привкус боли и счастья

она сидела на ступеньках, поджав ноги ближе и уложив на колени свои руки, а уже поверх них голову. Антон не слышал или не хотел. в её голову брели разные мысли, почему он не тут, почему не рядом; но ни одна из этих мыслей не имела смысла быть. она услышала тихий скрип двери, совмещённый с кряхтением и шуршанием обуви о пол, будто у человека сил не осталось, чтобы оторвать ноги от земли на несколько сантиметров. она могла рыдать, могла биться в истерике, могла напиться, могла, она могла всё, что делать не нужно. «чёртов Шастун»–думала девушка,–«чёртов Шастун снова всё сломал, а починить забыл». Антон двигался ближе к ней, подойдя к ступенькам, он посмотрел на её спину : « тонкая облегающая футболочка, что она может греть в четыре утра?» он не стал спускаться, он позвал, но ответ не был дан ему. теряет. –Триша, пожалуйста, –протянул парень.он не хотел делать больно, старался помочь, оберегал, –вставай, –спустившись вниз, он присел на ступень выше девушки. дрожащей , то ли от холода, то ли от страха, рукой коснулся длинных по талию волос, небрежно рассыпающихся по её спине. принялся оглаживать её, не говоря ни слова, будто его действия помогут ей справиться, будто он поможет. она не плакала, даже слезинки не проронила; она когда-то смерилась с его чрезмерной опекой, приняла его таким заботливым[?]. –Триш, –спустя минуту ласк её спины пытался начать он, но девушка его перебила: –Антон, не начинай, – шмыгнув носом, она удостоила его своим взглядом, –убери руку, не нужно, – перехватила его запястье и спустила руку ему на колено, – я не расстраиваюсь, всë образуется, – девушка вновь отвернулась, направляя свой взор на окно, которое было сейчас единственной подачей света луны, что огибала своей притуплëнной яркостью лица и тела ребят. она могла с ним молчать, даже это было приятно. – пойдём в дом, хватит сидеть на холоде, ты совсем продрогла, – Антон подал ей свою руку, а девушка, не в силах отказать парню, приняла её. последний помог подруге подняться и, путаясь о собственные ноги, провёл её к квартире на ощупь, потому что тусклый свет луны помогал мало, –аккуратнее, –сказал Антон, когда девушка едва не упала через сумку парня. – ты вещи меньше разбрасывай, – съязвила она в отместку, вместе с этим садясь на трельяж[1] в прихожей. Шастун опустился перед ней на корточки, беря её крохотные руки, по сравнении с его, в свои, – что тебе, Шаст? – зачем ты пришла? ты ведь даже не плачешь, значит..– он задумался, перестав тороторить слова, как пулемёт, – ничего не случилось, значит, –всё-таки закончил. – чтобы показать, что тебе плохо, нужно всегда навзрыд кричать, какой ты осёл, Антон? – так его имя она выделяла только в тех случаях, когда была готова стереть друга с лица Земли. парень нервно начал чесать затылок, медленно осознавая, что сейчас сморозил, всё ещё не убирая вторую руку с её. – прости, я не это имел ввиду, – он начал обводить черты её лица взяглядом. замечая, что у девушки довольно кислая физиономия, ему вдруг захотелось обнять её, спасти от всего, что ей может угрожать, но спасти от самого себя он не сможет. – я всё понимаю, Шаст. Только одного — нет. зачем ты уже два года ломаешь мне отношения? ломаешь мне жизнь? – опустив голову ниже, ускоряя взгляд на их переплетённые пальцы, она исподлобья посмотрела на друга. – у тебя руки холодные, – констатировал факт парень, «распутывая» их пальцы, следом собирая её кисти в клубок и накрывая своими ладонями, в надежде согреть. – не отходи от темы, Антон, – в положении, котором они сейчас находились, была совершенно не к месту эта язва, сейчас бы поймать вихрь из бабочек и кружится вместе с ними, а не возмущаться. но Трише нужно знать, значит, она узнает. – я не хочу, чтобы твоим парнем был старый дед с