На чужбине

Хогвартс выглядел интересно. Масштабный, поражающий своими габаритами. Из темного холодного камня, с гербом школы, висящим при входе в замок. Группу волшебников из Шармбатона, французской школы магии, встречают разномастно одетые ученики: кто в шарфе и теплой мантии, кто в двух свитерах одновременно. Вэнь Кэсин, ученик последнего курса Шармбатона, мёрзнет, а потому накидывает лёгким взмахом руки, с зажатой в ней палочкой, согревающие чары на свою одежду. Остальные соученики, видя его пример, поступают также. Все же было глупо прилететь из Франции на карете, с расширением внутреннего пространства, запряженной пегасами, и при этом не озаботиться мало-мальски нормальной мантией. Уже сидя за столом факультета Рейвенкло, в Большом зале, наводнённом студентами, Вэнь Кэсин видит то, насколько англичане дружелюбны, хотя изначально так не казалось. Возможно дело в том, что сама французская делегация была улыбчива, словоохотлива. Или в большом количестве новых лиц, что делало английских волшебников в округе более любопытными. Когда прибывают болгары, Вэнь Кэсин отвлекается от разговора с однокурсницей, глядя в сторону входа в зал. — Они серьезно решили устроить шоу с посохами? Да кто ими в нашем веке пользуется? — Кэсин слышит знакомый диалект из уст девочки из числа местных. Не поворачивая головы, он, на чистом китайском, ей отвечает, что в Цзянху до сих пор порой пользуются мечами, как проводниками истинной ци, так почему бы болгарам не покрасоваться посохами? — Месье Вэнь, вы снова переходите на непривычную речь. Что же вы сказали той милой девочке? Кэсин не отрывает взгляда от тех, кого приветствует директор Дамблдор, выйдя из-за преподавательского стола. Он замечает рядом с первым учеником Дурмстранга, суровым высоким и бритоголовым Виктором Крамом, очень красивого человека. Он на секунду встретился с ним глазами, которые будто сталью сверкнули в глубине. После, этот парень отвернулся и что-то шепнул своему товарищу-болгару. — Мадемуазель Делакур, я всего лишь разъяснил мелкий нюанс. Ничего из того, что бы вас заинтересовало, в моих словах не было. Белокурая девушка чуть скривилась, и лишь немногие по ее прекрасному лицу смогли бы понять, что этот ответ не удовлетворил тонкую и хрупкую, на первый взгляд, француженку. После объявления о том, что к турниру допускаются только участники, достигшие семнадцати лет, в зале поднялся гвалт из голосов недовольных. — Все желающие смогут бросить свое имя на бумаге в Кубок Огня, и он потом определит, кто же будет представлять каждую из трёх школ, — продолжал свою речь седовласый директор Хогвартса, поправляя очки-половинки на своем крючковатом носу. — Цзышу, точно не хочешь попробовать? Обещают вечную славу, деньги, — спросил у него Виктор Крам. Они сидели за столом слизеринцев, в левом краю зала, куда определили учеников Дурмстранга. — Боюсь, Виктор, я не достаточно уверен в своих способностях для такого. К тому же, директор Каркаров делает ставку на тебя. Не подведи его. Словно в подтверждение этих слов, высокий мужчина, с темными волосами по плечи и козлиной бородкой, скрепленной у концов, глянул предупреждающе именно в их сторону. Его тёмно-синие глаза опасно сузились. — Ты прав, Цзышу. Давай лучше отвлечемся. Тот парень, о котором ты говорил, все ещё попеременно поглядывает в твою сторону. Чжоу Цзышу очень хотел обернуться, чтобы проверить это: он сидел спиной к остальным трем столам факультетов Хогвартса. И его вновь будто обожгло взглядом. — Он сейчас смотрит? Мимика Виктора, для незнакомых людей, мало что бы сказала, но Цзышу видел, что его соученик буквально готов смеяться. Рядом с Виктором присел парнишка-блондин с отличительными знаками студента школы — зелёными со змеей — на мантии. Представился. А Крам сразу посуровел. Не особо общительный он с незнакомцами, что с него взять. А учитывая то, что он ещё и звезда профессионального спорта волшебников, квиддича, то каждое новое знакомство воспринимал в штыки. Чжоу Цзышу, снимая из-за духоты меховую черно-красную накидку, ему искренне посочувствовал. И порадовался тому, что всю сознательную жизнь избегал спорта на метлах, с погоней за летающим шариком.

