Смеяться нельзя помиловать

– Нам нужны инвесторы. Куча инвесторов. Вы же понимаете, что одни мы это не потянем? – надрывает голос Чонгук, испепеляя взглядом всех сотрудников, сидящих напротив него. Эта работа точно когда-нибудь доведёт его до нервного срыва, и это только в лучшем случае, в худшем – просто сведёт его в могилу. Год уже подходит к концу, а его грандиозный проект ещё на стадии подготовки: если коротко – пиздец полный. Вот нахуй ему этот бизнес сдался? Пошёл бы в стриптизёры, и то бы больше пользы было – нет, ну серьёзно, ебучий шест определённо бы доставил меньше проблем! Это всё шутки, конечно. На самом деле, он уже готов сразу выйти на трассу – желательно на ту, что подальше от офиса. – И вообще, что с нашей рекламной кампанией? Она существует? Мы уже полгода пытаемся договориться с ведущими компаниями о сотрудничестве, даже предлагаем им деньги! Тогда почему мы всё ещё стоим на месте? – Все молча хлопают глазами, и парень бросает недовольный взгляд на рядом сидящего работника: – Минхёк, мы долго будем биться как рыба об лёд? – Пока что нам приходится плыть по течению, мистер Чон. – Но Чонгук, кажется, не слышит, что ему говорят, потому что он вдруг чувствует, как кровь приливает к низу живота, пронизывая его всего тёплой волной. – Нам не хватает ресурсов для заключения договора с крупными брендами, поскольку они не видят выгоду в сотрудничестве с маленьким бизнесом. На этой неделе нам снова отказали.       У Чона паника – лёгкое возбуждение снова катится по телу, оставляя за собой ворох мелких мурашек. Нет, нет, нет, только не это. Во Вселенной столько галактик, а ему попалась самая долбанутая, в которой соулмейты могут кончить и скончаться, только потому что кто-то из них решил почитать сборник анекдотов! Ну почему так не вовремя? Почему именно на суперважном совещании, где на тебя устремлены сразу двадцать пар глаз? – Чёрт, нет, только не сейчас, – цедит он сквозь зубы, нервно теребя пальцами листы бумаги, разбросанные по всему столу. Тэхёну сегодня конец. – Понимаю, всё это очень не вовремя, – продолжает Минхёк. – Но мы делаем всё, что в наших силах. Это уже третьи переговоры с «ХитБиг». – Блять, да ты издеваешься... – жалобно стонет Чонгук, откидывая голову назад. Наслаждение поглощает его, и он перестаёт слышать что-либо, кроме своего сердца, которое стучит в ритме лезгинки. – Знаю, это звучит непрофессионально, но ситуация и вправду очень сложная. Проще говоря... – П-пиздец... – выдыхает парень, едва сдерживая себя. – Да, можно и так сказать, – кивает Минхёк, улыбаясь. Не начальник, а чудо – разговаривает со всеми, как с добрыми приятелями! Только соджу не хватает. – Директор компании отказался с нами сотрудничать, ссылаясь на невыгодные условия.       Чон судорожно берёт в руки телефон и через пару секунд швыряет его обратно, потому что этот оболтус снова вне доступа сети – сообщения не видит, звонки не слышит. Вот и нахуя ему этот айфон, спрашивается? Поди снова выпал из кармана, а он спустил его в унитаз, не заметив – удивляться нечего, прошлый так и помер. Как вообще можно не заметить в воде кусок металла со светящимся ебалом на экране? Чонгук уверен, будь его соулмейтом не Тэхён, а кто-нибудь другой, всё было бы совсем иначе – хотя бы связь была, как у всех нормальных людей, а не такая, словно все остальные уже разобрали. – Сукин сын... – опять вслух, а внизу всё тянет, тянет, тянет. – Согласен, скользкий тип, – морщится работник. – Он сказал, что пойдёт на уступки, если мы заплатим двойную цену.       Чонгук облокачивается на стол, подперев подбородок, и медленно теряет связь с миром, потому что внутри разгорается жар и неутолимый голод по тэхёновскому телу, пуская приятные вибрации до самых костей – ещё немного, и он засунет руку в штаны прямо перед всеми. Чёрт подери, что на этот раз? Тупые мемы в тиктоке? Дешёвые комедии с юмором для дебилов? Стендапы Джина по видеосвязи? Что, блять, ч т о? Этот паршивец, значит, оторжаться не может, а ему сиди и красней тут – даже спокойно подышать нельзя, не то что выйти в туалет. Лишний раз двинется – взорвётся спермой, сам не заметит. – Д-да..., – еле мычит Чон в ладонь, как только его охватывает новая дрожь, – давай... – Простите? – недоумевает Минхёк. – Вы правда думаете, что нам стоит согласиться на их условия?       А Чонгук вообще не думает. Точнее, не думает о каких-то там условиях. Он вообще в душе не ебёт, о чём болтает его работник. У него в голове – Тэхён, Тэхён и снова Тэхён. Засранец, который ржёт без остановки и заочно его трахает. Зато кайф-то какой – сдохнуть можно. Ему бы свою книгу выпустить: «ментальный секс, или как убить своего соулмейта без улик». – Д-да, вот так охуенно... – Но ведь речь идёт о миллионах вонн! – удивляется сотрудник. – Думаю, мы понесём убытки, но последнее слово, конечно же, за Вами, мистер Чон. – Ебать, я сейчас не выдержу... – Чонгук жмурится что есть сил, двумя пальцами потирая переносицу. – Не волнуйтесь, мистер Чон, мы обо всём позаботимся!       