большим кошельком, потому что тебе шестнадцать вот-вот стукнет. и не хочу, чтобы им был хлюпик-школьник, чуть ли не младше тебя, который не может даже цветок купить. прости, я правда не хотел, – ещё раз метнув свой взор в её глаза, он опустил голову, немного взъерошив русые кучеряшки. Триша улыбнулась этому чуду, вытаскивая свою руку из его плена. её щёки покрылись лёгким румянцем, который во тьме не был заметен, а парень всё ещё находился с полуопущенной головой. девушка не удержалась и медленно коснулась его волос, пробираясь через их густоту тонкими пальцами. Антон, словно кот, посмотрел на неё, слегка приподнимая тяжёлую от всех мыслей голову, боясь спугнуть девушку, что так умилялась его волосам. – ты хороший, Антонио, я знаю это, – «инцидент исчерпан?»–подумал парень. девушка продолжила делать некий массаж головы едва отросшими ноготочками, медленно разминая кожу и пробираясь через густые волосы. Антону хотелось визжать от удовольствия, а не воспроизводить звуки, которые девушка может расценить за мурчание, но её это, скорее, забавляло, нежели было противно от подобного. подобно коту, он ластился к её руке, всё ещё перебиравшей густые прядки. ему не хотелось нарушать эту идиллию, но прерваться было нужно. –пойдём спать?– глаза девушки заблестели от такого предложения Антона. она неуверенно потянула руку на себя, подальше от его волос. парень смотрел на неё пронзительным взглядом, могло показаться, что он был готов её расстрелять здесь и сейчас.она, смущенно улыбнувшись, жестом показала Антону встать, тот повинулся и, слегка покачиваясь, разминая затекшие ноги, встал, отходя на приличное расстояние. –переоденешься? – неожиданно глупый вопрос задал парень, будто она и вправду хотела остаться у него. – я ухожу,Антон,–таким же серьёзным тоном, как и при первой встрече на сегодняшний день, сказала она, словно не было тех нескольких минут, что она ласкала «мальчишечьи» кучеряшки. –останься, – с искренней печалью в голосе прошептал парень, но этого шепота было достаточно, чтобы девушка услышала. не смея отказать другу, она молча кивнула и двинулась в сторону спальни Антона. даже с закрытыми глазами она бы нашла то, что ей нужно. в этой квартире она переживала и горе, и радость. летом, да и зимой, наверное, тоже, хотя в такое время года она редко появлялась тут, эта квартира, этот паренëк с забавным, как ей показалось при первой встрече в лагере, именем — Антон. всё это было её домом. он сам – её дом. ни чёртов Питер, где родители насилуют ей мозги каждый Божий день, где погода меняется каждые две минуты, где каждый четвёртый человек употребляет, где люди творческие, но убитые, где люди добрые, но скрывают это. Санкт-Петербург — её больная любовь, а Воронеж — дом. девушка вошла в спальню, окутанную едва заметным светом луны. комната просторная,с большой двуспальной кроватью, двумя прикроватными тумбочками и большим шкафом, доверху забитым различными вещами. место олицетворяло тепло и уют, хотя квартиру парня можно было смело назвать холостяцкой берлогой. отворив дверку шкафа, на Тришу полетела одежда, небрежно брошенная поверх другой. она издала слабый вскрик, услышав который, Антон сразу прибежал на помощь. – Антон, твою мать, – выругалась «пострадавшая». – зато теперь тебе не нужно будет нести стул, чтобы достать искомую вещь, – пошутил парень, немного приподнимая уголки губ. он часто посмеивался насчёт её роста, несмотря на то, что сто семьдесят сантиметров сложно называть маленьким, но для Шастуна она и в правду была лилипутом. – супер, – в должном виде не отрегировав на реплику парня, сказала она, – неси виски. – я не хочу штраф за спой малолетки. –Антон! – крикнула она с нескрываемой яростью. – ладно, несу, – сдался тот. девушка начала перебирать вещи парня, ища любимую футболку среди других, мало отличающихся от этой. найдя ту самую, она принялась рыться в поисках каких-нибудь шорт. у неё была надежда, что тут могли быть женские, «а вдруг?»