Сияние любящих глаз
24 ноября 2022 г., 11:15
Примечания:
Да, я знаю! Должна была выйти глава «Под покровом ночи наши мечты и кошмары становятся явью». Я знаю, что многие переходят на мой тг канал, но не подписываются;) Хочу предупредить, что эта глава отходит от нашего привычного повествования.
***
17 марта. 1852 год. Авонлея.
Мэтью рылся в шкафу. Куда могла запропаститься его грифельная доска? Он обернулся, услышав, скрип двери из комнаты Мариллы и последующие за ним удаляющиеся шаги. — Я ухожу в школу, Мэтью. С тобой или без тебя. — Сказала она. Мальчишка вскочил и вытер коленки. Забыв про злосчастную дощечку, он прихватил книгу и помчался вниз. — Вы не будете завтракать? — Спросил Майкл. — Простите нас. Мы и так опаздываем из-за Мэтью. — Ответила девушка, бросив укоризненные взгляд на младшего, в то время как Майкл ободряюще подмигнул ему. Мэтью вздрогнул и мысленно пособолезновал будущим детям Мариллы. В семье Катберт все дети по характеру были совершенно разными: Мэтью застенчивый, неуклюжий; Марилла бойкая, пунктуальная, острого ума, и Майкл более игривого и весёлого нрава, чем его брат и сестра. — Хорошо, — сказала их мать, — тогда покушайте в школе. В кухне стоят ваши корзинки с обедами. — Удачного дня. — Попрощался Уилферд Катберт - отец и глава семейства. Выйдя за границы фермы, они вошли в лес. Марилла шла с счастливой улыбкой. Мэтью не мог понять, что такого хорошего она видела в школе. Мэтью завидовал Майклу, который уже давно её закончил и остался работать на ферме. Мальчик грезил о том, чтобы поскорее попращаться с этим местом и начать помогать отцу и брату на ферме. Было много причин по которым он так хотел закончить учёбу одна из которых — сверстники. Его одноклассники изначально дразнили его из-за чрезмерной робости и скромности, а девчонки хихикали над ним, не считая Джинни. Да, Джинни определённо была единственным человеком в классе, который нравился Мэтью. Это было довольно странно, учитывая то, как сильно он стеснялся чужих девочек. Марилла была старше Мэтью на пять лет и заканчивала последний класс школы. Ей однозначно было легче, чем ему. Она не была окружная толпами подруг и ухажеров, однако никому не казалось, что она действительно в этом нуждалась. Марилла была в ладах с классом и имела лучшую подругу Рейчел Эванс, которую Мэтью успел невзлюбить. Она была отпетой сплетницей, любящей совать нос не в свои дела. Если бы вы ушли в свою комнату в полночь, закрыли бы дверь, опустили бы штору и чихнули, Рейчел спросила бы у вас на следующий день, как вы простудились. Они уже подошли к зданию школы. У входа уже стояла Эванс, махающая им рукой. Также на лестнице сидел неизвестный ему парень. Высокий, с кудрями и с ухмылкой на лице. Юноша подмигнул Марилле, и мальчик заметил, как щёки сестры окрасились в нежно розовый, что было довольно странно. Но самое непонятное было в глазах парня. Они сияли.***
Ещё один ужасающий день в школе был закончен и Мэтью смог вздохнуть спокойно. Он сел рядом с ручьем во дворе, ожидая сестру. В старших классах было больше занятий и следовательно Мэтью приходилось ждать так Мариллу каждый день. Его одноклассники возвращались домой сами, но он боялся леса, который казался ему мрачным и неприветливым местом. Вот Марилла вышла из класса, и Мэтью взял её за руку, надеясь, как можно быстрее оказаться дома, но какого же было его удивление, когда тот самый паренёк с сияющими глазами подбежал к ним и попросил разрешения проводить его сестру до дома. Затем он заметил Мэтью, робко посматривающего на него, улыбнулся и протянул руку. — Я Джон. Джон Блайт. А ты, полагаю, Мэтью? Мальчик кивнул пожав его руку. — Ты не против, если я составлю вам компанию? Твоя сестра не отказалась. — Ухмыльнулся Блайт, а Марилла густо покраснела. — Было трудно отказать, когда ты трещал об этом целую неделю. — Ответила