А парню ныть хочется – о нём уже Вселенная давно позаботилась, когда в пару подкинула этого недоумка, который на пол свалится, если ему палец покажешь. А сегодня ему, наверное, десять показали, а то и все двадцать, включая на ногах. Нет, утренний стояк – это очень даже охуенно, но не в грёбаном, сука, офисе и не перед толпой работников! Даже рукой не прикроешь, стоит так твёрдо – солдаты позавидуют. Всё, это позор. Стыд. Срам. Крах его карьеры. – У меня встал вопрос, – отзывается кто-то со стороны. – У меня тоже, – выпаливает Чонгук и тут же исправляется: – Т-то есть... говорите, я слушаю.       Он придвигается к столу настолько, насколько это возможно, и с усилием делает внимательный вид. Член так упирается в брюки, будто сейчас разорвёт их к чертям и вылезет наружу – прощай, репутация! Штирлиц ещё никогда не был так близок к провалу. – Почему бы нам не взять грант на осуществление нашего проекта? – предлагает сотрудник. – Тогда нам не придётся бегать за инвесторами.       Чон поджимает пальцы ног и пытается подавить желание начать извиваться. Ему очень хочется застонать во всё горло, но он затыкает рот бутылкой воды, которую опустошает за пару секунд. По телу снова бегут мурашки, а кожа опять начинает гореть. Внутренности сводит судорогой, и парень неосознанно дёргается. – Это а-ах..отлично, прекрасно, просто супер! – приторно улыбается он, с трудом контролируя вспышки оргазма. – Займитесь этим прямо сейчас, Ёнджун. Я... я имею в виду, займитесь делом. Я про документы, заявки и прочее, а не о том, о чём Вы подумали. – Я так и подумал, мистер Чон.       Ну да. О чём ещё могут подумать нормальные люди? Не о ебле же, как он! Нахуя он вообще это сказал? Жар в животе опять скручивается, достигая своего апогея. Блядский соулмейт. Чонгуку хочется выть, ему кажется, будто его разрывает на части – но это приносит такое удовольствие, что он не может думать ни о чём, кроме того, как это чертовски хорошо. – Ещё... – почти закатывает глаза парень, пока его не вырывают из дымки блаженства: – Что-нибудь ещё? – Нет-нет, Ёнджун, можете идти, – отрезвляется Чон. На самом деле, он хочет сказать «съебитесь уже все, пожалуйста», но пока его мозг пытается подкинуть ему более деловую формулировку, как тут же с другого конца прилетает: – Мистер Чон, что делать со стажёрами? Мы должны принять решение, кого принять на работу.       Сука, как всё не вовремя! Чонгук вертит головой из стороны в сторону, развязывая галстук. У него тут чрезвычайная ситуация, а все вокруг спокойно сидят, что-то обсуждают, даже смеются под нос – и не боятся ведь! Природа же не наградила их этой смехоёбкой, как его и Тэхёна! Они одни же такие везучие, блять – нет бы читать мысли, общаться по менталке или что ещё там бывает клёвого у соулмейтов... у некоторых, вон, вообще какая-нибудь хуйня вылезет общая на теле и всё – на чилле, на расслабоне, а им и посмеяться в лишний раз нельзя – хоть рот заклеивай. Сначала Чонгук и правда считал себя с Тэхёном везунчиками: далеко не у каждого встаёт, а у них всё по щелчку и на автомате, да и к тому же с усилительным эффектом – на случай неожиданной импотенции вообще то самое, но как только это вышло за пределы их дома, миф сам по себе развеялся – не для Кима, конечно же, потому что его соулмейт редко смеётся и вообще старается этого не делать. Зато он... он всегда делает это от души. Как и сейчас, когда Чонгук не может найти себе места. Мышцы пресса напряжённо сокращаются, и всё тело снова наполняется приятным внутренним огнём. Он делает дрожащий вдох, а затем невнятно тараторит: – Твою мать, Тэхён... – Пак Тэхёна? – удивляется кто-то. – Вы уверены? – хмурится другой. – Мне показалось, что он самый недалёкий из новеньких. – Да, и мне, – кивает третий. – Но кофе заваривает отличный.       Чон пытается расслабиться, длинно выдыхая, но снова отвлекается на зудящую потребность в чём-то. – Я х-хочу... – бубнит он, сжимая ладонью рот. – Ну раз хотите, мы можем его оставить, – пожимает плечами работник и обращается к девушке напротив: – Милли, напиши, что мы его берём.       