Always Meant to Be Your Last

Говорят, что первая любовь никогда не проходит. Для Чонгука и Тэхёна это, безусловно, верно. Для Чонгука Тэхён — его первая любовь. Первый человек, который заставил его сердце биться быстрее, первый человек, который, кажется, понимает каждую его частичку, первый человек, который улыбается ему, словно он солнце в небе. И, возможно, это очаровательная наивность первой любви, но в эти дни Чонгуку кажется, что он слышит что-то похожее на вечность в звонком смехе Тэхёна, когда он чувствует, как что-то трепещет в его груди. Иногда Чонгук бросает взгляд на Тэхёна и видит, как тот просто молча наблюдает за ним, и на его губах подсознательно появляется маленькая, болезненно теплая улыбка — как будто вид Чонгука приносит счастье Тэхёну, даже не стараясь. Это немного нереально, учитывая, как долго Чонгук невзаимно тосковал по Тэхёну. Просто. Чонгук никогда не ожидал, что Тэхён ответит ему взаимностью. Поэтому иметь это — Тэхёна, который с блаженной улыбкой переплетает их пальцы и аккуратно убирает волосы с глаз Чонгука, оставляя поцелуи-бабочки на его коже, это что-то очень похожее на чудо. Они встречаются всего три месяца, но Чонгук уже знает: когда Тэхён с соблазнительным выражением лица произносит ужасные пикаперские фразы, на его щеках появляется жар, — он влюблен; и любовь, которую он чувствует, никогда не исчезнет, не полностью. Говорят, первая любовь никогда не проходит. Но Чонгук не знает, является ли он первой любовью Тэхёна. Это маловероятно, учитывая, со сколькими людьми Тэхён встречался в прошлом. Когда Чонгук впервые встретил Тэхёна, у него была не очень хорошая репутация. Его знали как человека, который не любит, когда все становится слишком серьезным; он был печально известен как человек на одну ночь, который оставит неизгладимое впечатление, так и не позвонив. (Представьте себе удивление Чонгука, когда он набирается смелости и приглашает Тэхёна на кофе — просто на кофе — и на следующий день Тэхён снова приглашает его на свидание). Как человека, который уходил, как только возникали хоть какие-то трудности; как того, кто никогда не прилагал никаких усилий в отношениях. (Но через две недели свиданий, когда их рабочие графики стали слишком плотными, чтобы полностью совпадать, Тэхён ждал его за дверью в час ночи, измученный поздним вечером в офисе, но с глазами, начавшими сиять, когда в поле его зрения появился Чонгук). Человек, который убегал при слове «отношения» или «долгосрочные». (Именно поэтому Чонгук провел почти месяц на волоске от гибели, его сердце все больше тревожилось, когда он задавался вопросом: чувствуешь ли ты такое же гравитационное обожание, как и я? Но не мог высказать ничего из этого вслух, боясь, что Тэхён может уйти. Именно поэтому он держал язык за зубами, пока однажды вечером Тэхён не сжал его руку слишком крепко и с побледневшими щеками тихо не сказал: Ты мне очень, очень нравишься, и я хочу чего-то с тобой. Чего-то большего.) Тэхён вообще мало говорит о своем опыте, только смутные улыбки то тут, то там, которые не доходят до его глаз, бормотание о том, что большинство из них не были достаточно серьезными, чтобы называться отношениями, Чонгук-а, балансируя по эту сторону конкретики, что заставляет Чонгука задуматься о тех, которые были достаточно серьезными. Но он решил, что он — нынешний партнер Тэхёна, и этого ему вполне достаточно. Именно он держит Тэхёна за руку, именно он ходит на свидания с Тэхёном, именно он просыпается вместе с ним холодным утром, чтобы Тэхён мог уткнуться своим слишком холодным носом в его ключицу в поисках тепла. Он тот, кого Тэхён привел в свою квартиру, тот, кого Тэхён тесно прижимает к себе, пока они ждут лифта, как будто даже метр пространства — это слишком далеко. Он тот, кто смеется, задыхаясь от восторга, когда Тэхён покрывает поцелуями его щеки, веки и нос, тихо пища, когда Тэхён кусает его за кончик носа. — Тэхён, — хрипит Чонгук, и у него перехватывает дыхание, когда губы Тэхёна накрывают его. — Это публичная непристойность, — бормочет Чонгук в губы Тэхёна, а руки Тэхёна сжимают его талию. Его сердце замирает, когда низкий, раскатистый смех Тэхёна обдувает его