Сяо помнит

Сяо привык греть руки в кипятке... Стрелка часов приближалась к 4-м часам утра. Тиканье не слышно за шумом воды. Зачем вообще в ванной часы? Не имеет значения. Он не чувствует воду, лишь покалывание в покрасневших пальцах. От воды идёт пар. Сяо вздыхает, выключает воду и вытирает ладони. Пальцы всё ещё красные, подрагивают нервно, а возвращаться в комнату не хочется. Руки холодеют быстро. Они в принципе всегда холодные. Иногда кажется, что мертвенно холодные. У людей вокруг всё иначе, не только руки, вообще всё. Яркие эмоции, искренние выражения лиц, светлые улыбки, цели, желания, а так же семьи, друзья. У Сяо же панические атаки, бесконечные ночные кошмары, твари сонного паралича и холодные руки. Сяо помнил. Помнил себя ещё в 5 лет когда его звали странным и длинным именем Алатус. Помнил приют, где жил 2 года вполне спокойно. Родные родители же в памяти не остались. Их буд-то и не было. Были дети из приюта, был он, Алатус, а их нет. Устои приюта не позволяли иметь многое. Достаточно мест для сна, регулярные приёмы пищи и немногочисленные игрушки. Личные вещи детям не святили. Не то, чтоб это им вообще было нужно. Детям ведь важнее родительская любовь, разве нет? Сяо не помнил, стремился ли к ней, но она к нему нет. Тихого, немного нервного ребёнка мало кто хотел брать. Он думал уже, что и не найдётся такой человек, но он нашелся. Сяо помнил. Помнил слёзы своих братьев и сестер, которым он стал совсем недавно. Помнил свои слёзы и привкус крови во рту, ощущение промежутков между зубами, которые летели от ударов. Благо, были молочными... В те времена Сяо, маленький Алатус был слишком мал, чтобы понять, зачем такие люди берут к себе детей. С тех пор он не ощущал боли как таковой. Вернее... Не обращал на неё внимания. Сяо помнил, как кричала самая старшая из них, когда крепкая мужская рука держала её за волосы, наматывая на кулак. Помнил хруст, когда её голова повернулась неестественно и она выпустила последний хрип. Помнил, как брата прижали к стене, держа перед его лицом нож, и как вонзили в глаз, да видимо, слишком глубоко... Помнил, как одна из них сбежала посреди зимней ночи в лёгкой сорочке и с босыми ногами. Как последний из братьев, мальчик 12 лет без сожалений перерезал себя глотку, когда "отец" приказал ему это сделать.... Помнил, как остался с ним один на один и как выполнял что угодно, чтобы с ним не произошло того же. Тогда он ещё хотел жить, но в его голову уже начинали проникать сожаления, хотя, возможно, они всегда были там, но под пеленой страха Алатус не замечал их. Всё изменилось, когда ему исполнилось 7 лет. Ребёнок, у которого не было толком зубов, а коряные только начали резаться. Снег, мягкий, казавшийся тёплым в такой мороз, и сладким на языке, наполняя пустое чрево. Молодая девушка, которая, проходив мимо, спросила, зачем он ест снег? " Он избавляет от голода", - прошептал ребёнок, отламывая губами кусочек от снежка. Через несколько дней его забрали. Воспоминания не хранили разбирательства, лишь то, как девушка привела его в свой дом, сказав, что теперь о нём позаботятся. Статный красивый мужчина назвал его "Сяо", обработал многочисленные увечья, накормив после тем, что с тех пор является любимым лакомством. Стоило ему привыкнуть, избавиться от постоянного страха, он вернулся в кошмарах и панических атаках. Сожаления окутывали раз за разом, заполняя лёгкие виной, словно едким дымом, отнимая возможность дышать. Сяо больше не мог спать без лекарств. Хуже стало, когда Гуй Чжун покинула их. Чжун Ли делал всё возможное, чтобы спасти её, излечить от неизлечимого, но смерть рано или поздно забирает всех. Сяо думал, что лучше бы она забрала его ещё раньше, чем ту, что стала мамой.. Второй отец мог оплатить что угодно, но не приблизить рассудок Сяо к нормальному. Нормальным он никогда не был и навряд-ли будет. Сперва психолог, приехав однажды к которому Сяо услышал, что после крайнего приёма именно с ним у него случился нервный срыв, а после он просто перевёл подростка к психотерапевту. Потом он, психотерапевт, множество практик, лекарств, но результатов особо никаких. Сяо лишь продолжил пить некоторые таблетки, которые помогали, и на этом перестал приходить. Казалось, осталось лишь прыгнуть с высоты или нанести один точный надрез и... Чжун Ли берёт домой из приюта кота, жирного, тяжёлого и злого, но Сяо чувствует себя по странному... В порядке..(?), когда вычесывает его или накладывает еду, когда жирный бок Аждахи трётся о ногу, а морда выражает лишь: " Ты, чмо тупое, кормить меня вообще будешь?". Когда парень поступает в университет, это чувство появляется чуть чаще. Но, глядя на покрытую мурашками кожу на бёдрах в заполненной горячей водой ванне и опустив в воду уши, чтобы отчётливо слышать собственный пульс, Сяо осознаёт, что сердцебиение не учащается, когда он думает о смерти.