девушка, Блайт издал тихий смешок. — Я не против. — Тихо промолвил Мэтью. Заметив на лице Джона то, что Мэтью распознал, как самодовольство, они двинулись в сторону леса. Всю дорогу мальчик шёл позади, наблюдая, как его сестра и парень рядом улыбаются друг другу, изредка перебрасываясь фразами. Когда они добрались до забора они остановились, и Мэтью вновь увидел сияние в глазах пары. То, как они смотрели друг на друга было поразительно для сознания мальчика. Это чем-то напоминало ему то, как смотрели его мама и папа, но будто сейчас свечение было ярче. Подростки всё продолжали стоять и улыбаться, а Мэтью почувствовал себя неуклюже. Кажется вспомнив по существование брата, Марилла неловко кашлянула, метнув глазами в сторону Мэтью. Джон, вышедший из транса, понял намёк и слегка отступил. — До завтра, Мар. — Пока, Джон.***
Мэтью ошибся, думая, что эта прогулка была единоразовой акцией. Как оказалось, прогулки с Джоном Блайтом стали чуть ли не ежедневным ритуалом. Мальчик задавался вопросом, что стало причиной этого. Может Марилла теперь тоже боялась леса? Или она поссорилась с Рейчел и ей не с кем больше поболтать? В тайне Мэтью надеялся, что это второй вариант. С каждым днём общение между Мариллой и Джоном становилось всё более открытым и непринуждённым, а мерцание глаз становилось всё более видимым и очевидным. Блайт понравился Мэтью и со временем он перестал стесняться его, как чужого. Джон каждый день приносил ему яблоки, как узнал позже мальчик клубничного сорта. На всём острове Эдуарда только у Блайтов росли такие. — Мистер Колвин был сегодня не в настроении. Было ожидаемо, что он начнёт ко всем придираться. Даже такая прилежная ученица, как ты не смогла избежать этой суровой доли. — Подразнил Джон Мариллу. — Не грусти, Мар. Или ты собралась на чьи-то похороны? Она слегка вздернула носик и не без победной улыбки ответила: — Разве что на похороны твоего юмора. — Будь милостивей, дорогая. Я ведь так стараюсь поднять тебе настроение! — Усмехнулся он. — Иногда, Джон, ты просто невыносим! — Фыркнула Катберт, на что Блайт лишь рассмеялся. — Не волнуетесь, миледи, может вскоре вам удастся от меня избавиться. — В каком смысле? — Она нахмурилась. — Так скажем, у меня есть планы на будущее. — Какие же? — Хочу объездить мир. Побывать везде. Он посмотрел на Мариллу и понял, что она отнеслась к его словам довольно скептично. — Не уж то не веришь в меня? — Я верю, что ты думаешь об этом, но мне кажется, что вряд ли это реализуемо. — Почему же? — Не знаю. — Пожала она плечами. — Всё это кажется таким… далёким. Джон заметил то, как её настроение стало меланхоличным. Он остановился и аккуратно взял её за локоть. — Ты расстроенна? Марилла слегка покраснела. — Возможно мне будет немного скучно без тебя. — Тихо промолвила она, явно стыдясь признаться в собственной слабости. — А может нам и не придётся расставаться. — Также тихо прошептал он и по всему его телу разлилось тепло, когда увидел, как полны надежды её глаза. — Я часто думаю о будущем и мечтаю о своём доме, где был бы уютный очаг, кошка, собака, шаги и смех друзей и… Тут пару прервал Мэтью, нечаянно пнув камешек и попав Марилле в щиколотку. Та взвизгнула и как только её зажмуренные от боли глаза распахнулись, она послала Мэтью убийственный взгляд.***
Зимние дни были особенно холодными в этом году, а это значило, что требовалось больше дров для топки. Майкл колол дрова на улице, пока Мэтью приносил новые брёвна. — Я видел, как вас кто-то провожал на днях. — Сказал Майк, вопросительно посмотрев на братца. — Это Джон Блайт. — Ответил Мэтью, отводя глаза. Несмотря на то, что в прогулках его сестры и Блайта не было ничего плохого, ему все равно не хотелось сдавать Мариллу. — Блайт… Хм, наслышан. У них яблоневые сады, да? — Да. — Ну и чем же вы обязаны ему, что он проводит вас домой? — Он… он… — Мэтью начал заикаться, — друг Мариллы. — Друг? — Озорно улыбнулся Майкл. — Да. — Ну раз он друг, то думаю его надо пригласить на ужин. Не так ли, Матерро? Мальчик ничего не ответил, пытаясь скрыть улыбку по этому поводу. Старший Катберт, потрепав по голове брата, встал и направился в дом к родителям.***