щеки. — Уверен, публика не будет против, — поддразнивает Тэхён, прижимаясь своим лбом к его. — Это бесплатное шоу. Чонгук щипает его. Лифт издает звон, прибывая на их этаж, и двери открываются… — Тэхён? Тэхён застывает. Сразу же и почти с силой, Чонгук чувствует, как все его мышцы напрягаются под его руками, что заставляет его отпрянуть назад и посмотреть на лицо Тэхёна. Когда они вдвоем, спотыкаясь, выходят из лифта, Чонгук поражен тем, какое неподвижное удивление написано на лице Тэхёна, когда он смотрит на… … парня. Чонгук не знает, кто это. Он никогда не видел его раньше, но даже беглый взгляд позволяет ему понять, что он красив. Темные волосы искусно зачесаны назад, большие глаза, красные губы, татуировки маняще тянутся по бледной коже его шеи, мускулы четко видны даже под тонкой рубашкой. Но самое главное, это свет в глазах парня — оценивающий, вызывающий — когда он оглядывает Чонгука с ног до головы, а потом переводит взгляд на переплетенные руки Чонгука и Тэхёна, от чего в животе у Чонгука шевелится опасение. — Субин? — Тэхён говорит так же ошеломленно, как и выглядит, его пальцы слегка разжимаются вокруг руки Чонгука. Это тонущее чувство усиливается. — Эй, Тэ, — мягко говорит Субин, его голос пронизан музыкальными нотками, формируя ласковые слова. Сердце Чонгука замирает. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает Тэхён. Субин хмыкает. Но он все еще смотрит оценивающе — почти демонстративно — на их соединенные руки, так что Чонгук не может не прижаться ближе к Тэхёну. — Кто ты? — спрашивает Субин, не беззлобно, но… Но и добрым его тон не назовешь. — Я спросил, что ты здесь делаешь… — Тэхён начинает говорить, явно раздражаясь, но мягкий голос Чонгука обрывает его. — Я Чонгук, — тихо говорит он. (Слишком тихо, по мнению Тэхёна, так, что у него сжимается сердце). Пальцы Тэхёна вновь сжимаются вокруг пальцев Чонгука, и это придает ему небольшой заряд уверенности, достаточный для того, чтобы он сказал чуть громче: — Я парень Тэхёна. Выражение лица Субина охладевает на несколько градусов. Чонгук сглатывает. — А ты? Губы Субина кривятся в ужасно красивой улыбке, затем он произносит с напускной невинностью: — Я Субин, — а затем, наклонив голову набок, говорит: Я — первая любовь Тэхёна, разве ты не знал? О. Чонгук замирает. Тэхён, пораженный, может только молча смотреть. — Я думал, ты хотя бы раз слышал обо мне, — бормочет Субин. В его улыбке — только тепло и нежность, когда он смотрит на Тэхёна, а в голосе — болезненная нежность. — Ты ведь даже в Сеул переехал ради меня, не так ли? Глупый Тэ. Тэ. Одно это слово проникает в сердце Чонгука гораздо глубже, чем он мог себе представить, проникает настолько глубоко, что пронзает его самые сокровенные сомнения. Это правда? Он хочет спросить, но. Молчание Тэхёна достаточно громко кричит, чтобы он не спрашивал. Это правда. Губы Чонгука дрожат, его рука начинает слабеть в руке Тэхёна. Сердце Тэхёна падает. Пораженный, он поворачивается к Чонгуку, на языке у него вертится тысяча просьб и объяснений. Но тут на его глазах происходит самое чудесное событие. Пока Тэхён ошеломлённо наблюдает за происходящим, выражение лица Чонгука резко становится жёстким. Оно превращается в нечто свирепое и головокружительно манящее, захватывающее дух тем, как в каждой прекрасной линии его лица написан вызов. Глаза Чонгука сужаются, он поднимает подбородок, челюсть гордая и острая, как стекло. — И что? — В его словах чувствуется слабая дрожь, но в том, как Чонгук говорит: «Я стану его последней любовью», нет ничего слабого. Субин замирает. Все его выражение лица замирает, как будто он не ожидал этого; не ожидал урагана, которым является Чонгук. (Тэхён так, так сильно влюблен.) — У каждого есть первая любовь, — говорит Чонгук, и каким-то образом ему удается заставить это прозвучать одновременно и жалостливо, и насмешливо, и пренебрежительно. — Но больше всех важна последняя, разве ты не знал? Из горла Субина вырывается недоверчивый звук, нечто среднее между хрипом и удушливым придыханием. Он бросает яростный взгляд на Тэхёна, как бы говоря: «Ты слышал, что он мне сейчас сказал?» Но Тэхён. Тэхён слишком занят тем, что смотрит на