Переживания

***

Два года прошло с тех пор, как Себастьян Глэм ушёл из дома. Старый и потрепанный трейлер стал для него новым пристанищем. Чес, завидев промокшего блондина на пороге, тут же впустил его к себе, игнорируя крики давно пьяной матери. Они вместе стали жить под одной крышей, днями напролет набивая мозоли жесткими струнами гитар и исписывая всë больше листов текстами песен. Данная работа была проделана не зря, концерты проводились все чаще и чаще, наконец хоть какие-то купюры стали попадать в их пустые карманы, однако этого все еще было мало. Хотя, данных денег вполне хватало на жизнь. Спустя некоторое время парням потребовалось уезжать в другой город для очень важного мероприятия, а все благодаря тому, что один очень влиятельный человек заинтересовался их игрой и хотел бы услышать их в своём городе. Этот концерт мог изменить их жизнь в лучшую сторону. — Глэм, ты понимаешь, что это значит?! Если этому чуваку понравится, то мы получим столько бабла, сколько нам в жизни не снилось! - кричал Чес на радостях. Сейчас они с другом стояли на платформе, ожидая свой поезд. Остальные члены группы вот-вот должны были подойти, однако Чес был настолько взволнован, что давно позабыл про них, он лишь возбужденно размахивал руками перед другом, рассказывая, что же он хочет купить за полученные деньги от влиятельного бизнесмена, который заинтересовался их группой. — Да. Надеюсь, все пройдет хорошо, - сказал Глэм, улыбаясь своей фирменной улыбкой. Он был рад, что Чес испытывает подобные эмоции от происходящего. Блондин ожидал, что парень будет некоторое время колебаться, не решаясь покинуть родной дом, однако шатен просто быстро настрочил письмо своей матери и оставил на тумбочке, в спешке вылетая прочь на улицу. Лорди и Боб пришли в тот момент, когда до окончания посадки оставалось минут пять. Чес долго еще на них кричал за то, что те чуть не потратили свои деньги в пустую, если бы они не успели. Глэм подавал мужчине перед их нужным вагоном четыре билета, пока остальные участники группы продолжали выяснять отношения. На отдельное для них купе пришлось бы тратить слишком много сбережений, поэтому музыкантам пришлось терпеть ужасный шум, запах не стиранных носков и потных ног, а также звук чужого оглушительного храпа на весь вагон, который был вовсе не один. Однако лучший друг блондина считал, что им ничего не стоит потерпеть подобную атмосферу сутки, а затем за это получить пару сотен баксов. И Чес был прав. Глэму сносило крышу на каждом чертовом концерте. Ему нравилось, как музыка бьет прямо в голову, заставляя кровь импульсивнее разливаться по всему организму. Ему нравилось слушать звонкий голос друга рядом и чувствовать, как пальцы скачут по струнам, ощущая от этого нереальный кайф. Ему нравилось, как у него перехватывало дыхание на последних аккордах и как он улыбается безумно, собираясь уничтожить весь этот концертный зал своими эмоциями, которые и так льют через край. Это заставляет его чувствовать себя живым, то, что он ещё ходит по этой земле и дышит воздухом. Оказывается, он не умер в золотой клетке, смог вырваться оттуда, наконец наслаждаясь долгожданной свободой. Чес тянет его за локоть, когда Глэм уже не может самостоятельно передвигаться, отдав всего себя музыке. Блондин валится на диван в гримерке, устало запрокинув голову назад и проводит рукой по мокрым волосам, все еще счастливо улыбаясь. — Мы сделали это, чуваки! - кричал Чес, хлопая парней по плечам. — Теперь будем ждать результатов, а затем поедем домой с полной сумкой денег. Может мы с Глэмом даже квартиру снять сможем. Слышишь, Глэм? Парень кивнул, все еще находясь под тем самым кайфом. Это работало хуже наркотика, но музыканту это так нравилось, что уже было все равно. Лорди сказал, что в данный момент с Глэмом разговаривать нет смысла, пока на нём находится эта лыба. Может, в чем-то он и прав. На большое удивление Глэма Чес не пошел в бар вслед за Бобом и Лорди, объяснив это тем, что сбережет деньги на результат просмотра их выступления одной важной персоной. Всю ночь, как и ожидалось, друзья не сомкнули глаз, не в силах обуздать дикое волнение перед следующим днем. Ох, Глэм никогда не забудет, как они вскочили со стульев, опрокидывая те на пол, когда им сообщили о выплаченной сумме. Чес