****

Уроки, несмотря на то, что приезжие были гостями школы, им никто не отменял. Дурмстрангцев и шарбатонцев обучали отдельно от остальных местных учеников. Нагрузка на преподавательский состав была значительно увеличена. Но лишь малая часть студентов ныла по поводу такой несправедливости судьбы. Все же основная масса приехавших была с выпускного курса. И посетить Турнир разрешили лишь лучшим из них. Они понимали, что этот год им точно нельзя попросту бездельничать. И все же Кэсин, будучи отличником, развлекался как мог: перекрашивал мантию Делакур по сто раз на дню в самые невообразимые цвета (а после удивлялся, как она виртуозно и быстро все исправляет), доставал профессоров. — Профессор Макгонагалл, покажите пожалуйста, как вы превращаетесь в кошку! — Мистер Вэнь, это неприемлемо сейчас. Если так хотите, приходите после занятий. — Профессор Грюм, а как…? — Нет, Кэсин, никаких дополнительных занятий. Нет, я не буду доставать свой стеклянный глаз из глазницы! Хватит. Я отставной аврор, я устал и хочу отдохнуть. — Профессор Снейп? Хотите, я вам редчайших лекарственных фиалок найду? Закутанный во все черное, сидящий в кабинете в подземельях, Северус Снейп смотрел на него как на диковинку. Он наблюдал за потугами коллег избавиться от этой занозы, посмеивался, но не ожидал, что однажды он доберется и до него. — Месье Вэню жить надоело? — Ну ладно-ладно, я просто предложил. Северус облегченно выдохнул, когда за французским студентом закрылась дверь. Кэсин загрустил. Но всегда оставался ещё один вариант развлечь себя. Беспроигрышный. Наполненный флиртом и потрясающими пикировками. Разжигающий в нем дичайший огонь азарта, интереса. И этот вариант — Чжоу Цзышу. Изначально, Вэнь Кэсин с ним пересекся на Трансфигурации. Увидев его — просто сел на свободное место рядом, несмотря на то, что в округе было достаточно пустых стульев. — Я хотел бы сидеть один. — Не могу позволить такому красавчику сидеть в одиночестве. Но ты можешь притвориться, что меня нет рядом. Потом он начал вставать с ним в спарринге на уроках Защиты от Темных Искусств. Аластор Грюм, видя их, увлекающихся битвой заклятиями, даже предложил им ключи от зала, где можно было бы порой тренироваться. Кэсин очень жалеет, что Чжоу Цзышу отказался. В какой-то момент до Вэнь Кэсина дошло, что самый лучший способ подобраться к интересующему его дурмстрангцу, это просто сесть за слизеринским столом. Слизеринцы отнеслись к нему настороженно, дурмстрангцы тоже. Сам Вэнь Кэсин явно чувствовал себя в своей тарелке, улыбаясь направо и налево. Всем пришлось со временем смириться с таким раскладом. — Чжоу-гэ, вот, держи, это полезно, — Кэсин перекладывает из большой миски грецкие орехи тому в тарелку, — а то у тебя нездоровый вид. Щеки Чжоу Цзышу покрылись еле заметными предательскими красными пятнами, то ли от стыда, то ли от гнева. — Кэсин, вообще Цзышу не… — начал Виктор Крам. И удивлённо уставился на своего друга, который терпеть не может грецкие орехи, но под внимательным взглядом этого француза он осторожно их ест, один за другим. — А если их обмакнуть в мед и есть с сыром, будет вообще объедение. Попробуй обязательно! Цзышу пробует. С трудом сглатывает и смотрит на своего мучителя, который