Линия жизни

*** В этот раз Оля ушла а декрет на 36-ой неделе, Рыков-младший активно толкался. Ольга уже забыла, каково это спать на боку или на животе. – Сынок, ты мамочку не обижай. Она тебя очень любит и очень-очень ждёт. – Паш, ты опять ведёшь светские беседы чрез мой живот? – Извини, по-другому, пока не получается. Я не понял, почему ты подслушиваешь? У нас мужской разговор. – Ааа, если мужской, то извините. – Оля закрыла уши руками и наблюдала за мужем. – когда-нибудь он повзрослеет и перестанет паясничать, но явно не сегодня. –О, девчонки, доброе утро! Заползайте. Стася и Яся бросили свои подушки на родительскую кровать, легли между папой и мамой, затем обвили Олины руки и целовали её в обе щёки. Её маленькие ласковые доченьки. – Братик, давай выбирайся уже, мы ждём, да, Стась? – Сколько можно там сидеть? У нас куча игрушек, и мы хотим с тобой поделиться. Оля улыбалась, ей и самой не терпелось поскорее встретиться с сыном. Если б она только знала, что их мольбы были услышаны и верно восприняты адресатом. Чрез два часа Ольга почувствовала тянущую боль в пояснице, и особого значения ей не придала. Через ещё три низ живота предательски схватывало. – Ничего рассказать мне не хочешь? – Ничего, – Оля держась за поясницу, стискивала зубы, – аааай, как больно. – Я время засёк, у тебя схватки, Арефьева. Я звоню в скорую. – Паш, маме позвони, пусть с девчонками посидит. – в перерывах между схватками говорила Оля. – Оля, ты только не ругайся, но вызов приняли наши. – Ты смерти моей хочешь? Кому ты позвонил, Рыков? – Почти вопила Оля. – Косте. – Спасибо, что не Ушакову. – Шутишь? Значит, всё хорошо. Так, вещи собрал, можем ехать. Оля мучилась от нестерпимой боли, слонясь из стороны в сторону. Наконец, бригада Кулыгина в полном составе прибыла в квартиру Ольги и Павла. – Когда начались схватки? – Пять часов назад. – Воды уже отходили? – Отходят сейчас – ответила Оля. – Волокуши тащи – скомандовал Костя Семёну, водителю. – Костик, нет времени. – Павел подхватил Олю на руки и занес в карету скорой помощи. – Семён, отбой волокушам. Люстру врубай. Через пятнадцать минут они в полном составе были в перинатальном центре. – Ольга, Оля, у тебя раскрытие пять пальцев. Готовься. – говорила врач. – Пашу позови. Я хочу, чтобы он был рядом. Я не смогу без него. Паша был в коридоре, даже Олины стоны и истошные вопли он узнает из тысячи. – Павел Дмитриевич, проходите в родовое отделение. Паша механически проследовал за медсестрой. Он был не в себе, но ради Ольги держался молодцом, лишь испарины на лбу выдавали его беспокойство. – Пить хочется – обессиленно, почти бездыханно сказала Оля. Её мучала жажда, губы были сухими, будто пустыня Сахара. Паша быстро смочил водой её губы, вытер пот со лба. Он протянул ей полуторалитровую бутылку воды. Ольга прилипла к бутылке, жадно пила воду, будто ничего более вкусного она никогда не пробовала. – Не могу больше – вопила она, чувствуя приближение потуги. Паша крепко держал её руку, руку своей маленькой Оленьки. – Тише-тише, моя маленькая. Я рядом. Я здесь. – Паше казалось, что этих слов недостаточно для того, чтобы в полной мере поддержать Ольгу, которая едва сдерживает себя от метаний в агонии. Невыносимо смотреть на её страдания. Если бы он только мог, он непременно забрал бы боль себе. Но увы... – Оля, пора. Тужься. – резво сказала Наташка, Олина одногруппица и врач. Оля посмотрела па Пашу, впилась ногтями в его ладонь, зажмурилась и начала тужиться. – Молодец, Олечка, головка уже показалась. Ещё чуть-чуть. – подбадривала Наташа подругу. Оля периодически улетала в небытие, сознание отключалось, ей начинало казаться, что она сейчас на мягких облаках, где ей хорошо и спокойно. И лишь поддержка Паши возвращала её в родильный зал. – Оля, ещё немножко. Давай. Ольга собрала остатки воли и начала тужиться изо всех сил. – Молодец! Отдыхай. Оля сделала пару вдохов, Паша вытирал пот с её лица. – Оля, давай! Арефьева воспряла духом, через мгновение она услышала басовитый крик младенца. По её щекам катались слёзы. – Паааш, кто у нас? – Мальчик, Олюшка, сын. Ольга облегчённо вздохнула, акушерка положила ей на грудь багрового складчатого малыша. – Поздравляю, мальчик 4100г, 56 см, десять баллов по шкале Апгар. – сказала врач. Через полчаса роды завершились, Олю и малыша перевели в палату, где их уже ждал счастливый Павел. *** Паша рассматривал новорождённого сына, сложно было понять, на кого он похож, но ямочки на щёчках ему точно переделись по наследству. Оля была очень слабой после родов, ей дико хотелось спать, и не меньше есть. Заметив беспокойство супруги, Паша срросил – Олечка, чем я могу тебе помочь? – Пашка, я есть хочу. – наивно ответила Оля. Едва услышав её просьбу, Паша принёс в палату картошку с мясом и чай. – Господи, будто тысячу лет не ела – с блаженством поизносила Арефьева. – Пашка, спасибо, что был рядом. – Оль... – Паша обнял её, он считал своим долгом быть с ней рядом при любых обстоятельствах, поэтому не до конца понимал природу её речей. – Больше никогда тебе не дам. – строго отрезала она. – Ну, Оль... – Не подлизывайся. Хватит с меня. Паша поцеловал её в лоб. – Как он? – Спит. Я узнавал, вас выпишут через три дня, потерпишь? – Потерплю, но тебе всё равно не дам. – шутила Оля. – Как мама, как девочки? – Всё хорошо: гуляли, играли. Очень ждут тебя и братика дома. Грозятся завтра навестить. – Пашка, как мы назовём сына? – Оставлю это право за тобой. У него и так моя фамилия и отчество. – Я могу на него посмотреть? – Сейчас ...– Павел осторожно положил младенца Оле на грудь. Ольга расплывалась в улыбке, крохотный сынишка заставлял каждую клеточку её тела содрогаться от умиления. Малыш чихнул и уснул на маминой груди. – Будь здоров, сладкий сахар – игриво сказал Павел. – Добро пожаловать в мир, сынок!