3700 лет спустя

      Победа над Цукасой принесла радость, но, вместе с этим, внесла новые неопределенности. Необходимо было двигаться дальше. Совершить новый шаг на пути к разгадке окаменения и возрождению цивилизации. Но пока, этим вечером, можно было отдохнуть.       По небу раскинулась россыпь звезд. Сколько бы времени ни прошло, привыкнуть к этому до конца Ген так и не смог. Каждый раз удивлялся тому, что теперь, не заслоняемое светом миллионов городских огней, ночное небо выглядит столь прекрасно. Порой он скучал по прошлому, без этого никак, но в какой-то момент пришел к тому, что его жизнь еще никогда не была настолько хорошей, как в этом каменном мире.       Прогуливаясь по пляжу в одиночестве, он чувствовал себя так умиротворенно и спокойно. Шум прибоя расслаблял, а круглый диск полной луны казался по-особенному красивым. Ген подошел к самой кромке воды, позволяя холодной волне коснуться босых ног. Да, в прежнем мире, был интернет и телевизор, а еще душ и возможность не утруждать себя тяжелой работой, но там также были страдания, боль, несправедливость. В этом же мире все обернулось иначе. Здесь Асагири чувствовал себя лучше, несмотря ни на что. А еще именно в этом мире он встретил Сенку.       — Эй, менталист, если заболеешь, лечить себя сам будешь.       Ген обернулся, подарив Ишигами приятную улыбку, словно не слыша колкости в свой адрес. Однако от воды все же отошел. Но только для того, чтобы приблизиться к Сенку.       В его алых глазах отражалась Луна, и Ген был готов поклясться, что в них она кажется еще более красивой, чем на небе.       — Сегодня прекрасная ночь, — сказал Асагири.       — Вроде, как всегда, — пожал плечами Сенку.       Ген спорить не стал, но все равно остался при своем. Почему-то для него ночь ощущалась иначе, чем в другие дни. Вряд ли из-за победы над империей Цукасы, скорее, причина была совсем в другом.       — Долго тут стоять собираешься?       — А что? — не понял Ген.       — Я вообще-то пришел сказать, что пора идти спать, — ответил Сенку. — И здесь холодно.       — А, так вот оно что, — Ген улыбнулся, — хочешь сказать, что тебе холодно спать без меня.       — Вообще-то я сказал, что здесь холодно, — возразил Сенку.       Учился он быстро и запоминал хорошо, но понять суть романтики у него так и не получилось. Впрочем, Ген не пытался заставить, он принимал Ишигами таким, какой он есть. А Сенку, в свою очередь, смирился с тем, что Асагири, в отличии от него, имел склонность к романтике. Благо, эти различия им не особо мешали.       Ишигами сдержал свое слово. Все это время они действительно провели вместе, но как такового ответа он до сих пор и не дал. Нарочно медлил, не потому что не знал, что сказать. Скорее, не был уверен.       — Знаю отличный способ согреться, — улыбнулся Ген, подойдя к Ишигами вплотную.       — И какой…       Договорить Сенку возможности не имел, Асагири поцеловал его в губы. Он ответил на поцелуй, и им обоим было хорошо. Даже холодный воздух вдруг будто бы стал теплым.       Когда поцелуй завершился, Ишигами поднял голову вверх и посмотрел на Луну. Понимал, что такого быть не может и все это ерунда, но сегодня она действительно была по-особенному красивой.       — Знаешь, — неожиданно для самого себя заговорил Сенку, — я ведь так тебе ничего и не ответил.       Ген осторожно взял его за руку и сказал:       — Не надо, если не готов.       Ишигами иронично усмехнулся.       — Брось, мы и так вместе, если ты вдруг не заметил, но, — тон его голоса изменился на более серьезный, — я хочу кое-что тебе сказать. Ген, мне хорошо с тобой, правда, я понял многие вещи благодаря тебе, но… Я не могу тебе ничего пообещать. Не могу пообещать, что никогда не брошу тебя или не сделаю тебе больно. Я должен восстановить цивилизацию, только вот я не могу знать, чем все обернется. Однажды может случиться так, что мне придется тебя оставить. Не знаю по какой причине, вдруг мне придется вообще полететь на Луну, — Сенку усмехнулся, — но может ничего такого и не произойдет. Однако я не могу.       Ген слушал и понимал, что Ишигами прав, но, с другой стороны, ему это все было совсем не важно. Хотелось жить сейчас.       — Мне все равно, — покачал головой он.       — Нет, Ген, — возразил Сенку, — я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.       — Но ты ведь понимаешь, что мне будет плохо в любом случае.       Конечно, Ишигами понимал. Игра была проиграна с самого начала. Не стоило даже начинать, но если бы он не решился, то никогда бы, наверное, не узнал, как прекрасна может быть жизнь, когда любишь кого-то.       — Ты можешь пообещать, что с тобой ничего не случится, ты же умный, разве нет? — предложил Асагири.       — Не могу, — с печалью в голосе сказал Сенку. — А вот ты точно можешь мне кое-что пообещать. Если со мной все же что-то случится, пообещай, что не станешь причинять себе вред. Знаю, ты превосходно врешь, и все же я надеюсь, что ты сдержишь это обещание.       — Если я сделаю это, то ты согласишься ну… на отношения со мной?       Сенку ничего не ответил, тогда Ген произнес:       — Я обещаю.       И это были не пустые слова. В первую очередь, он пообещал самому себе, что, чтобы не произошло, он справится. Постарается, по крайней мере. Ради Сенку.       — Ну так что? — спросил Асагири.       Сенку улыбнулся, после чего ответил:       — Ген, я уже давно сказал тебе «да».       А после они поцеловались. Решение, принятое ими, действительно противоречило логике и не имело смысла, но то доверие, что возникло между ними, едва ли можно было считать бессмысленным.       Ген решил, что, когда поцелуй закончится, он обязательно скажет Сенку, что любит его. А еще то, что сейчас, спустя три тысячи семьсот лет, он впервые по-настоящему счастлив.

Конец