наивно и по-доброму ему улыбается. Он ещё тянется за сыром, медом и орехами, и ест, мельком замечая взгляды дурмстрангцев. Старается не подавиться и не вспоминать, что грецкие орехи похожи на маленькие мозги, чем очень его отвращают. — Действительно, вкусно, — осторожно заключает он. Счастливый Кэсин убегает, а Чжоу Цзышу вытирает аккуратно салфеткой губы и делает внушительный глоток чая. — Друг мой, что я только что видел за спектакль? — Виктор сегодня явно в ударе, в его глазах притаились смешинки, и по нему заметно, что только из-за наличия посторонних он ему не высказывает всего, о чем думает его бритая под единичку голова. — Он бы иначе не отстал, будто ты сам не знаешь, — Чжоу Цзышу на самом деле просто не хотел расстраивать Вэнь Кэсина. Ведь, как оказалось, тот был его земляком. Родился в Цзянху, там же и вырос. А после поступил в Шармбатон, в то время как Цзышу — в Дурмстранг. Выяснилось это весьма своеобразно. В ожидании очередного урока по Защите от Темных Искусств, курсы приезжих ребят стояли под массивной дверью в кабинет, дожидаясь преподавателя. Подпирали собой каменные стены замка, переговариваясь между собой в коридоре, который был освещен яркими факелами. От мимо проходящей группы рейвенкловцев отделилась девичья фигура и направилась в сторону ведущих диалог Кэсина и Флер Делакур. — Простите. Я хотела спросить, ещё после вашего приезда, мистер Вэнь, а из какого района Цзянху вы родом? Тот отвлекся, признав в девушке Чжоу Чанг, пятикурсницу. — О, это старое место, вряд ли ты о нем слышала. Вблизи магической Цзяннани есть гора Фэнъя. В каком-то смысле, я родом оттуда, — поделился он. Чжоу Чанг нахмурила лицо в непонимании: она не знала, где находится Фэнъя. — Это гора Призраков, девочка, — пояснил ей Чжоу Цзышу, вслушивавшийся краем уха в их диалог, стоя неподалеку. — Не в привычном ее понимании. Но не важно. Кэсин тут же на него обернулся, с изумлением в глазах. Но он быстро справился с собой, и сумел выдавить из себя любезно: — Чжоу-гэ очень начитанный. — То-то ты ходишь вечно с голодным взглядом, как у призрака, — добавил Цзышу на китайском. И именно на старом диалекте, который вряд ли понимала та же Чанг, что переводила взгляд с одного на другого. — Чжоу-гэ, если ты не заметил, я так смотрю только на тебя. Чжоу Цзышу выдернул палочку из кобуры, направляя ее на говорившего. Сразу же за этим ощетинились и шармбатонцы, достав свои. Флёр, тряхнув волосами, начала излучать какую-то подавляющую ауру. Большинство девушек стушевались, парни же попросту поплыли. Все, кроме Кэсина и Цзышу. — На меня не действуют подобные чары, Делакур. Ты всего лишь на одну четверть вейла.И сильные маги могут противостоять таким чарам. — Флер, все хорошо, успокойся. Он просто так выражает свою привязанность ко мне... — Ах ты..! — Что тут происходит? — пробасив, их прервал профессор Грюм. Естественно, ему никто ничего не сказал. Зато после уроков Цзышу попросил ключ от кабинета, в котором можно посостязаться с напарником, и профессор, с понимающим смешком и уродливой улыбкой на рассеченном шрамами лице, выдал необходимое без единого вопроса. — Только разрешенные заклинания, мистер Чжоу. Помните об этом, иначе ваши директора мне спуску не дадут.