Чонгук громко кроет матом Тэхёна в своей голове, обещая отомстить ему. Грёбаный оргазм обволакивает его целиком, и он краснеет ещё больше, чем раньше. Господи, так стрёмно он себя ещё никогда не чувствовал. Начальник, блять! Пример для подражания! Какой бизнес, какие проекты? С этих пор он разве что сможет продавать курсы о том, как обосраться перед коллегами – результат гарантированный! – Кстати, отдел маркетинга требует повысить зарплаты, – к разговору присоединяется один из менеджеров. – Уже два работника написали заявление на увольнение. – Не велика потеря, – подкалывает его другой мужчина. – Сука, смешно тебе?! – не выдерживая, орёт Чонгук, стукнув кулаком по столу.       Все резко оборачиваются, недоумённо хлопая глазами. – Прошу прощения, мистер Чон, – чуть наклонившись, мямлит работник.       Чонгук хмурится, не понимая, за что тот извиняется. Но кажется, он и правда что-то выкрикнул вслух. На какое-то время мир вокруг превращается в белый шум, и он ощущает, как что-то мокрое течёт вниз между ягодицами. Необъяснимое чувство удовлетворения поселяется во всех его костях и жилах, даря заветное облегчение – до поры до времени, пока парень окончательно не приходит в себя и... не видит огромное пятно на штанах! Блять, блять, блять... сука, да за что! Он кончил, прямо вот так. Пиздец, приехали – и что ему делать? Он и так уже присосался к этому ебучему столу, как улитка! – Давайте обсудим всё в другой раз, – на одном дыхании проговаривает Чон. – Все свободны.       Сотрудники недоверчиво на него косятся и только после уверенного кивка начальника всё же встают и, задвинув стулья, кучкой выходят из кабинета. – Юнги! – Чонгук ловит взглядом лучшего друга и мысленно хвалит себя за то, что когда-то додумался сделать его своей правой рукой. – Юнги, подойди сюда. – Он подзывает парня к себе, и тот недовольно плетётся обратно. Как только за дверью скрывается последний человек, молодой директор вскакивает с места и подбегает к приятелю сам: – Принеси мне брюки! – Какие брюки? – недоумевает Мин. – Любые, – нервничает Чон. – Любые, блять, брюки принеси, мне похуй! – Откуда мне их тебе высрать?! – вопрос замечательный и к тому же логичный на все сто процентов: штаны на деревьях всё-таки не растут, а даже если и росли бы, то навряд ли их кто-то бы додумался поставить в офисе в качестве декора – ну, только если Чонгук после сегодняшнего дня. – Купи, сними с кого-нибудь, свои отдай – мне всё равно, только сделай это быстрее!       Юнги вообще не вдупляет, нахуй ему сдались эти несчастные брюки, но снимать их с кого-то он точно не собирается, а оставаться в трусах тем более. Когда взгляд парня цепляется за чужую ширинку с очень сомнительным пятном, его зрачки увеличиваются вдвое. – Блять, ты чё, нассал в штаны? – кривится он, и Чонгук возмущённо вскидывает брови. Он что, на младенца похож, которому памперс забыли прижопить? – Это сперма, придурок! – О, тогда всё нормально. Кончил так кончил, не обмочился главное. – Сука, избавь меня от подробностей! – вопит Мин, закрывая одной рукой глаза и истерично махая другой, чтобы тот заткнулся. – Ты что, озабоченный? Мог бы выйти в уборную!       Действительно! Как это он не догадался? – Ты не понимаешь, это всё Тэхён. – Он тебе нюдсы отправил? Ты что, дрочишь на него прямо на совещании?       Конечно, зачётная вообще тема. Специально вот сидел и дрочил на виду у всех – фетиш у него такой, зато адреналина сколько – у-у-у, дух захватывает! – Да это он мне дрочит своим смехом, блять! – вспыхивает Чонгук, и до Юнги наконец-то доходит. Опять эта их соулмейтовская хрень! Он, конечно, знал обо всём и даже шутил иногда, когда замечал, что друга странно передёргивает – мол, смотри, затрахает ещё. Дошутился. Ну такого, простите, он точно не ждал! Ему, если честно, очень жалко приятеля, но себя намного больше – его всё это дерьмо ещё только ждёт впереди. Соулмейта он пока не нашёл, да и Бог с ним – пусть затеряется. Кто ж его знает? – ещё пердеть перед всеми заставит. – Ну что ты уставился? Неси брюки, иначе я умру здесь со стыда. – Сейчас привезу, – вздыхает Мин и плетётся к двери, поджимая губы – пиздец как ржать хочется, но боится – хуй знает, что ему там Вселенная подготовила, как бы не разозлить.       На самом деле, он не заставляет приятеля долго ждать, но для Чонгука это время идёт медленнее, чем его первая партнёрская встреча, которая длилась два с половиной часа. За эти несчастные двадцать минут он уже и умереть пару раз успевает, и обратно воскреснуть – причём, обратно в жизнь его возвращают работники, которые то и дело заходят к нему по какому-то очень важному вопросу. С этого дня – только в эскорт, он уверен. – Держи, – Юнги залетает в кабинет и бросает другу пакет со штанами. – Слава Богу! – Чон ловит их и светится от счастья. – Ко мне уже трое зашли, а я то задницей стою, то со столом ебусь! – Он расправляет узкие бежевые брюки, и улыбка сходит с его лица. Чёрт с ним, с цветом, но... – Думаешь, они мне по размеру? – Думаю, мне похуй, – отвечает Мин. – Прости, у меня нет времени таскаться по бутикам и выбирать тебе штанишки. Взял, что было дома. – Ну хотя бы глаженые... – Тот нехотя принимается снимать с себя грязную одежду, как... – Стой, а боксёры где? – Какие боксёры? – Ну, трусы. – Парень читает в глазах друга полное «я не ебу» и понижает голос, вздёргивая бровь. – Ты их не взял? – Нет, – пожимает плечами Юнги, – ты же сказал только про брюки.       