Пусть Марилла и делала вид, что недовольна Мэтью, который рассказал о Джоне семье, в душе она была в предвкушении момента его прихода. Будучи практичной, её гардероб почти полностью состоял из обыденных платьев ничем не примечательных: без бантов, оборок, кружев и тому подобному. Она серьезно волновалась из-за того, что ей следовало бы надеть. Она, Марилла Катберт, волновалась из-за парня! Это было немыслимо. Когда Мэтью поднимался к себе в комнату, он увидел отца прислушивавшегося к происходящему в комнате дочери. Мальчик был в недоумении, однако всё понял, когда мистер Катберт вернулся из Кармоди с новым платьем. — Папа, не надо было тратить деньги на это. — Сказала девушка, однако улыбка, которую она тщетно пыталась скрыть говорила об обратном. В сотый раз поблагодарив отца за такой подарок, она с матерью поднялись наверх примерить новый наряд. Уилфред Катберт сидел в кресле перед камином, когда подозвал младшего сына к себе. Тот поспешно пришёл. — Видел, как твоя сестра обрадовалась? — Да, папа. Видел. — Красивое платье, не так ли? Мэтью не являлся экспертом в мире моды, однако платье было действительно красивым. Голубое. Он кивнул, и мужчина улыбнулся шире. — Когда-нибудь у тебя будет своя дочь, Мэтью, и ты будешь любить её всем своим сердцем. Радуй своих близких. Всегда. Хорошо? — Мэтью кивнул, и отец собирался встать, как вдруг начал сильно кашлять. За эти дни Уилфред Катберт действительно мог пожаловаться на першение в горле, но столь сильный кашель проявился только сейчас. — Пап, всё хорошо? — Да, сынок. — Он слабо улыбнулся. — Идём, нам надо готовится к приходу гостя.***
Всё оказалось хуже, чем кто-либо мог предположить. Мистер Катберт уже несколько недель лежал с жаром и жутким кашлем, ухудшавшемся время от времени. Врачи не прогнозировали ничего утешительного и лишь разводили руками в попытках понять, что за болезнь, сломившая крепкий дух Уилфреда. Марилла с Констанссой вертелись вокруг отца, пока сыновья вдвое усиленней работали на ферме. Мэтью ещё никогда не работал так много. Возвращаясь домой очень уставшим, он ложился рядом с отцом и засыпал, веря, что завтрашний день будет лучше.***
Было слишком тихо. Жутко - отсутствие шума. Мэтью встал с края кровати и посмотрел на отца. Он все еще спал, но храпа не было. Его отец храпел большую часть своей жизни. Следующие несколько минут продолжались вечно. Страх начал накапливаться где-то в желудке. Мальчик судорожно сглотнул, заметив, что грудь отца не двигается. Он схватил его за руку, но тут же позволил ей упасть. Холод кожи обжёг его. — «Нет-нет-нет-нет…» — Пап? Тишина — Папа? Пора просыпаться. — Он не решился больше касаться к нему, боясь лишь удостовериться в происходящем. — Скоро прийдёт доктор. Папа… — Тихо промолвил он, пока глаза накрывала пелена слёз. — Пап, очнись. Давай же… Он не знал, сколько там стоял. Помнил только крик матери, приглушенный звоном в ушах, руки Майкла на его плечах. Всё. Остальное, как в тумане.***