****

Начался особенный день. День, в который студенты будут бросать свои заявки на участие в Кубок Огня, который определит претендентов на чемпионство в Турнире. Осталось последнее занятие до того, как в Кубок кинут последние заявки и во время ужина тот изберет лучших. Кэсин лениво озирался по сторонам, сидя за партой в кабинете Трансфигурации, дожидаясь своего дорогого Чжоу Цзышу. Когда тот пришел, то ожидаемо скривился от подобного соседства, но все равно занял место рядом с шармбатонцем. «Чжоу-гэ, а ты будешь бросать свое имя в Кубок?» — написал Кэсин на листке бумаги, когда профессор Макгонагалл рассказывала очередную тему. «Будто мне заняться нечем», — Цзышу старается незаметно передать листок, и его пальцы соприкасаются с другими. От ощущения тепла и контакта с чужой кожей он вздрагивает, и спешит убрать свою ладонь. Вэнь Кэсин старательно выводит буквы, перечеркивает их, потом снова что-то пишет на злополучном листе. «Тебе не нужны слава и богатство?» — не зная, что именно на это ответить, он пытается рассмотреть первоначальный текст. Сначала видит французский, потом английский, третий, китайский вариант, но все равно смысл перечеркнутого ускользает. «Что ты хотел написать изначально?» — не даёт по итогу ответа он на чужой вопрос. Кэсин смотрит на Макгонагалл, которая проходит совсем близко, делает умный вид и даже что-то из сказанного ей переносит на пергамент. Когда профессор отошла на приличное расстояние, он подзывает Цзышу жестом, тот наклоняется к нему. Ухо обжигает чужим дыханием и шепотом: — Хотел узнать, настолько же ты холоден в постели, как и в разговорах? Мне кажется, ты бы весьма страстно извивался подо мной. Чжоу Цзышу толкает его, получает ответный тычок. Один удар в плечо — пинок по ногам. Началась громкая возня. И более агрессивное препирательство становится не только их личным делом: на них оборачиваются остальные студенты. До битвы заклинаниями так и не доходит: Макгонагалл выгнала Вэнь Кэсина из класса, а Цзышу спокойно продолжил записывать лекцию. В Большом зале полно народа. Болгары проходят группой к Кубку и Виктор Крам, отделившийся от них, кидает листок со своим именем туда. — Чжоу-гэ, если ты кинешь туда свое имя, то я буду болеть только за тебя! Даже Флер, которая стоически всегда терпела Вэнь Кэсина, не удержалась и стукнула его в плечо. — Завязывайте, месье Вэнь. Это соревнование не шутки. — Моя дорогая мадмуазель, я бы не предлагал мистеру Чжоу выступить, если бы не был уверен на все сто процентов, что тот справится. — Почему сам тогда не выступишь? — удивилась она. — Этот достопочтенный, — указывает Кэсин пальцем на себя, — предпочитает наслаждаться красивым зрелищем, а не быть его участником. Боюсь, двойной красоты этот турнир не переживет. — Ничтожество, — уничижительно бросил Цзышу и отвернулся от Вэнь Кэсина, вернувшись к разговору с Виктором, двигаясь в сторону слизеринского стола.

****

То, что Кубок выбрал двух чемпионов от Хогвартса, стало потрясением для всех. На Гарри Поттера ополчилась вся школа и парень ходил одинокий, понурый, и без единой поддержки. Когда Вэнь Кэсин возвращался с одного из уроков, то его случайно сбил тот с ног. Поттер уронил свои учебники. — Прости, парень, — говорит Кэсин, помогает подняться тому и собрать упавшие книги. — Спасибо большое, — Поттер посмотрел на него настороженно, словно ожидая подвоха, и ушел, бубня себе что-то под нос про драконов. Чжоу Цзышу заметил эту сцену, и только после того, как Гарри Поттер прилично отошёл вдаль, подошёл к Вэнь Кэсину. — Досталось, конечно, парню не хило, — он посмотрел вслед гриффиндорцу. — Да, согласен. Печально, что так сложилось. Удивительная недружелюбность факультетов здесь по отношению к своим. Никакого единства. — Как и в Цзянху. Там также. — Но не в школах же. А тут… Будто война назревает.

