешили к выходу. Такие происшествия были не редкостью для ювелира, а потому он слишком хорошо знал, как стоит реагировать, не теряя приличия в глазах дорогих покупателей и ответственно защищая лицо магазина. Потому и теперешняя выходка красноволосого пролетела мимо его ушей, будто её и не было вовсе. Природа подарила брюнету исключительную привлекательность, весь образ мужчины прямо говорил о его высоком статусе: начиная от правильно посаженых глаз цвета янтаря и мягких линий лица, заканчивая его элегантной походкой и умением держать себя. Казалось бы, в нем нет ни одного изъяна и его самого можно принят за чётко огранённый самоцвет. Однако в глубине души Чжун Ли хранил свою главную смертоносную слабость – неподдельную искреннюю любовь к резкому, неприветливому владельцу крупнейшего паба города. Мужчина и сам не понимал, что нашёл в этом красновосым, однако, весь его образ заставлял каждую клеточку тела брюнета натянуться, будто хорошо натянутая тонкая струна. Поначалу Дилюку импонировала заинтересованность ювелира в его элегантной персоне. Но время не стоит на месте: каждый день непременно сменяет последующий, принося в жизнь каждого новые изменения, который способны не только кардинально поменять мнение определённого человека к чему- или кому-либо, но изменить жизнь в разы. Что такого ужасного случилось между Дилюком и Чжуном до сих пор неизвестно. Они не смели разжимать уста и говорить об этом происшествии, часто вспоминая тёмные картины прошлого перед сном, или просыпаясь посреди ночи в холодном поту. Каждый из мужчин желал позабыть, стереть себе память и никогда больше не грузить себе голову, едва ли сдерживая позыв тошноты и агрессии. Сейчас же красоволосый был совсем не в восторге от присутствия ювелира в его жизни, но разорвать эту кроткую, тонкую, как самая изящная паутина, связь он был не в состоянии. На эти пару долгих лет брюнет уверенно укоренился в сознании и душе Дилюка, занимая там своё особенно комфортное место. Каждый тёплый взгляд янтарных глаз гарантированно заставлял чужое сердце пропусти пару-другую ударов, сдаться и утонуть в плену их глубины. И этот вечер так же не стал исключением. Спуская с губ очередной недовольный звук, снова напоминая о своём негодовании нежданным гостем, красноволосый будто срывается с цепи, оставляя все ограничения позади, впиваясь в чужие губы почти зверски жадным поцелуем. Подобные действия нисколько не смутили Чжун Ли, однако он успел про себя отметить терпкий вкус крепкого кофе на губах его любовника, что, скорее всего, так неприятно першило в горле. Кофе и правда осталось неприятным осадком во рту Дилюка, однако он уже давно позабыл о нём ещё с того момента, как в нос ударил приторный запах шелковицы. Спустя каких-то ничтожно коротких несколько секунду в лёгких обоих мужчин заканчивается проклятый воздух и им приходиться нехотя отстраниться друг от друга. - Я, почему-то, думал, что сегодня мы начнём с моего скромного сухого итальянца. – без малейшей доли издёвки предположил брюнет. Он, как никто другой, понимал, в каком состоянии сейчас находится Дилюк, это ведь его любимый вечер понедельника, потому и принёс маленький подарок в качестве извинений за своё внезапное вторжение. - Чжун, ради бога, закройся хоть сейчас и трахни меня скорее. Дважды ювелиру повторять не нужно. Его аккуратная рука, оточенным долгими годами точной работы движением притягивает к себе уже вовсе не сопротивляющееся тело бармена, чуть сжимая ладонь на его шее. Оставить это действие без внимания Дилюк не мог. И хотя он всей душой желал остаться таким же равнодушным, снова и снова мысленно повторяя себе, что это всего лишь секс, его предательское тело говорило об обратном, отвечая мелкой дрожью на мучительное ожидание. Цепкий взор янтарных глаз подмечает каждое изменение в атмосфере холостяцкой квартиры и так же не в состоянии скрыть огонёк, что исключительно быстро появляется вокруг зрачков, Чжун Ли снова целует чужие губы. В этот раз уже по-другому. Сейчас именно брюнет ведёт и направляет так, как желает именно он. Чредой мокрых поцелуев, он практически хозяйственно исследует давно знакомые десна любовника, в очередной раз напоминая о своей собственнической натуре. И всё кажется очень простым на первый взгляд: Чжун и Дилюк давно знакомы, каждый точно знает, что стоит ждать от этого вечера и сейчас должен быть просто секс. Однако именно сейчас подсознательное красноволосого дало о себе знать. В глазах бармена быстрой молнией проносятся события его травмирующего детства, что оставили грубый рубец на его душе и теле. Он вспоминает подонка отца, который так часто насиловал маленького мальчика каждый раз, когда выдавался плохой день на работе или очередная ночная бабочка отказывала старшему Рагнвидру в своей ласке. Нередко, ночами напролёт, ради забавы мальчишеского тела касались не только руки злосчастного отца, но и его ублюдков друзей, так же извращённо-помешанных на удовольствии с запрещённым. Дилюк никогда не понимал отца, даже не пытался. Он лишь неистово ненавидел того и проклинал судьбу, что не дала ему возможности избавиться от горе родителем собственными руками. Однако именно это дало красноволосому стимул стать тем, кем он есть сейчас. Не будь у него того огонька ненависти к мужчине, который должен был стать самым родным, бармен никогда бы не стал подниматься по лестнице жизни от грязных трущоб Мондштадта, до комфортного и до жути дорогого центра города. Лишь на мгновение, почти незаметно Дилюк медлит в своих действиях, после чего ярко показывает недовольствие и отталкивает