Твою ж мать! И почему он не удивлён? – Ну можно же было догадаться! – злится Чонгук, хлопая себя по лицу. – Я что, говорить всё должен? – Конечно же, нет! – всплёскивает руками Мин. – Я же каждый день таскаю кончающим друзьям трусы!       Чонгук, молодой перспективный парень, который уже занимает должность директора, руководит завидным количеством сотрудников, имеет на счету десятки удачных договоров с корпорациями, стоит в обляпанных спермой штанах и не понимает, как выйти из ситуации – членом красоваться у него было в планах точно не в этом месте. – Что мне делать... – вздыхает он, поднимая на друга грустные глаза. Большие такие, красивые – словно если откажешь, в грешники запишешься. – Не-а, – качает Юнги головой, – не смотри так на меня, хуй тебе, а не мои труселя. На колени встанешь, всё равно не сниму. – Придумай что-нибудь! Я, как дебил, здесь стою! – Да забей ты уже, блять! – звереет Мин. – Снимай их нахуй и надевай так! Ничего не будет видно.       Чонгук слушается – выбора нет. Он раздевается, засовывает грязную одежду в пакет и следом пытается напялить на себя бежевые брюки, а потом вдруг чувствует, как тело окутывает приятное электричество. – С-сука... – ощущения становятся всё ярче, сильнее. – Он снова... – Эй, э-э-эй, – Юнги дёргается с места и грозно машет пальцем, – даже не вздумай пачкать мои штаны своей спермой! – Чувак, я... – парень закатывает глаза и невольно улыбается, потому что он не виноват, что ему нравится. Да кому бы вообще не понравилось, если бы его взяли за яйца? Нет, ну не прям взять за яйца, а как бы... ну вот... провести так хорошенько по стволу, потом ещё и ещё, легонечко, а потом набирая скорость... – Сукин ты сын, Чонгук, можешь не возвращать мне их!       Слова друга эхом пробегают мимо ушей. – Б-блять, я заклею его рот скотчем... – цедит Чон сквозь зубы. – Оставь при себе свои фантазии, – фыркает Мин и бросается к другу на помощь. – Застёгивай ширинку, нахуй, я отвезу тебя домой. – Не надо, я сам, – отмахивается тот. – Сейчас его отпустит. А-ах, – Тэхёна не отпускает, Чонгука, к сожалению, тоже. – Заткнись, заткнись, блять, – морщится Юнги, зажимая уши руками. – Не хочу слышать, как ты кончаешь. Почему, сука, именно я твой друг? – Прости, я не... – Да знаю я, что ты не можешь это контролировать! – злобно подхватывает парень и обращается ко Вселенной, которая, он знает точно, повисла где-то в воздухе с чипсами и пивом: – Я передумал искать своего соулмейта. Никаких соулмейтов, блять! Я одинокий и счастливый, окей?       Чонгук молча его поддерживает. Знал бы, что так выйдет, держался бы от Тэхёна подальше – в монахи бы постригся, связал бы душу с Богом и жил бы себе спокойно, без всякого соулмейта. А уже всё, время вспять не повернёшь: сиди, сопли жуй – сам виноват, влюбился. Высокий, красивый, на такого глянешь – и глаза ослепнут, и хуй отвалится. Ну, в хорошем смысле. Его, конечно, пока на месте, но долго не протянет – сегодня, похоже, точно. – Сколько раз нужно кончить, чтобы сдохнуть? – спрашивает он, жадно глотая воздух и с трудом натягивая брюки до бёдер. Ткань плотно прилегает к телу, и в его груди просыпается плохое, нет, очень плохое предчувствие. – Не знаю, но это будет точно не в моих штанах, – качает головой Юнги. – Больше я тебе не дам, даже не надейся.       А Чону и не надо: за сегодня столько дали – на всю жизнь хватит. – Они малы мне, – рычит он, тщетно пытаясь дотянуть штаны до верха. – Блять, не налезают. – Ну прости, я не «Мистер Широкие Бёдра». – Что мне делать? – Снимать трусы и бегать, – а трусов-то и нет, остаётся только второе. – Я серьёзно, они не налезают! – вопит Чонгук. Паника сводит горло, и дышать становится труднее: если не застегнёт, придётся заново снимать – а как обратно-то нахуй? В них теснее, чем в ёбаных балетных трико: ему там все сосуды защемило, ноги отрубят – не почувствует. – Иди сюда, – Мин подходит к нему сзади, берёт штаны за бока и рывками тянет то в одну, то в другую сторону. – Боже, какой же ты проблемный. Накачался тут, а я виноват. – Юнги, мне кажется, это бессмысленно, ты сейчас порвешь их. – Да помолчи ты, – огрызается тот. – Втяни жопу. – Как её втянуть-то? – Напряги, блять!       