напрыгнул на своего друга, целуя его от радости, а остальные члены музыкальной группы начали обниматься и оглушительно смеяться и хохотать, то и дело, что хлопая друг друга. Это был настоящий успех. То, что вытащит каждого из дыры, в которую они засели ещё будучи подростками. Музыканты правда совсем недавно перешли черту подросткового возраста. Глэму исполнилось восемнадцать пару месяцев назад, а Чесу только предстоит стать совершеннолетним, он был младше своей блондинки всего на год. Сумма была поделена на двое. Одна часть досталась Чесу и Глэму, а другая собственно Лорди и Бобу. Сегодня грех было не выпить в честь такого праздника, поэтому парни сразу же устремились в бар неподалёку. Даже улыбчивый скрипач, который обычно отказывался и отговаривал от алкоголя друга, согласился выпить. Конечно же именно Чесу пришлось тащить Глэма до гостиницы, где те поселились на время путешествия, ведь музыкант опьянел от первых двух рюмок. — Две тысячи баксов, Глэм! Две тысячи! - кричал шатен, когда те уже добрались до родного дома на следующий день. Он улыбался до самых ушей, похоже, так и до вечной улыбки Глэма не далеко. Родной дом на колесах поблескивал от лучей раннего солнца. Парни приехали домой к утру, желая прямо сейчас наконец завалиться спать. Друзья стали действительно счастливыми и вполне рассчитывали на успех в будущем. Шатен во всю строил планы на новую квартиру, а Глэм всë кивал, соглашаясь со всеми его словами. Будет достаточно снять одну комнатушку, но зато она будет их собственная. Они пришли к соглашению, что не станут покупать новое жилье в городе, где гостили вчера, а купят ее здесь. Так будет дешевле и переезжать в другой незнакомый город не придется, так будет меньше затрат. Мать Чеса, как и ожидалось, благополучно спала с пустой бутылкой пива в руках, которая так и рвалась упасть с громким звоном на пол. Она похоже так сильно напилась, что железная дверь трейлера не разбудила еë, чему Чес был несказанно рад. Друзья тихо пробрались в комнату шатена, где смогли с облегчением выдохнуть и завалиться на кровать. В маленькой комнате Чеса кровать была одна, поэтому им с блондинкой приходилось тесниться, чтобы поместиться на ней вдвоем и нормально поспать. Пусть в этой коморке был полнейший беспорядок, но для Глэма она являлась настолько уютной, что не променял бы еë на свою, где было в два раза больше места и света. Там был настоящий Ад на земле и как же Глэм рад, что Чес вытащил его оттуда. Последующая неделя была полностью потрачена на поиски нового жилья. Блондин и шатен расхаживали по улицам с утра до самой ночи, договариваясь с владельцем дешевой, но довольно опрятной комнатки в квартире на том конце города. Звуки гитары не смолкали как на концертах, так и в мыслях, постоянно подкидывая все новые аккорды и идеи. Они вдвоем на самом деле были настоящими генераторами этих безумных идей, которые так подходили друг к другу. Чес являлся тем человеком, который создавал гениальные и звучные песни, некоторые даже приносили особый успех. Сколько бы Глэм не пытался, однако он никогда не достигал таких вершин в писательстве. Шатен говорил, что тексты Глэма слишком заумные, нужно писать просто, не вставляя бессмысленную фразу в самую середину. А Глэм не мог по другому. Сами его мысли были такими, он не мог перешагнуть через себя самого и выдавить то, что бы не подходило под его рамки идеальной песни. Ключи от нового дома попали им в руки спустя месяц. У них даже остались деньги на покупку раскладушки, чтобы не тесниться на одной небольшой кроватке. В тот самый день долгожданного переезда матери Чеса не было дома, она каждый раз уходила куда-то днем и возвращалась под вечер. То прошлое письмо шатена для матери так и пылилось на тумбочке, похоже, женщина тогда даже не удосужилась прочесть его, просто поигнорировав отсутствие собственного сына дома в течение двух дней. В итоге Чес поступил точно также как и в день отъезда в другой город на концерт, однако на этот раз письмо было куда больше. Шатен даже положил пару купюр в конверт, чтобы матери было на что пить. Наверное, он так и будет высылать женщине деньги, все же он по-своему, но любил еë и не мог оставить единственного родного человека без единого гроша в кармане. За тот переезд Чес винил себя больше всего.