Следующая неделя была сущим адом. Когда гроб опускали в могилу, Мэтью плакал, а присутствовавшие бросали на него взгляды полные жалости. Это было невыносимо, сравнимо с пыткой. Даже после похорон их продолжили посещать «заботливые» жители Авонлеи, которые интересовались не собираются ли Катберты теперь продать свой участок земли. Сейчас, когда Уилфреда не стало, многие надеялись, что Майкл продаст участок, но всем, кто приходил с соболезнованиями и мимоходом спрашивал о земле, парень отвечал с необычайным достоинством и самообладанием. — Мистер Катберт, — Обратился мистер Скотт к парню, — мы с женой соболезнуем вашей утрате. Я был шокирован и глубоко расстроен, когда узнал о вашем отце. Это ужасная утрата для нашей общины. Майкл сидел в кресле напротив соседа, а позади него стояла в гордом молчании Марилла, которая окидывала Скоттов оценивающим взглядом. У неё были на то причины, так как все в Эвонли знали о неприязни Скоттов к Катбертам. Их участки граничили, а Генри Скотт, мечтавший о расширеннии желал приобретения их земли. Будучи человеком высокомерным, жадным и при деньгах он никогда не сталкивался с отказами и считал, что всё покупается и продаётся. Какого же было его разочарование, когда Уилфред Катберт отказал ему в продаже земли. Сколько бы денег не было предложено за участок, ответ Уилфреда не менялся. Когда на одном из церковных пикников Скотт вновь завёл эту тему и получил очередной твёрдый отказ, он начал посылать проклятье в сторону Катберта при всей Авонлее. Именно по этой причине мы с вами, дорогие читатели, можем с лёгкостью обвинить Скоттов в очевидном лицемерии. Даже Мэтью, сидевший под дверью кухни и подслушивавший этот разговор это понимал. — Спасибо вам за ваше сочувствие, мистер и миссис Скотт. Мы… — Как благородный человек, я не мог прийти с пустыми руками. — Перебил мужчина, чувствуя себе хозяином ситуации. — Это корзина с овощами и сырами. Думаю, что вы будите признательны мне за такую щедрость, не так ли? Майкл не был в силах ответить от всей нелепости ситуации, но Марилла, не обладавшая столь же мягких характером, как её братья, не могла удержаться от ответа. Она была поражена самомнением этого человека и открытой надменностью в его голосе. — Мы благодарны вам, но на что вы намекаете, сэр? Скотт пренебрежительно посмотрел на девушку и отмахнулся, как от надоедливой мухи. — Мы были хорошими друзьями с дорогим Уилфредом и как его старый товарищ, я хочу только наилучшего для его семьи. Теперь вашего отца нет, и следить за таким обширным участком земли в одиночку будет трудно… — К чему вы клоните? — Наконец Майкл пришёл в себя и судя по голосу был поражён и раздосадован. — Я могу купить вашу землю по выгодным для вас условиям, разумеется, чтобы облегчить вам жизнь. Уверен, Уилфред хотел бы этого. — С неприкрытым самодовольством сказал мужчина. Весь его вид говорил о том, что его не заботят проблемы Катбертов, а его услужливый тон скорее был результатом издёвки, а не жалкого подобия сочувствия. Майкл никогда не был таким живым и решительным, как Марилла, или тихим и робким, как Мэтью. Но даже он еле сдерживался, чтобы не сказать пары «ласковых» слов мужчине. Крепче схватившись за подлокотники кресла, он не грубым, но всё же повелительным и немного враждебным тоном решил напомнить о том, кто гость, а кто хозяин. — Благодарю за вашу попытку помочь, сэр, но я всё же откажусь. Если бы я и хотел обсудить сделку, то сперва посоветовался бы с семьёй. Скотт, с глазами полными отвращения и подозрения посмотрел на Мариллу. — С женщинами? Не думаю, что они благоразумные советники. Их предназначение - уборка и продолжение рода. — Что ж, мистер Скотт, — очевидно парень был на грани, — может у вас принято так, но у Катбертов женщины - члены семьи, а не фермерская скотина. Теперь оскорбленным оказались Скотты. Встав, даже не отвесив поклона, они вышли, параллельно бормочу гневные комментарии.***