Чонгук глубоко вдыхает, и крепкие мышцы на миг деревенеют, пока тело не сводит приятной судорогой. Тэхёну смешно. Снова. – Б-боже... – внизу разливается тепло, и перед глазами опять появляются звёздочки. – Держи себя в руках, ебаный в рот! И так уже будто третья нога отросла! – орёт Юнги, заставляя приятеля резко отрезветь и напрячься. Пользуясь моментом, он одним движением дёргает штаны наверх и, с большим усилием протянув один конец пояса к другому, вслепую застёгивает пуговицу и ширинку. – Всё, огурчик, – выдыхает парень, шлёпнув друга по заднице.       Чона незаметно отпускает, и он успокаивается. В заднице зудит, в животе жмёт – не член вырвется, так кишки выплюнет наружу. Грёбаные брюки, да лучше бы с пятном на паху отсюда вышел, чем в этих колготках! – Как я выгляжу? – спрашивает он, оттягивая ткань вниз – тесно, узко, яйца всмятку.       Мин разглядывает упругие, плотно обтянутые мышцы и понимает, что твёрже нервов друга только швы на его штанах – отличное качество, надо обязательно купить такие снова. – Как пидор из сериалов, не хватает леопардовой накидки, – отвечает он прямо. – Пизда ему, – рыкает Чонгук и, схватив все вещи, бросается к выходу.       Все сотрудники провожают его странным взглядом – по крайней мере, ему так кажется, он это чувствует своей задницей, которая так у него выпирает, будто сама просит себя трахнуть. Спасибо, что член не выпирает – ну, наверное, он вообще не смотрит вниз, боится врезаться в столб... свой. Надо было крикнуть всем напоследок, что это последний его рабочий день: больше он сюда не вернётся, даже если вынудят под дулом пистолета – возьмёт и сам застрелится, потому что ну его нахуй – стыдоба, да и только.       Парень садится в машину и пулей вылетает с парковки. Ему кажется, что ещё немного, и его тачка просто поднимется в воздух – стрелка спидометра почти перевалила за двести. Чонгук вообще-то всегда водит осторожно, но самое хуёвое, что могло произойти, уже произошло, поэтому бояться нечего – штрафы оплатит Тэхён, похороны, если что, тоже. – Тэхён, мать твою, я убью тебя! – Чон врывается в квартиру и громким топотом ботинок идёт искать своего соулмейта. – Чонгук, ты пришёл! – радостно кричат из кухни, и парень шагает к голосу. Точнее, к нескольким голосам. Ему же не послышалось? Что за детская вечеринка? – Пришёл!? Да я, блять, прилетел нахуй! А ну вых... – Чонгук останавливается в проёме и раскрывает рот от увиденного: их когда-то милая и уютная кухня выглядит так, словно кто-то подбросил туда две-три гранаты, по кругу несётся маленький мальчик, а где-то у столешницы мечется Тэхён, как несчастная пони с ещё одним ребёнком на спине. – Что здесь происходит!? – Ну и что ты там встал, помоги мне! – кричит Ким и вертится на месте, словно выворачиваясь в мучительной судороге. – Отцепи его от меня, я-я.. – его распирает на смех, и Чонгук изгибается следом. – Сука, Тэхён, прекрати уже, хватит! – Ха-ха, сюка! – весело повторяет мальчик, прыгая вокруг взрослых. – Не ругайся при них! – отчитывает Тэхён и снова ненамеренно издаёт смешок.       Горячая волна оргазма пронзает всё тело, как электрический разряд, и Чон вздрагивает. – Так перестань ржать! – орёт он. – Я не могу, он щекочет меня! – вопит парень, и Чонгук бросает взгляд на ребёнка, тычущегося пальцами в чужую шею. – Да возьми ты его уже! – орёт Ким, и в ту же секунду его глаза ловят малыша, тянущегося к лезвию. – Эй, Ыну, не трогай нож!       Чонгук подбегает к карапузу, подхватывает его на руки и, переведя дух, ошарашенно смотрит на своего соулмейта, который то и дело, что пытается увернуться от щекотки маленького злодея. – Не трогай его! – строго выкрикивает он, и мальчик резко замирает. Парень довольно улыбается краем губ, а Тэхён смотрит на него, как на придурка, потому что в то же мгновенье в доме разносится громкий плач. – Эй... – Помощник хуев, – шипит Ким, принимаясь успокаивать рыдающего ребёнка.       Чон возмущённо двигает бровями. Блять, а ему ругаться, значит, можно? Ну не знает он, как обращаться с детьми! Он в своей-то семье самый младший был. – Ну прости, прости! Я тебе игрушку потом куплю, окей? – у него всегда всё было в порядке со сделками, но не в этот раз. Мальчик начинает реветь ещё сильнее, а Тэхён мысленно посылает его куда подальше – нет, а что он сказал не так? Пацан вообще не шарит во взаимовыгодном сотрудничестве! А ведь игрушки, как и брюки, на деревьях не растут! – Почему они тут?! – Намджун сказал, что ему срочно нужно по делам, а детей оставить не на кого. Я согласился помочь, всё равно дома сижу, – говорит Ким, вытирая ребёнку слёзы, льющиеся рекой. – А ты почему так рано?       