–думала она, но дело было с треском провалено. пришлось взять первые попавшиеся и наконец сменить неудобную одежду. стягивая с себя верх, она ощутила на своей спине пару зорких глаз. –чего уставился? – возмутилась девушка. –для этого ванная комната отведена, –брызнул желчью он, двигаясь на неё, – не прикрывайся, – добавил Антон, увидев боковым зрением, как девушка прижала к себе чёрную футболку, прикрывая грудь, вздымающуюся от пристального взгляда друга, – чего я там не видел? –ну, конечно, я забыла, что ты тут мачо, – она закатила глаза, – главный трахер этого района. – грустишь, что не живёшь тут? – ухмыльнулся парень. – мой район соседний, захочу — приду попрошу тебя о сексе, не захочу этого — не приду. – как знаешь, – развёл руками Антон, открывая бутылку виски и разливая содержимое по стаканам, – ты всё? – оглядев девушку, он понял, что вопрос задал слишком поздно — она стояла перед ним в больших чëрных шортах, которые доходили ей до колена, поверх них болталась огромная футболка, плечи которой были практически на локтях девушки. «такая домашняя»– пронеслось у него в голове. – выпьем за мою свободу, раз ты ею так дорожишь, – прыгнув на кровать, уместившись поудобнее и взяв в руки первый за ночь стакан, сказала она. Антон же сидел на кресле, которое он зачем-то прикатил в комнату, видимо, ему показалось, что пить друг напротив друга комфортнее. идею девушки он поддержал, не чокаясь, опрокинули стаканы, осушив их. горячая жидкость расплывалась по всему телу, окутывая своим теплом даже кончики пальцев. – вечер перестаёт быть томным, – неожиданно выдал Антон, беря в руки бутылку. – уже утро, собутыльник, – усмехнулась девушка. – похер. ты рядом — это главное сейчас, – заполняя стаканы, сказал парень. заметив вставшую с кровати девушку, он оставил дело и поднялся сам, между ними оставалось буквально пятнадцать сантиметров. – как в лагере? – с надеждой и блестками в глазах, то ли от крепкого напитка, то ли от присутствия Антона рядом, спросила она. – как в лагере, – парень раскинул руки в стороны и девушка прильнула к нему всем своим телом, отдавая всё тепло, что было у неё, парню напротив. в лагере они делали также, когда были небольшие заворушки между ними. парень одной рукой оглаживал её спину, проходясь пальцами по позвонкам; другой накручивал прямые волосы на палец, запутывая их; упирался подбородком ей в макушку, сбивчиво дышал. девушка сжимала его, грозясь сломать рёбра; запомнила его запах, утыкаясь в шею; слышала биение их сердец в один такт. Шастун провёл рукой, до этого покоющейся на талии, вверх. охватив лицо девушки руками, он начал целовать её в лоб, тёплые губы касались нежной кожи, отчего войска мурашек странствовали везде. она, прикрыв глаза, наслаждалась моментом. искра между друзьями появилась незаметно и никто не хотел её упускать и отпускать. Антон приподнял её лицо пальцами за подбородок и устремил свой взгляд на губы девушки. мало соображений было в данный момент, хотелось поддаться чувствам, утонуть в них с головой, забыться окончательно. и ей хотелось. ни секунды промедления больше не появилось. парень жадно впился в её губы, едва глотая воздух ртом. резкий пыл умерился и стал нежным, ненавязчивым, но при этом таким выстраданным, желанным. её руки коснулись его волос, как полчаса назад на пороге, только теперь она не смотрела на него — она его чувствовала, каждой клеточкой ораганизма. ей хотелось целовать каждый участок его кожи, ей хотелось видеть его солнечную улыбку, хотелось произносить в порыве страсти его имя, хотелось чувствовать его, и никого больше. парень прикусил её нижнюю губу, на что девушка выдала тихий стон. полусогнутое положение Антона ему сильно мешало, он хотел чувствовать её ещё ближе. подхватив девушку за бёдра, а она обвив его торс ногами, он направился к письменному столу, что находился в паре метров от них. усадив девушку на него, не разрывая поцелуй ни на долю секунды, он начал бродить руками по её телу. холодные пальцы прика