Чонгука, пытаясь сдержать рвущееся из груди сердце, слишком поглощен любовью и восхищением и ятаквлюбленвтебя, чтобы даже взглянуть на Субина. Тэхён приехал в Сеул ради Субина, но он останется ради Чонгука. Первая любовь Тэхёна была бурей. Что-то, что бушевало как лесной пожар, поглощая каждый сантиметр его тела, что-то, что оставило его пеплом, сгоревшим внутри, когда она ушла. (Когда Субин покинул его, не оглянувшись назад). Он чувствовал, что ему чего-то не хватало в самом себе, что ему не хватало себя, чтобы отдать, потому что его самого едва хватало себе. Тэхён знал, спустя месяц после того, как Субин ушел от него, а его мир все еще казался мрачным и пустым, что он никогда не сможет забыть его. Он знал, когда встречался с другими людьми и пугался малейшего упоминания об обязательствах (потому что обязательства обжигают, как он понял), что его первая любовь оставила неизгладимый след в его сердце. Говорят, что первую любовь никогда не забыть. Но потом он встретил Чонгука. Чонгука, который смотрел на него с болезненно-нежными глазами и дрожащей полуулыбкой, как будто никогда раньше не приглашал кого-то на свидание. Тот, кто выглядел так, будто мог без труда уничтожить Тэхёна, если бы ему дали хоть полшанса; будто он мог завладеть всем сердцем Тэхёна в мгновение ока. И как же Тэхён был прав. Но с Чонгуком любовь не похожа на бурю или лесной пожар. Это нечто более спокойное, мягкое, сладкое. Нежная, мягкая, но такая, что заставляет его сердце гореть самым лучшим, самым восхитительным образом. Что-то доброе. Что-то прекрасное. Оглушительная тишина длится минуту, потом еще одну. И вот, когда выражение лица Чонгука застывает на грани того, чтобы превратиться в нечто неопределенное и тревожное… — Ты все правильно услышал, — слабо говорит Тэхён Субину, но его взгляд по-прежнему прикован к Чонгуку. (Он очарован своим замечательным маленьким чудом). Чонгук смотрит на него широкими глазами. Тэхён готов вскрыть себе грудь и отдать этому мальчику свое еще бьющееся сердце, поэтому удивление, написанное на чертах лица Чонгука — как будто он не знал, что Тэхён думает о Чонгуке как о своей последней, окончательной и единственной любви, которая имеет значение — невыносимо. Неприемлемо. — Только последняя любовь имеет значение, Субин, — говорит Тэхён, но его слова адресованы Чонгуку и только Чонгуку. У Чонгука перехватывает дыхание. Тэхён сжимает его руку и мягко улыбается. — Вот почему у нас с тобой ничего не вышло, — говорит он и наконец смотрит на Субина, на лице которого застыло недоверчивое выражение. (Когда-то Тэхён тоже думал, что никогда не сможет забыть Субина. Что если только Субин вернется, Тэхён будет ждать его здесь). Тэхён снова поворачивается к Чонгуку, и выражение его лица вновь становится обожающим и благоговейным. — Чонгук всегда должен был стать моим последним. Субин издает тихий звук отвращения и даже не удостаивает его ответом, проходя мимо них к лифту. Но ни один из них не может найти в себе силы отвести взгляд друг от друга. Выражение лица Чонгука ошеломленное, хрупкое и драгоценно-надеющееся, щеки раскраснелись, глаза яркие, и он дергает Тэхёна за руку. — Правда? — шепчет он. Он бросил эту фразу из чистого, вызывающего соперничества, но… Он не знал. Не смел надеяться, что Тэхён может чувствовать то же самое. Тэхён притянул его к себе, ближе, ближе, ближе, пока их груди не оказались прижаты друг к другу, и они не разделили один глоток воздуха на двоих. — Ты не был моей первой любовью, — тихо говорит Тэхён, обхватывая руками талию Чонгука. — Но ты будешь моей последней. Сердце Чонгука крутится в диком сальто. Задыхающийся, влажный смех вырывается из него. — Мы встречаемся всего несколько месяцев, — говорит он. Тэхён улыбается ему. — Говорят, что первую любовь никогда не забыть, но… — Руки Тэхёна прочерчивают на спине Чонгука неспешные, полные обожания узоры, отчего по его рукам пробегают мурашки. — Ты проводишь остаток жизни со своей последней любовью. У Чонгука перехватывает дыхание. Губы Тэхёна переходят на его губы, и оба улыбаются. — Я собираюсь провести остаток своей жизни, любя тебя. Чонгук смеется, ликуя и радуясь, а Тэхён сбивает его дыхание поцелуем.