Действительно. – Да ты меня выебал во все щели, спрашиваешь ещё?! – Я не специально! – оправдывается Тэхён. – Вижу я! – раздражённо кивает Чонгук и неожиданно дёргается, когда его хватают за щёки. – Виебаль! Виебаль! – передразнивает его малыш. – Эй, тихо... чшш, слышишь? – ругать детей у него выходит значительно хуже, чем сотрудников. Сейчас и этот рыдать начнёт, вообще кукуха поедет – теперь на работу только с улыбкой. – Это плохое слово! Папа будет ругаться, нельзя! – Ха-ха, ви-и-и-ебаль! – Ну пиздец, блять! – Бьять, бьять! – не унимается мальчик. – Сука, Чонгук! – рычит Тэхён. – Чонгук сюка! – повторяет за ним карапуз и получает в ответ нагоняй: – Нельзя, Сону!       Чонгук не верит, что на его глазах происходит апокалипсис. Маленькие дьяволята! Один бесится, второй ноет, квартира непонятно в каком виде – да эта же целая катастрофа, а не дети! Башка гудит, как колокол – ему срочно нужен покой, пока на вечный не ушёл. На работе затрахали, ещё и дома мозги ебут! – Звони Намджуну, мы в жопе! – бросает он Киму. – Я не знаю, где мой телефон. – Естественно! – огрызается Чон. – Где ты его просрал в этот раз?       Тэхён обиженно дует губы – знает, к чему тот клонит. – Да я даже ссать не ходил ни разу! Они взяли его посмотреть мультики и куда-то его дели, у меня даже не было времени его поискать. – А телевизор нам на что? – Плазменный, размером с футбольное поле, не меньше! Сиди, ешь попкорн и наслаждайся. Дома кинотеатр целый, а эти дети за каким-то там телефоном гонятся! Нет, ну что за поколение такое? – Я по нему на связь выходить должен? – Чонгук, успокойся, я потом найду его. – Ага, лучше найди мне новую работу! – не выдерживает парень. – Я на глазах людей кончил! Чуть не сдох со стыда! Ты посмотри, какие на мне штаны! Да я в них еле влез!       Ким опускает взгляд вниз и впервые замечает, в чём его соулмейт вернулся домой. Он тут же поджимает губы, разглядывая бежевые брюки в обтяжку, и старается держать себя в руках. Причём, во всех смыслах. Тут и смеяться хочется, и выть, как школьница – размер маловат, но зато как подчёркивает формы! – А мне нравится, – уголки его губ слегка дёргаются вверх, и их резко накрывают ладонью. – Не смей! – грозит Чонгук. – Клянусь, Тэхён, если ты снова откроешь рот, я тебе его хуем заткну! – Уй! – улыбается ребёнок. – Намджун убьёт нас, – обречённо вздыхает Тэхён.       Но Намджун не убивает, более того – просит прощения за неудобства и благодарит их, забирая уже успокоившихся и довольных детей (эти переговоры были самыми трудными для Чонгука, потому что ему пришлось катать каждого верхом по полчаса – минус спина, о коленно-локтевой Тэхён пусть и не мечтает). Дома остаются только они вдвоём, и мир снова окрашивается во все цвета радуги – свобода! – Прости, я правда не хотел, – виновато говорит Ким, смотря на измотанного парня. – Всё хорошо, Тэхён. Давай просто забудем этот день. – Чонгук валится на кровать без ног – ему кажется, что в прямом смысле, и чувствует, как мягкий матрац прогибается под весом двух тел. До того, как Вселенная одарила их суперспособностями, он был уверен, что оргазм – лучшее из ощущений, которые может испытать человек. Ха-ха, наощутился, блять – была бы воля, ещё и поделился бы с кем-нибудь: на, держите – вам с усмешкой, с гоготом или ядерным джиновским? Ну хуйня ведь полнейшая. Это даже рядом не стоит с тем прекраснейшим чувством, когда ты ложишься в постель после тяжёлого дня, утыкаешься лицом в чистую простынь, пахнущую стиральным порошком, и... – Давай сделаю массаж, – да, и когда твой соулмейт предлагает тебе массаж. Чонгук послушно стягивает с себя рубашку, ложится на живот и укладывает голову на сложенные перед собой руки. Тэхён усаживается на ягодицы парня, заставляя парня на секунду замереть. Тёплые ладони касаются плеч, затем мягкими движениями скользят вдоль позвоночника и между лопатками, вырывая у парня редкие тихие стоны, когда прикосновения отдаются лёгкой болью. – Ты, наверное, теперь год ко мне не будешь прикасаться. – Что? – удивляется Чон. – Почему? – Тебе сегодня не хватило? – хмыкает Ким и тянется к самым чувствительным местам, прижимая губы к коже и слегка её втягивая – знает, что так парень расслабится быстрее. – Это другое, – конечно, другое! Чонгук, конечно, молчит и не двигается, но у него от этого эротического массажа (ну по-другому тут никак не назовёшь) член скоро просверлит дыру в кровати – зато добровольно.       Тэхён вдруг останавливается и, хитро прищуриваясь, спрашивает: – То есть, чисто теоретически, если я предложу тебе сейчас секс, ты согласишься?       Чон немного приподнимает корпус на локтях, заставляя парня слезть с него, и откидывается спиной на подушки. – Чисто теоретически – да, – отвечает он. – Только с условием, если ты снимешь с меня эти ебучие штаны сам. – Я готов, – улыбается Ким, пристраиваясь между его ног. – Тогда вперёд, – машут ему рукой.       