***

— Чувак, это было ахуенно! Ещё двести баксов, такими темпами мы сможем накопить на квартиру побольше, - Чес открыл дверь квартиры и зашел в комнату. Она была в два раза больше личной комнаты Чеса в трейлере. У стены стояла кровать, неподалеку шкаф и пара кресел, а также одна единственная тумбочка с пыльным светильником на ней. Новый небольшой стол был разрисован в виде нечто, смахивающее на клавиши пианино. Кухня с душем были на этаже, если бы Глэм и Чес брали бы комнату с личными подобными удобствами, то это стоило в два раза дороже, а так парни взяли себе комнату чуть ли не даром, поэтому они вполне довольствовались тем, что имели. — Да, это было прекрасно. Следующее выступление через неделю, поэтому мы можем отдохнуть, - кивнул блондин, ставя чехол с гитарой в угол и устало потянувшись. Чес скинул с себя косуху и завалился на кровать, сложив руки за голову. Вдруг, как будто что-то вспомнив, он приподнялся на локтях, взглянув на друга, который поправлял прическу и смывал макияж. — Слушай Глэм, - начал шатен, сев на кровати, — Сходи в магаз, лады? А то мы совсем забыли про продукты, а жрать то что-нибудь надо сготовить. Я пока пойду почту проверю, а то скоро уже должна квитанция прийти для уплаты всякой хрени. — Хорошо, - Глэм пересчитал деньги у себя в кармане и для себя кивнул, выходя из комнаты. Чес же некоторое время посидел на месте, потупив в одну точку, но позже тоже покинул помещение, не спеша направляясь по лестнице на первый этаж. Запах на лестничной площадке стоял отвратный. Стены у здания будто из картона сделаны, один малейший вздох соседей было слышно прекрасно. Ночью было особо весело, когда кто-то решил сделать у себя тусовку на сто человек или еще похуже — заняться любовью, совершенно не заботясь, что здесь отсутствует любая звукоизоляция. Однако Чесу и Глэму было плевать, они спали как убитые после тяжёлых дней заработка денег, но, похоже, подобная работа была им только в наслаждение. Музыка, струны и кричащая от восторга толпа это всë, что было необходимо для отвлечения от своих личных проблем. У них всегда было негласное правило — не говорить о прошлом. Они могли поддержать, утешить и обменяться мыслями, однако бесполезных соплей никто не любил. Хотя, может это только Чес так считал, когда Глэм просил делиться с ним всеми переживаниями. Блондин даже в силу своей проницательности и умением незаметно манипулировать не мог сдернуть маску абсолютного похуима к происходящему с лучшего друга. Глэм знал, что ему не все равно, однако Чес всегда оставался для него загадкой, которую он не способен разгадать. Шатен, закуривая очередную сигарету, подошел к ящику с номером их комнаты и достал ключи от него из кармана джинс. Те, конечно же, сразу же упали на пол с громким звоном. Цокнув, Чес открыл хлипкую дверцу (парень удивлялся, как она ещё не отвалилась, ведь та держалась буквально на соплях, а зачем, кстати, ключи?), доставая из ящика один единственный конверт, который был в чем-то испачкан. Подметив про себя, что чувак, который раскладывал эти чертовы письма по ящикам, должен заплатить штраф за испорченную вещь, Чес пошел обратно домой. Письмо по приходу он кинул на тумбу, не собираясь открывать его сразу, а то ещё испортится настроение от цифр на небось грязной бумаге, от которых глаза на лоб лезут. Глэм ходил по магазинам уже целый час. Чес к этому давно привык, ведь его друг — стандартная блондинка, что с него взять. Шатен стряхнул пепел от сигареты в пепельницу, его лучший друг категорически запрещал