Свет Шарлотты

Чика замолчала. Мне стало не по себе от этого. Марионетка произнесла что-то нечленораздельное. — Она заработала, — сказал мистер Эмили. — Нужно вынести ее отсюда! — Не надо никого выносить! — раздалось за нашими спинами. В дверях стоял Афтон. — Уильям? Что ты делаешь здесь так рано? — обернулся мистер Эмили. — Ну… я… — начал Афтон. Но замолчал на полуслове и начал ходить по комнате, что-то высматривая. — Вы тут ник… ничего не находили? — спросил он. Мы переглянулись. — Только Марионетку. Кстати, представляешь, Чика начала работать! — ответил мистер Эмили. Афтон побледнел. — П-правда? Вот здорово. — Мы с Майклом собираемся вынести ее ко мне в мастерскую, почистим, настроим, потом на сцену поставим. Фредбер сломался, даже как костюм его опасно использовать, так что эта цыпа будет отличной заменой! — он похлопал ее по голове. Неприятный звук. — НЕТ! — дернулся Афтон. — Давайте я сам поработаю с Чикой? А вы пока восстановите Марионетку, а то я вижу, что она неисправна. Марионетка снова произнесла что-то нечленораздельное. — Хорошо. Тогда мы пошли. Пойдем, Майкл. Удачи, Уильям, — с легким сомнением в голосе сказал мистер Эмили. ————————————————————— Мы направились в мастерскую. — Так-с, посмотрим, что там у тебя, — произнес он. Мы начали ремонт. Внезапно мне в голову пришла мысль, от которой я похолодел. — Мистер Эмили… — начал я. — Майкл, мы с тобой так давно знакомы, я уже не в первый раз об этом говорю: называй меня Генри, — с упреком сказал он. — К чему все эти формальности? Ко мне так даже незнакомцы не обращаются.  — Хорошо. Мис… Генри, а как Марионетка попала в кладовую, если та давно запечатана? Он приостановил работу. — Хороший вопрос. Я тоже об этом подумал, когда увидел ее там, но Уильям сбил меня с мысли. Скорее всего комната имеет потайной ход, — задумчиво ответил Генри. — Мистер Афтон немного подозрительный. Он так обеспокоенно глядел на Чику, — сказал я. — Он вчера потерял сына. Второго члена своей семьи. Он имеет право быть таким. Вспомни себя… — Генри с досадой остановился. Но я вспомнил. XXX Родители. Я уже не помню их лица. Воскресное утро. Семья в гостиной. Отец читает свежую газету. Маленький ребенок с мамой сидит на небольшом диване и мечтает о завтрашнем дне. Они просто счастливы. Все началось так же неожиданно, как и закончилось. За нашими окнами показались языки пламени. Мне стало нехорошо. — Маргарет! Хватай Майкла и бегите! — крикнул отец. Мама берет меня за руку и бежит к выходу. Но дверь заблокирована снаружи. Мама тщетно дергает ручку, дверь не открывается. — Джон! Дверь заблокирована! Ответа не последовало. XXX — Прости, — с печалью сказал Генри. — Я не хотел. Я молчал, остановив свой взор на деревянном полу. — Майкл, я понимаю как тебе тяжело. Я сказал это, не подумав. Извини. — Ничего, — прохрипел я. В моем горле застрял огромный ком. — Нам всем тяжело на душе. Мы все кого-то потеряли, — Генри положил мне руку на плечо. — Но это не должно погубить нас. Нам стоит жить дальше. И творить свою судьбу, опираясь на прошлое. В память о своих близких. — Но вы же только что сказали, что нам стоит отпустить прошлое? — Ты не так понял. Точнее, это я неправильно выразился. Мы должны помнить своих близких людей. Но мы не должны стоять на месте, медленно погружаясь в бездну печали, — объяснил он. Генри всегда умел говорить.