партнёра. Он чётко решил сам для себя, что сегодня у него уже ничего не будет. Делится причинами такой неожиданной смене настроя он не собирался, возможно, из-за того, что не считал нужным, возможно, никого достойного не было подле него, а возможно, в глубине души, он всё ещё был маленьким мальчиком, чье доверие предали и подло смешали с пылью, грязью и мужским семенем, в которых он проводил многочисленные ночи, не дав возможности поверить кому-то снова. В этом заключалась главная причина его недопониманий с Чжун Ли. Ювелир банально не знал причины, по которым ему отказывали. Он был готов принести целый Тейват под ноги красноволосого, лишь бы видеть в алых глазах хоть маленький лучик ответных на его собственные чувств. Брюнет перехватывает чужие руки, цепко сковывая их в будто каменные оковы ладонью над чужой головой. Абсолютно игнорируя чужое отрицание, мужчина крепче прижимает тело напротив к ближайшей стене, наваливаясь, придавливая всем своим весом. Чжун Ли значительно превосходил Дилюка по силе и телосложению и это прекрасно осознавал каждый. Именно сегодня, в этот чёртов понедельник, ювелир решил впервые воспользоваться преимуществом. Понимая всю безвыходность своего положения, красноволосый отчаянно сопротивлялся, в надежде достучатся хотя бы до закутков здравого рассудка любовника. Напрасно. В это время янтарные глаза уже во всю рассматривали оголённый торс обожаемого тела, ведь ничего устеленные дымкой животного желания зрачки сейчас узреть не могли. Первая слеза упала из глаз Дилюка в тот момент, когда Чжун Ли коснулся сокровенного кольца мышц, уверенно игнорируя и проскальзывая рукой под чужое белье. В этот момент ужас и страх в сознании бармена достигли своего апогея и, если бы не губы ювелира, он, верно, закричал бы сейчас впервые за долгие годы. Всё же замечая замешательство любовника, Чжун наклоняется к его уху и шепчет приторно сладким голосом: - Не беспокойся, Mon Сhéri, я не сделаю ничего, что может тебе не понравится. Но именно этим старший мужчина сейчас и занимался. Воспользовавшись моментов освобождения из оков постоянных смазанных, мокрых и вязких поцелуев, Дилюк жадно хватает воздух ртом, в замешательстве умоляя брюнета остановится, прекратить это безумие и выслушать его. Конкретно сейчас он готов открыть любые тайны, сказать всё что угодно: от лестной лжи, до колющей правды, лишь бы прекратить этот кошмар. Неведомая уверенность движет ювелиром в этот вечер и он не прислушивается ни к одной мольбе самого любимого им самим человека. Последняя надежда покидает тело красноволосого, когда он вновь ощущает боль и наполненность. Он прекращает вырываться, громко умолять и даже слёзы уже не текут с алых глаз, в которых за считаное мгновение исчез огонёк борьбы за жизнь. Не в состоянии сделать что-то ещё, Дилюк безвольно расслабляется, обмякает в мужских руках, будто дешёвая резиновая кукла, что пользуется большим спросом в многочисленных секс-шопах города. Он ощущает себя грязно, использовано, мерзко. Чжун Ли же не замечает абсолютно ничего. В его мыслях играет триумф, ведь он наконец смог достичь своей цели. После стольких свиданий, подарок и различных знаков внимания он вышел на новый уровень отношений с любимым. Опьянённый своей радостью, граничащей с эйфорией, он втрахивается в послушное тело неистово сильно, пытаясь вложить всю чувственность своей натуры в каждый толчок. Заканчивает Чжун Ли так же резко и грубо, как и начал это всё, не забывая вовремя выйти из партнёра, пачкая чужой и свой собственный живот. Переводя дыхание, он счастливо улыбается, покрывает не выражающее никаких эмоций лицо красноволосого мелкими поцелуями и вскоре относит его в близь находящуюся спальню. Позаботившись о своём любовнике, ювелир укладывает его мелко трясущееся тело на мягкие постели, бережно укрывая одеялом, и ложится рядом. Поясница Дилюка неистово ноет, болит и ссаднит. Но ещё хуже себя ощущает его собственная душа. Давно, ещё когда отец умер, он в последний раз испытывал унижение и оскорбление, подобно этому. Дрожь в теле усиливается с каждой минутой, а голову посещает осознание. Шок, спровоцированный детским страхом, уходит на второй план и его место занимают эмоции. Слёзы снова текут маленькими ручейками по уже давно раскрасневшимся, уподобившимся волосам по цвету щекам. Развалившись на шелковых тканях чужой постели, Чжун Ли крепко спал, не ведая горя, после чудно проведённого вечера. Он наконец получил желаемое, наконец смог пробить стойкую оборону бармена. А нужно было всего-то немного сильнее надавить. Однако долго спать ему было не суждено. В полном отчаянии, собрав последние силы и встав на ноги, Дилюк ковыляет в свой кабинет, хромая на обе ноги. Он никогда не испытывал такого предательства, после событий детства. Красноволосый дал себе клятву никогда и никому не позволять обходиться с собой подобным образом. Но, не смотря на все его старания, это произошло вновь. Гадко то ли от самого себя, то ли от несправедливости бытия. Без малейших колебаний трясущаяся от перенапряжения и наплывших чувств рука опускается в последний ящик дубового стола, приподнимая скрытое дно. Крепко сжимая небольшой тёмный револьвер в своей ладони, красноволосый приставляет его к собственному виску. Маленькое усилие, приложенное пальцем на курок, и это всё кончится. Громкий звук выстрела, а после рухнувшего замертво тела. Резкое пробуждение брюнета, нервные шаги навстречу пробудившего его звука и горькая реальность, осознание ужасности собственных действий и отчаяние перед глазами. И всё этот чёртов вечер понедельника.