***

сались к разгоряченной коже, на что та покрывалась бесчисленным роем мурашек. Антон неуверенно, что не похоже на него, коснулся края безразмерной футболки, наровясь стянуть её. девушка улыбнулась ему в губы на такое действие и, отстранившись, взяла инициативу в свои руки. легко расправившись с верхней частью одежды, она решила помочь с этим парню. она провела рукой по хорошо выраженной ключице парня, вновь заводя тонкие пальчики в растрëпанные волосы. оставив лёгкий поцелуй на припухших губах девушки, Антон стал сжимать бёдра, наровясь запустить руки под огромные мужские шорты. девушка усмехнулась ему в губы, проводя пальцами по обнажённым шее, ключицам, спускаясь ниже к линии косых мышц. она ни упускала ни единого сантиметра кожи, оставляя на ней следы своих губ. он по-свойски шарился по её телу руками, сбито дыша ей в ухо, мочку которого терзал зубами, следом зализывая собственные укусы. обоим казалось, что в этой вселенной нет никого, кроме них ,насыщаясь шумными вздохами друг друга. Антон оглаживал спину неспеша, не торопя девушку никуда. она для него Божий одуванчик, который он оберегает от всего проклятого, по его мнению, уже не первый год. он запустил свою руку в её волосы, второй же придерживал хрупкое тело, выгибающееся под его натиском. девушке надоела игра, которую они устроили — ей хотелось больше, ближе. она коснулась губами родинки на кончике носа, поцеловала в скулу и задержала взгляд на устах парня напротив. тот от порыва страсти подался вперёд, цепляясь за её губы и снимая с них тихие, несмелые, но жадные вдохи, больше проходящие на стоны. парень выводил незамысловатые узоры подушечками пальцев на её лопатках, растягивая долгожданное удовольствие. девушка отстранилась, наблюдая за ресницами, подрагивающими под лунным тусклым светом. Антон не решался открыть глаза, боясь, что это его больная фантазия играет злые шутки над ним. Триша положила руку ему на плечо, массируя кожу, что заставило парня всё-таки посмотреть на неё, окунуться в поблëскивающие глаза и забыться, утонуть. она вновь подалась вперёд, будто ожидая всё это время глаз цвета весны, что так внимательно и просяще будут смотреть на неё, вдобавок окидывая взглядом всю её с головы до пят. Антону хотелось видеть её такой, чувствовать её и к ней, но где-то под сердцем что-то кричало о её возрасте. поцелуи парня начали спускаться вниз, отставляя влажный и нужный след своего присутствия. ей хотелось скулить от переизбытка эмоций, все мысли улетучились куда-то прочь, а тугой узел внизу живота злобно ныл. трель телефона заставила отскочить Антона и побежать к мобильному, оставив девушку в полном недоумении. –да, – рявкнул парень в трубку, даже не посмотрев на имя абонента. –Антон, приезжай, – тихий голос на другом конце слышался отчётливо для Триши. обладателя она узнала сразу: лагерная знакомая ребят. –Маш, я тебе кто? брат? отец? друг?– он смягчился, но по-прежнему был зол то ли от того, что его оторвали от девушки, то ли ему была банально неприятна компания другой,–ты мне звонишь день через два, не надоело?