****

Прошло первое испытание с воровством яйца у дракона, за ним началось и второе. Наступила зима. Температура была дико холодной, как и завывающий ветер со снегом, летящим в зрителей. Все сидели на трибунах у полузамерзшего озера в ожидании, когда участники турнира вернут у русалок самое дорогое, что у них есть. Своих близких людей: будь то возлюбленная, сестра или друг. Когда Виктор Крам сказал, что начал проводить больше времени с гриффиндоркой, Гермионой Грейнджер, Цзышу сначала не поверил. Но по влюбленному взгляду друга осознал, что тот не шутил. — Ты понимаешь, что у вас скорее нет будущего? Ты даже имя ее выговорить правильно не можешь! — в гостевых покоях слизеринцев, Цзышу смотрел на потрескивающий в камине огонь, сидя на застеленном перед ним ковре. Виктор сидел рядом, поигрывая палочкой в руке, поправляя заклинанием дрова в камине. — Понимаю. Но я хочу хотя бы попытаться. Если за любовь не бороться, то какой тогда смысл? А так, она хотя бы не из тех, кто гонится за славой. И ей интересен именно я, а не то, что я играю в квиддич и сколько снитчей поймал за спортивный сезон. Чжоу Цзышу вздохнул: — Если чувствуешь, что это твое… То борись, друг. Но знай, что если тебе разобьют сердце, то я рядом. Похлопав его по плечу, Виктор поднялся тяжко, разминая ноги. — Ты тоже всегда можешь на меня рассчитывать. И не только в Дурмстранге. Смотря на то, как Крам вытаскивает свою девушку из озера, Цзышу стискивает руки в кулаки и разжимает только тогда, когда его мягко касаются чужие ледяные пальцы. — Чжоу-гэ, а если бы ты был участником, как думаешь, кто стал бы твоим дорогим человеком, которого утащили русалки? — Никто. Я бы не позволил кому-то из близких оказаться в такой ситуации. Кэсин посмотрел на эту браваду и покачал головой чему-то своему. Он присмотрелся к происходящему у озера: Гарри Поттер вытаскивает на себе двоих человек. Своего рыжего друга и сестрёнку Флёр. Делакур сразу же подбегает к нему, зареванная, и благодарит за спасение сестры. Сама она выбыла из испытания, ее чуть не утащили на дно озерные черти. Вэнь Кэсин ощущает прошедшуюся по телу волну тепла, которое сохраняется на мантии. Он резко оборачивается на Чжоу Цзышу, который убрал руку от своего внутреннего кармана и, с деланно безразличным видом, смотрел туда же, куда ранее было приковано внимание месье Вэня. — Чжоу-гэ... — прозвучало восхищенно. — Умолкни, пожалуйста, я пытаюсь прочитать по губам, о чём они переговариваются. В чем не было ни малейшего смысла, потому как Людо Бэгмен, организатор Турнира, озвучивает результаты, усилив громкость своего голоса Сонорусом.