Мэтью переступил порог класса совершенно неспособный воспринимать окружающую его реальность, поэтому он не обратил внимания на шёпот его одноклассников, и Джинни, подошедшую к нему с соболезнованиями. Он был слишком подавлен действительностью, чтобы ответить учителю, когда тот спросил у него, где его домашнее задание. Если бы раньше Мэтью вернулся бы домой со школы с двойкой, то ему было бы стыдно перед семьёй. Но сейчас кому какое дело до его оценок? Нет больше ни отца, ни брата, а осталась лишь полоумная мать и сестра, отчаянно заботившаяся о ней. Когда прозвенел звонок с последнего урока, Мэтью встал из-за парты с совершенной пустотой внутри и вышел из здания школы, зная, что больше никогда туда не вернётся и подозревая, что скорее всего больше не увидит больше ни надоедливых одноклассников, ни учителя - мистера Элтона, ни милой Джинни Пиппет. Его больше нет. Он оставил их не надолго пережив отца. Его промерзшее тело, принесённое на носилках, и рука, видневшаяся из под покрывала, с которой стекали холодные капли… Доктор констатировал мучительную смерть от утопления. Да, верно. Майкл Катберт утонул. Пойдя к колодцу за водой, он упал в него, захлебнувшись в холодной ноябрьской воде. Мэтью вздрагивал при мысли о том, какими были последние секунды жизни его брата. На самом деле ему не хотелось об этом думать, но мозг не слушал его, представляя, как Майкл задыхался, барахтался, и вздёргивал руки вверх, в попытках выбраться из западни. Казалось неправильным, что такой человек, как он погиб так. Всё это казалось неправильным. Он шёл через лес медленными неторопливыми шагами. Теперь он его не пугал. В жизни Мэтью теперь были более существенные вещи, чем детские страхи. Домой не хотелось возвращаться ведь там ничего хорошего его не ждало, лишь мать погрузившаяся в меланхолию, столь глубоко, что не была в состоянии есть, как бы об этом не умоляла её Марилла. Казалось, что жизнь поделилась на «до» и «после». Жизнь «до» была полна цвета, в ней проблемы ограничивались бытовыми вопросами, а близкие люди были реальными. Сейчас Уилфред и Майкл Катберт были лишь тенями, смутными силуэтами, которые безуспешно пытался догнать Мэтью. Теперь Зелёные Крыши стали пустыми, призрачными, изолированными и пугающе тихими.***
Ноябрьские ночи были особенно морозными в этом году. Девушка стояла, укутанная в шаль, и смотрела на юношу с содроганием ожидая его слов. — Мар, послушай меня, прошу. — Он нежно обхватил её лицо руками. — Я открою тебе весь мир: Англию, Францию, Италию! Всё, что твоей душе угодно! Просто езжай со мной. — Их лбы соприкоснулись. — Будь со мной… Их губы были непростительно близко, на грани поцелуя, но девушка остановилась. — Джон, я… я… не могу. — Она отступила. — Я не могу оставить маму и брата родственникам и уехать. — Катберт покачала головой. — Я просто не могу. Юноша молчал, его брови нахмурились, глаза заметались. — Тогда я останусь в Эвонли. С тобой. Даже при тусклом свете луны можно было увидеть, расширенные испуганные глаза Мариллы. Она медленно отступила на ещё один шаг. — Ты не можешь. Ты не сделаешь этого. — Тихо промолвила Катберт. Джон лишь ухмыльнулся. — Что значит не могу? Мар, я люблю тебя! Люблю! Ради тебя я смогу сделать, что угодно! — На его лице проявилась нежная улыбка. — Я буду помогать тебе с матерью, Мэтью станет мне братом, а ты… — Он благоговейно смотрел на неё. — Я хочу, что бы ты была моей женой, Марилла Катберт. Тишина, повисшая в этот миг, длилась больше должного. — Нет. Только истинно влюблённые и действительно мечтательные люди знают всю разрушительную силу этого короткого слова. Искренняя радость на лице парня и надежда в его глазах растаяли. — Мар, — в его голосе слышалась едва заметная дрожь, — я ведь тебя люб… — Но дело в том, что я не люблю тебя, Джон. — Оборвала она его. — Мне жаль, что я дала тебе ложную надежду, но это так. А теперь, если тебе несложно, я бы хотела, чтобы ты ушёл. Однако он не собирался уходить. Блайт приостановил её. — Что за слова? Что за высокомерие в твоём голосе? — Его голос звучал злым и подавленным. — Так значит, ты игралась с моими чувствами? Ты вправду столь безжалостна? — Какой бы я не была, мистер Блайт, вас это больше не касается. Теперь в моей жизни есть более важные вещи и вы к их числу не относитесь. — Ах вот как? — Он горько усмехнулся. — Я был для тебя игрушкой, прихотью? — Он торжественно взмахнул руками. —Надеюсь, Марилла, когда-нибудь кто-то также разобьёт тебе сердце. В этот момент, кажется, что даже сам Джон испугался собственных слов, однако гордость и обида не позволили ему это признать даже самому себе. Она отвернулась от него, пряча наступающие слёзы и направилась к дому. — Прошу вас больше не приходить сюда. Никогда.***