– в воздухе всё ещё висел вопрос для Триши — откуда номер? но пока Антон занят важными переговорами, спрашивать у него смысла не было, – перестань звонить,– грубее ответил он, добавляя после: – я занят. бросив телефон на стол, на котором всё ещё сидела Триша, он подошёл к ней вплотную, подтягивая за бёдра к себе. – пошли спать? – монотонным голосом спросил парень, словно с её прихода они просто сидели и пили чай, как и полагалось сначала. – что это было, Антон? – когда она говорит его имя вот так—по его спине пробегает неприятный холодок, а тело покрывается мурашками. ему более привычны несуразные формы его имени : Антонио, Антошка, да хоть картошка, но не Антон. она ее говорит так, когда всё хорошо и в душе у неё идиллия. –что? это Маша из лагеря, названивает мне уже с месяц, послать некрасиво как-то: нормально же в лагере общались, но и беседовать не очень-то хочется, – он склонил голову, укладываясь на плечо девушки, целиком и полностью готовый мурчать от её прикосновений. Триша, недолго думая, огласила: –пошли спать, – парень хотел было её поднять, но девушка дополнила, – каждый своим ходом. –грусть, тоска меня съедает[2], – процитировал Антон и изо всех сил, которые появлялись только для Триши, поэтому их, соответственно, не было вообще, приземлился на кровать. натягивая одеяло по самый нос, он пригласил девушку лечь рядом или хотя бы посидеть с ним, а затем уйти на кровать в соседней комнате. – спи, я чай попью, – она практически споткнулась об антоновские вещи, в попыхах найти выделенную для неё футболку.

***

на кухне царил покой и умиротворение, а на столе, помимо чая, валялась пачка сигарет. «заняться самокопанием?–промелькнуло в мыслях девушки,–определённо, идея- огонь.» ржавое колëсико зажигалки поддавалось ей плохо, в какой-то момент она была готова просто сожрать сигарету, но спустя несколько минут пыток, показался огонь, быстро превратившийся обратно в искорки, но давший закурить. распахнув окно, девушка рассматривала тусклые звёздочки ночного неба и яркую луну, озаряющую свет в будущее, надежду на лучшее. за самобичиванием она определила для себя точно — Антон ей в жизни точно не нужен, не сейчас, позже, сейчас ей нужно заняться собой. зайдя в комнату, где мирно посапывал парень с приоткрытым ртом, она начала искать любую чёрную кофту, чтобы не откинуться от прохлады ночи. искать свою одежду сейчас было бессмысленно: своими конечностями Антон раскидывал все вещи на его пути в разные стороны и первоначальный look[лук] мог быть даже под кроватью. не взглянув на парня, который так глубоко засел в ней, в её сердце, в её душе, она прошла в коридор. ей хотелось подойти и обнять его последний раз, но свою пропажу она предпочла оставить на утро. наспех надевая обувь, поправляя взъерошенные волосы и расправляя складки на чёрной безрамерной кофте, она надеялась, что сейчас резко проснётся, уговорит остаться и она бросится ему на шею, после жадно выцеловывая почти два метра счастья. ничего не произошло. она максимально безшумно прикрыла дверь, оставляя после себя в съëмной квартире свой запах, своё присутствие, себя саму душой, но унося бестолковую головушку и тело, которое дарило эмоции другому и принимало чужие трепетные касания.

/flashback/

–Триш?–кудрявый «мальчик» Антошка теперь опирался на туалетный столик, смотря на неё всё теми же глазами цвета весны, леса, счастья,–чего задумалась? –хотела извиниться, – она опустила взгляд в пол, боясь увидеть гнев на лице «друга». –я давно простил, – он начал двигаться в её сторону. –тебе ведь было больно?–она нашла в себе силы посмотреть ему в глаза. –было, но всё проходит и это прошло, –он положил руку ей на плечо в знак поддержки. – но ничего не забывается,– закончила она,– и мне было плохо. – ты чего? эй!–он обхватил её лицо руками, подушечками пальцев стирая дорожки ещё совсем маленьких слезинок. – я пожалела, Антошка, много раз пожалела, что не осталась у тебя. в глазах Антона на неоновой табличке сверкали множество вопросов, на некоторые из них у Триши не было ответа, а на другие, если поискать, то можно даже найти.