стряхивать и тушить сигареты об что-то другое в комнате, и взял в руки конверт. Небрежно открыв его и откинув ненужное куда-то в сторону, парень начал бегать глазами по строкам, подметив, что шрифт отличался от обычного, которое всегда располагалось в квитанциях. Смысл написанного медленно начал доходить до всегда расслабленного мозга Чеса. Его пробил холодный пот, а пальцы мелко задрожали, сжимая бумагу всë сильнее. — Это чья-та блядская шутка? - одними губами прошептал Чес, хмурясь и в очередной раз прочитывая содержимое письма. Момент, и он схватил конверт и вылетел из квартиры, даже не захватив с собой косуху и ключи. Сейчас он должен как можно скорее добраться до адреса отправителя, чтобы надрать зад мастеру таких грязных шуток. На улице начал покрапывать мелкий дождь.

***

Дверь комнаты хлопнула и тяжёлые пакеты упали на пол. Ключи звонко были кинуты на тумбу и Глэм снял свою джинсовку, оставшись только в одной футболке. — Чес, что хочешь на у... - Глэм прервался, когда не заметил в поле зрения друга. Это было странно, косуха Чеса висела на месте, и по видимому даже не взял с собой свою связку ключей, ведь те поблескивали на тумбе. Блондин нахмурился, Чес всегда предупреждал его об своем уходе хотя-бы маленькой запиской, да и сейчас уже поздно, куда он мог уйти в такую темень? Музыкант решил подождать его некоторое время, может он скоро вернется, однако волнение за друга не позволяло заняться нечем отвлекающим по типу игры на гитаре или даже уборкой, плохое предчувствие засело в голове Глэма. Пойти искать шатена он не мог, ведь тот не взял с собой ключи и значит не попадет в дом, если Глэм уйдет и запрет дверь. Оставалось только ждать, с волнением поглядывая на маленькие настенные часы, которые так отвратительно тикали, отмеряя каждую секунду. Нервно вздохнув, Глэм вышел из квартиры, захватив с собой пакет с продуктами и необходимые принадлежности для готовки. Швагенвагенс был уверен, что Чес вернется минимум через час, поэтому блондин решил приготовить им поесть на общей кухне. Мрачные мысли и воспоминания захватили разум, заставив погрязнуть в них полностью, позволив рукам делать все на автомате. Глэм помнил, как прошёл первый месяц жизни вместе с Чесом. Он с каждым днем убеждался, что Чес — удивительная личность. Его нестандартное решение проблем удивляло, как бы не пытался блондин, однако предугадать реакцию, а тем более действия друга он не мог. Чес был само олицетворение свободы, ему было плевать на мнения других и он вёл себя так, как считал нужным. Однажды шатен сказал ему, что жить станет легче, если он научится не соблюдать правила, ведь жизнь одна и следовать постоянной указке других будет безумно скучно. Глэм искренне пытался стать подобным другу, однако цепи прошлого всë ещё сжимали запястье, да и воспитание в аристократичной семье давало о себе знать. Ужин был готов. Блондин решил приготовить вкусную пасту, ведь она является источником сложных углеводов, которые обеспечивают медленное и равномерное высвобождение энергии и нормализуют пищеварение. Глэм приготовил блюдо ровно на две порции, ведь если приготовить это на несколько дней и оставить в холодильнике, который был сломан, то это приведет к напрасному использованию продуктов, да и кто-то из жильцев дома точно унесет кастрюлю себе, это было очевидно. Швагенвагенс вернулся обратно в квартиру с двумя тарелками в руках, которые он поставил на стол. На часах полночь, а Чеса так и нет дома. — А вдруг с ним что-то произошло? - думал Глэм, нервно постукивая