Мэтью находился в сарае и кормил животных, когда заметил что у входа кто-то стоит. — Надеюсь, я не помешал? Мэтью покачал головой. — Как ты? — Нормально, сэр. — Ответил мальчик. Джон подошёл к нему и потрепал по плечу. Мэтью, закрыв глаза, представил, что это Майкл. — Ты очень сильный парень, Мэтью. Марилле очень повезло, что у неё есть такой брат, как ты. — Он грустно ему улыбнулся. — А тебе, что у тебя есть она. Наступила неловкая пауза, и Мэтью не сдержался, задав терзавший его вопрос: — Вы поссорились с Мариллой из-за меня? — Спросил он и мгновенно пожалел об этом. Парень выглядел удивлённым тем, что мальчик об этом знает, но затем тяжело вздохнул и отвел глаза. — Ты слышал наш разговор? — Да… — Мы… повздорили, но ты тут ни причём. Не вини себя. — Он замялся. — Я могу тебя кое о чём попросить? — Спросил Блайт и продолжил, когда Катберт согласился. — передай это письмо Мар, хорошо? Взяв в руки запечатанный конверт, мальчик взглянул на него. На обратной стороне аккуратным почерком было выведено: «Моя дорогая Мар» Мэтью поднял глаза, когда увидел удаляющуюся фигуру Джона Блайта и это было последний раз, когда он его видел.***
Эвонли,
Канада,
11.18.1854
«Моя дорогая Мар, Ты не передумаешь? Пожалуйста, любовь моя, не суди меня за то, что я лелею надежду. Знаю, глупо с моей стороны всё ещё верить на взаимность, но всё же это не помешает мне облегчить моё сердце. Каждый день, когда мы возвращались со школы, гуляя вместе, я думал о нас, о нашем будущем. Возможно для кого-то я буду слишком откровенен, но знаю, что ты меня поймёшь, когда скажу, что представлял тебя своей женой. Я никогда не осмелился бы навязывать своё общество девушке, не имея хотя бы малейшего шанса с ней. Несмотря на наш ежедневный обмен колкостями и острыми словечками, я***
27 сентября. 1855 год. Авонлея.
Констансса Катберт умерла. Точнее завяла на глазах. Чересчур зациклившись на смерти первого ребенка, она оставила на произвол судьбы своих оставшихся детей — какая ирония. Мэтью смотрел, как гроб с телом его матери опускали в могилу. Ему хотелось плакать, скрючиться на земле и зарыдать, но словно не было сил. Будто все слёзы на которые он был способен были уже пролиты. Он скучал по матери, но не жалел её, как бы ужасно это не звучало. Ему было жаль себя и сестру. Это им приходилось теперь страдать, мучаться, выживать, а она спокойно отошла в мир иной к своему мужу и сыну. Мальчик взглянул на Мариллу. Её лицо выдавало полное принятие, легко путаемое с безразличием. Очевидно, что она знала об этом исходе лучше, чем кто-либо и хорошо подготовила себя к нему. Это был неизбежный конец. Стоило отметить, что Марилла сама сильно изменилась за этот год. Той бойкой, улыбчивой девушки больше не было. Единственное качество, что осталось от прежней Мариллы — собранность, к которой добавилась сдержанность и хладнокровие. Мэтью оглянулся, быстро отведя взгляд от могильных плит его семьи, и заметив, что чего-то не хватает. Точнее кого-то. Он продолжил озираться, ловя на себе странные взгляды, пока не понял, что этот кто-то Блайт. На похоронах их отца и Майкла, Джон был рядом с Мариллой, поддерживал её, а когда люди расходились, он обнимал её, шепча утешительные слова. Мэтью очень ценил его заботу, но сейчас его не было. Никто в Эвонли не знал, куда он уехал и надолго ли. Он мог быть в Бостоне, в Нью-Йорке, в Лондоне или Париже, одному Богу известно.***
5 марта. 1867 год. Авонлея.