Тэхён утыкается взглядом на брюки, которые и без ремня сидят на парне как влитые (ну или чересчур влитые), и принимается их расстёгивать. – Откуда ты их вообще нашёл? – Юнги привёз, – выдыхает с облегчением Чонгук. Внизу ещё давит, но хотя бы в поясе не туго. – А нижнее бельё где? – интересуется Ким, оттягивая кромку штанов. – Решил облегчить тебе задачу.       Но от наличия трусов ни холодно, ни жарко – брюки-то всё равно не даются. Тэхён с трудом пытается стянуть с парня штаны, дёргая ткань с обеих сторон, но они будто не двигаются с места – может, на пару миллиметров, не больше. – Какие-то они совсем тугие... – Ты, главное, его вытащи, – кивает Чонгук в сторону паха, – а то будто плитой придавило. – Блять, не смеши меня, – давит лыбу Тэхён, заставляя соулмейта съёжиться. – Напомни в следующий раз купить тебе кляп, – цедит парень, жмуря глаза.       От резкого рывка ткань брюк расходится по швам, и Ким неосознанно дёргается. Чонгук блаженно улыбается, чувствуя, как кожу обдаёт приятным холодом – ну наконец-то, блять! Похуй на штаны, Юнги всё равно не взял бы обратно. Тэхён спускает брюки и, обведя взглядом полностью обнажённого парня, обхватывает рукой его пульсирующий и колом стоящий член. – Твой тоже сойдёт, – ухмыляется он и касается языком головки на пробу. Да, кляп что надо.       Чонгук зарывается пальцами в его волосы и слегка давит на затылок, одобряя желание соулмейта. Тэхён наклоняется ниже и, надрачивая основание, медленно погружает его в рот, заставляя парня сжать зубы – минет у него всегда выходит охуенный. Он никогда не спешит брать в рот полностью, а делает это постепенно, словно играясь. Сначала погружает наполовину, потом вынимает почти до конца и снова обводит горячим и влажным языком чувствительную головку, а затем заглатывает до упора, старательно посасывая изнутри. Чон ни черта не железный парень, и он готов кончить уже сейчас – в какой раз по счёту, ему уже всё равно. Тело начинает биться в конвульсиях от нарастающего наслаждения, заставляя его сильнее вцепиться в мокрые волосы соулмейта и грубо толкаться навстречу – этот рот доставил сегодня много проблем. Он со стоном кончает в горло, и Тэхён послушно сглатывает. – Иди сюда, – Чонгук тянет парня на себя и, опрокидывая его на спину, нависает сверху. Он проводит пальцем по его скулам, разглядывая лицо – ни одного несовершенства, даже эта родинка на носу кажется ему деталью на каком-нибудь знаменитом холсте художника. Тэхёна ему всегда будет катастрофически мало, ему хочется быть ближе настолько, насколько это возможно – и нет, дело не в их грёбаном подарке судьбы. – Серьёзно думаешь, что я когда-нибудь стану избегать тебя? – шепчет Чон, оставляя поцелуи на коже. Одна рука спускается ниже и закрадывается под футболку, собирая ткань в гармошку, а другая ложится на резинку домашних штанов и медленно стягивает их вниз. – Даже если до смерти затрахаешь, то без мести на тот свет не отправлюсь. – И как будешь мстить? – Ким обвивает шею парня руками. Он уже совсем голый, но ему совсем не холодно – наоборот: очень, очень жарко. – Заставишь дьявола почитать тебе анекдоты? – А кого? – Чонгук продолжает покрывать мокрыми поцелуями всё тело, всё сильнее и настойчивее сжимая в объятиях. – Джина захватить с собой или детей Намджуна? – Дурак, не шути так, – Тэхён шутливо ударяет его по плечу и тут же стонет, когда Чон ласкает ртом его сосок, а затем слегка прикусывает. – И чего это в ад меня сразу? – Не знаю, – рвано дышит Ким. Он чувствует губы внизу живота, под пупком, ещё ниже. – Я нас в грешники записал сразу, как только мы стали соулмейтами.       Чонгук отрывается на секунду, чтобы дотянуться рукой до пола и вытащить из-под кровати смазку с презервативом, которые они всегда оставляют там. После того, как сегодня по их квартире неслись детишки, эта идея кажется не такой гениальной, как раньше. Он натягивает на член презерватив и растирает гель между пальцами, пока Тэхён переворачивается на живот, позволяя поднести их к колечку мышц и легко проникнуть внутрь. В принципе, с растяжкой у них никогда проблем не было – занимались сексом они достаточно часто, ну или это приятный бонус к их соулмейтовской херне. Хуй знает, как это вообще может быть связано, но они оба стараются думать именно так, чтобы найти достойные преимущества своего дара сверху – пока что план не привёл к успеху, но всё же. – Я думал, Вселенная нас уже достаточно наказала, – Чон начинает растягивать парня изнутри, медленно двигая пальцами и выцеловывая нетронутые участки тела. Тэхён выгибается, пытаясь насадиться глубже, и стонет. – Д-да мне всё равно, – бормочет он, чувствуя, как парень приставляет головку к входу. – Пусть знает, что наказание у неё такое себе. – Конечно, не у тебя же член чуть не отвалился, – хмыкает Чонгук и аккуратно входит наполовину, получая в ответ новый глухой стон. – Не отвалился же, – хмыкает Тэхён, пытаясь расслабиться. – Вон, в целости и сохранности, работает исправно. Работает же?       