ногтями, покрашенными в чёрный лак по поверхности стола, — На него могли напасть, покалечить, а может он напился и валяется на помойке без возможности сообщить это мне. На телефон у нас пока нет денег... Мысли были прерваны скрипом двери и внезапным появлением Чеса на пороге. Глэм никогда не видел друга в таком состоянии: его одежда была вся в грязи, он еле держался на ногах, а в руке была почти пустая бутылка из под алкоголя. Потрепанный вид Чеса говорил только одно — произошло что-то нечто ужасное, и Глэм узнает, что именно, чего бы это ему не стоило. Шатен, шатаясь, закрыл дверь и молча прошёл в комнату, допивая остаток виски. Блондин сверлил его недовольным взглядом, сложив руки на груди, однако Чесу, видимо, было плевать, ведь он не обращал никакого внимания на Швагенвагенса, только молча сел за стол, пододвинув к себе тарелку с пастой. — Где ты был, Чес? - спросил Глэм, не выдерживая давящей тишины. Улыбки на лице давно не было, осталось лишь хмурое выражение, которое мрачнело с каждой минутой, проведенной в молчании. Когда ответа в очередной раз не последовало, Глэм присел напротив друга, пристально глядя в его потускневшие карие глаза. Блондин раньше не видел такого выражения лица, Чес всегда выражал только светлые эмоции, которые заставляли музыканта искренне улыбаться. — Чес... — Отъебись, вундер. Ещё не хватало, чтобы ты мне морали читал, - грубо прервал Глэма Чес, гневно сверкнув глазами. Он сжимал кулаки на столе и кусал губы в кровь, что не утаилось от анализирующего его состояние Швагенвагенса. — Ты ведь понимаешь, как я волновался? Ты не предупредил меня о своём уходе. Ты даже оставил свою косуху и ключи, чего ты обычно никогда не делаешь, а значит ты сорвался с места в спешке. Что произошло, Чес? Ты же знаешь, что ты можешь поделиться всем, что тебя гложет... — Да завали ты своë ебало! - стукнул по столу кулаком Чес, приподнимаясь со стула. Он зажмурил глаза и провёл рукой по волосам, сжав те у корней, и склонил голову. Шатен ощутил, как вода начала струиться по щекам, как бы не пытался он их стереть. Чес отвернулся от друга и собрался уже уйти, как вдруг почувствовал руку на локте, которая с силой дернула его, заставляя повернуться к Глэму лицом. Глэм серьезно смотрел прямо в глаза Чесу, держа его за плечи. Тот старательно отводил взгляд и недовольно вёл плечом. Он был на грани истерики, Чес держался из-за всех сил, как же ему не хотелось, чтобы друг видел, как он медленно распадается на части и теряет самообладание. Вдруг его подбородок оказался на плече блондина, а на спине расположились холодные руки, которые с силой прижали Чеса к себе. Это конец. Слезы хлынули из глаз с новой силой, Чес прижался к родному телу, утыкаясь носом в плечо. Он плакал, не сдерживая своей боли, которая копилась весь сегодняшний вечер. — Еë больше нет, Глэм, - шептал Чес еле слышно, задыхаясь от собственных рыданий, — Это я во всем виноват... И Глэм всë понял, он с тоской прикрыл глаза, гладя друга по спине. Для Чеса мать была единственным родным человеком, а сегодня он еë потерял, начав винить себя в еë смерти. Блондин понимал чувства друга, он не допустит, чтобы Чес разрушил себя морально, просто не позволит этому случиться. — Это не твоя вина, Чес... - шептал Глэм, придерживая ослабевшее тело друга, — Мы справимся с этим, слышишь? Я помогу тебе. И Чес ему верил. Его сонное тело уже не слышало больше половины слов, однако ощущение близкого человека рядом навивало спокойствие и чувство защиты, Глэм не бросит его, это он точно знал.