Рейчел Эванс, ставшая после замужества в восемнадцать Линд, никогда не отличалась особой тактичностью, поэтому Мэтью не был удивлён, когда она буквально влетела в их дом через парадную дверь. Прошло много лет, жизнь Катбертов нормализовалась, однако с каждым годом они всё больше и больше изолировались от остальных жителей Авонлеи, выходя только на воскресное служение и редкие закупки в Кармоди. Они жили в импровизированной раковине и никто из живших в ней, не был против такого стиля жизни. Единственным, кто стабильно оставался в кругу друзей Катбертов была Рейчел Линд и её муж, которые считали своей святой обязанностью вводить в курс дела их дорогих соседей. Мэтью задавался вопросом, как эта женщина успевала следить за своими детьми, вести хозяйство, учавствовать в жизни общины и регулярно прибегать в Зелёные Крыши. Мужчина, сидевший в кресле, поднял глаза от газеты и слегка нахмурился, заметя выражения лица соседки. Она была напряженна. Обычно Рейчел приходила с прищуренными глазками и хитрой ухмылкой на губах, готовых поведать о слухах гулявших в домах Эвонли. Мэтью напрягся, подозревая, что новая новость могла быть посвящена чьей-то кончине. Как раз в этот момент его сестра. вышла из кладовки с банками варенья. — Марилла… — Да, Рейчел? — Спросила женщина. — Джон Блайт вернулся. — Тяжело вздохнула Линд. — Он женат. Повисла тишина. Мэтью знал, что этот день должен был когда-то настать, но предпочитал игнорировать его приближение. Ему не хотелось думать, как сильно будет больно Марилле в этот момент. В следующую секунду Мэтью привстал, но замер, когда она сделала шаг назад и опустила голову, так, чтобы не было видно её глаз. Ей хватило секунды, дабы снова посмотреть на присутствующих. — Что ж, я рада за него. Надеюсь Господь сделает их брак счастливым. — Сказала Марилла ровным, обыденным тоном. Она, как ни в чём не бывало поставила банки с вареньем на стол и принялась их открывать. Не поднимая глаз от своей работы, она спросила у Рейчел: — Тебе есть, что ещё рассказать? Линд думала, стоило ли добавлять, что миссис Блайт по всей видимости беременна, но всё же не решилась. — Нет, больше ничего. — Промолвила Рейчел. — Можешь остаться на чай, если хочешь. — Сказала Марилла, даже не посмотрев на давнюю подругу. Чересчур вежливо для себя, Рейчел отказалась и быстро удалилась. Впредь она больше ни слова не говорила о Блайтах и поистине это было самое полезное, что она делала для Катбертов за всю их жизнь.***
Рождество. 1897 год. Авонлея.
Мэтью Катберт не видел сияния глаз уже 43 года. Большой срок, не так ли? Казалось бы за такое долгое время он должен был забыть про существование такого явления, однако это было не так. В основном мысли старика занимали Энн, Марилла, дела по ферме и надоедливые личинки терроризирующие его огород, но переодически в его сознании всплывали их глаза. Глаза влюблённых. Для Мэтью, робкого и замкнутого в себе они были столь непонятны и необычны, что даже долгие годы не смогли стереть это из его памяти. Марилла объявила, что Блайт собирается прийти с другом на их рождественский ужин. Катберт удивился, но не был расстроен. Он помнил, что у его дочери и паренька Блайта когда-то произошёл конфликт, но знал, что обиды были прощены, а связь налажена. Это успокаивало его, ведь меньше всего он хотел бы смотреть, как Анне некомфортно с кем-то. Сначала Мэтью был изумлён цветом кожи его нового соседа (не потому, что брезгал, а потому что для него это было в новинку). Мэтью, отвлекшись на знакомство с Лакруа, дождался момента появления Энн. Прежде чем успел встать он или Себастьян, это сделал Гилберт. Катберт стоял позади, поэтому не мог увидеть лица юношы, однако что-то внутри подсказало ему… Нет, история не могла повторяться. Не ускользнуло из-под внимания старика и то, что Блайт предпочёл помощь Энн со свечами на ёлке рождественскому столу. Когда все сели ужинать, у Мэтью появилась возможность увидеть выражения лиц присутствующих. Скорее всего это и стало самым большим потрясением для него. Сходство. Оно было поразительным. Гилберт Блайт и Энн Ширли Катберт смотрели друг на друга точно также, как когда-то это делали их родители. Каждый их взгляд, улыбка, слово, обращённое друг другу, излучали сияние.
Примечания:
Благодарю за чудеснейшие и вдохновляющие отзывы moonshine.katusha,
scarlet sea, quassandra! Люблю вас!