Чон раскрывает рот в изумлении и возмущённо сжимает чужие ягодицы, проталкиваясь глубже. Ким прикусывает губу, теряя контроль – распирающее чувство внутри совсем не даёт покоя и заставляет метаться по кровати, сминая простынь. – Ты, блять, так не шути, – Чонгук шлёпает парня по заднице и начинает плавно двигаться, откидывая голову назад и жмуря глаза от приятных ощущений, наполняющих его постепенно изнутри. Он ускоряет темп, и по комнате разносится звук хлюпанья смазки. Тэхён двигает бёдрами навстречу, хотя сил не остаётся даже на то, чтобы убрать прилипшие ко лбу потные волосы. Пять за выдержку, Чонгуку даже с плюсом, потому что даже после того, через что он прошёл сегодня, он сам удивляется, как ещё не сдох от спермотоксикоза. Но эти ощущения не сравнятся с тем, что он испытал там, в офисе – всё совершенно по-другому.       Ким ненадолго приходит в себя, когда его резко поднимают и сажают на колени, даже не выходя из него. Он откидывает голову на чужое плечо и чувствует, как в него толкаются до упора, переходя на быстрый темп. Дышать тяжело, и его лёгкие с усилием пытаются набрать как можно больше воздуха. Чонгук переводит взгляд на его лицо и понимает, что да: чувствовать под собой мокрого, горячего Тэхёна с раскрасневшимися щеками и потемневшими глазами от страсти гораздо лучше ярких вспышек перед глазами в пустоте. Он задевает простату, и Ким начинает стонать громче, умоляя повторить – его просьбу послушно выполняют, ритмично вбиваясь в тело и ни на секунду не прекращая движения, пока парень не пачкает их постель. Следом внутри Чонгука взрывается фейерверк, пуская табун мурашек по всему телу, и его бросает в дрожь. Крышесносное чувство... Ладно, окей, в принципе оргазм – это неплохо. Ну, когда вот так. По-настоящему. Без заочных двигателей. – А е-если... если она и правда нас наказала, Чонгук? – сбившимся голосом спрашивает Тэхён, когда его укладывают рядом с собой и обнимают за плечи. – Тогда давай смеяться ей назло? – улыбается Чон и наклоняется к уху, чтобы прошептать: – Только не так часто, ладно? Я правда не выдержу.       Тэхён почти успевает прыснуть смехом, как ему закрывают рот ладонью. – На сегодня хватит, – строго говорит Чонгук и чувствует, как в макушку упирается что-то твёрдое. – Что за хуйня? – он тянется рукой к непонятной штуке и вытаскивает из-под подушки телефон. – О, ты нашёл! – округляет глаза Ким, забирая из его рук айфон. – Хорошо, что не в туалете, – фыркает Чон и кидается искать уже свой телефон, который должен лежать где-то рядом, потому что он не расстаётся с ним ни на секунду. Парень находит его где-то скраю, вводит пароль и видит сотню сообщений, на которые за это время он научился не обращать внимание. Всегда открывает только важные – от Тэхёна, остальные – ну так, по настроению. Он заходит в чат с Минхёком и впадает в ступор. Минхёк: Я договорился с этим сукиным сыном, мистер Чон! Минхёк: Я про директора Ли, ну Вы поняли, ха-ха))) Минхёк: Я позвонил и сказал ему, что мы согласны на его условия, и он пошёл навстречу. Минхёк: Ваше решение, как всегда, было правильным!       Чонгук в шоке. Он сверлит взглядом короткие сообщения и не может понять, что происходит. Во-первых, что за нахуй? Во-вторых и в-третьих – тоже самое. Ему не хочется задумываться о том, почему Минхёк называет Ли сукиным сыном и с каких вообще пор он отправляет ему эти ебучие скобки, все его мысли направлены на тщетные попытки вспомнить, когда и какое решение он принял. Ответа он не находит, поэтому делает то же, что и всегда в таких случаях – забивает хуй. Главное, что сработало, а там уже неважно. Одна сделка с крупной шишкой, и дела его компании пойдут в гору – глядишь, и миллионером станет!       Да ну его, этот эскорт. Ещё успеет. – Всё хорошо? – беспокоится Тэхён.       Чон с улыбкой кивает ему и, отбросив телефон в сторону, обнимает его и закрывает глаза. Даже в душ не охота – хоть силой заставляй. Он почти засыпает, но рядом раздаётся хохот, и тело моментально окутывает приятной судорогой. Сна ни в одном глазу. Это издевательство? – Бля-ять, ну что ещё?! – тянет парень чуть ли не со слезами. – Прости, тут Джин тикток отправил.       Чонгук зарывается лицом в подушку и орёт. Ебал он эту Вселенную.