****

Когда объявляют о том, что в честь Турнира устроят Йольский бал, студенты впадают в ажиотаж. Одни радуются выпивке, другие — возможности увидеть популярную магическую рок-группу «Ведуньи». Но большую часть людей пугает все же один важный момент: поиск партнёра для танцев. Сами танцы волнуют всех в последнюю очередь, но вот пригласить кого-то задача сложная. Ведь это, как минимум, выражение симпатии. Как максимум: для кого-то это равносильно признанию. До бала оставалось три недели. Многие откладывали поиск спутника на самый крайний срок. Виктор Крам ждать не стал, а просто в тишине библиотеки предложил Гермионе пойти с ним, и та ответила согласием. Цзышу выслушивал скупые подробности, ощущая волнение за друга. Вот они со своей девушкой сейчас вместе. А что дальше? Ведь Виктор выпустится из Дурмстранга и будет продолжать играть в квиддич. А эта Гермиона останется в Хогвартсе ещё на три года. Их жизнь разведет по разные стороны уже по окончании Турнира. В Большом Зале, на самом начале ужина, не так много народу. Цзышу оглядывается и видит, как к столу Рейвенкло, через ряд от него, подходят Кэсин и Делакур. За ними почему-то следует Чжоу Чанг. Севшие ученики французской академии волшебства переговаривались, когда Чанг приблизилась к ним. Чжоу Цзышу не удерживается от любопытства: применяет чистую внутреннюю ци вместо обычного заклинания для подслушивания. — ...я бы все же хотела спросить…Я хотела узнать, может, пойдешь со мной на бал? «Интересно, кого она спрашивает, этого прилипалу или Флёр? Оба варианта уморительны», — думает Цзышу, попивая чай, когда Кэсин прокашливается, чтобы начать говорить. Почему-то именно в этот момент сердце ухнуло куда-то вниз, и теперь ему совсем не кажется ситуация забавной. — Цзышу, что-то случилось? — взволнованно спрашивает Виктор, и даже немногие слизеринцы поблизости как-то напрягаются. — Потом, Виктор, дай мне минуту, — он всматривается в Вэнь Кэсина, который почему-то медлит с ответом. — Извини, маленькая мадмуазель. Я не могу с тобой пойти, — тот качает головой, отворачивается в сторону слизеринского стола и смотрит прямо на Чжоу Цзышу. Чжоу Чанг прослеживает это движение взглядом. — Кажется, я понимаю. — Не уверен. Но сейчас посмотрим. Цзышу убирает воздействие своей внутренней силы и прекращает подслушивать. — Все в порядке? — Да, Виктор, в полном. Крам подозрительно смотрит на него, слизеринцы тоже, Цзышу делает вид, что все в хорошо, и продолжает пить чай, едва притрагиваясь к самому ужину. Он не поднимает головы от своей чашки, но чувствует, как нарастает потихоньку давление знакомой ему ци. Буквально может различить шаги одного единственного человека среди других. — Чжоу-гэ... — Что бы ты сейчас не собирался сказать: проваливай. Я пью чай. Кэсин отбирает у него кружку, видит, что она практически пустая. Остатки напитка, буквально несколько капель, он запрокидывает себе в рот, будто это какой-то алкоголь. Ставит на стол и протягивает ему ладонь. Громко вздыхает. — Чжоу-гэ, пойдешь со мной на бал? «Он знает, что я слышал», — осеняет Цзышу. — Пошутил? А теперь иди, ступай к своей рейвенкловке. — Прости, наверно я был слишком фамильярен. Господин Чжоу, позвольте пригласить вас… Цзышу подрывается с места, хватает Вэнь Кэсина за рукав и тянет того прочь из Большого зала. Тем временем Чжоу Чанг получает приглашение от пришедшего недавно Седрика Диггори, первого чемпиона Хогвартса, выбранного Кубком. Она ему не отказывает.

****

Цзышу ведёт Кэсина по каменным коридорам замка, по движущимся лестницам, чтобы в итоге открыть дверь в пустой класс. Тот самый, который предлагал ему профессор Грюм для спарринга. Он заводит Кэсина внутрь, запирает за собой и проходит на середину пустынной комнаты. — Мне надоели твои шуточки. Доставай волшебную палочку. Может так получится выбить из тебя дурь. — Я просто… Его оправдания не слушают: Цзышу запускает заклинание ватных ног в него. Кэсин уворачивается и все же достает палочку из кобуры. — Как же ты меня бесишь, ты бы знал. Своими приколами, дурацким веером, который достаешь по поводу и без. Ужимками, — Цзышу кружит с ним по залу, перекидываясь стандартными заклинаниями. Вспышки мелькают то тут, то там. Кэсину укрыться негде, поэтому он то кастует одну связку заклятий, другую, уходит с линии молниеносного нападения. — Ты мне просто нравишься, — запыхавшись говорит он. — Да. Не сомневаюсь. Тебе нравится выводить меня из себя, — Цзышу безжалостно бросает красную вспышку из палочки и Кэсин еле успевает отбежать. Следом идёт взрывающее заклятие, которое попадает в стену, рикошетит от нее и летит обратно прямо на Цзышу. Ещё немного, и оно бы его задело, если бы его с ног не сбила чужая сила, выпущенная из палочки. — Ты решил нас угробить?! Давай, тогда уж, как наши предки драться, в этом хотя бы больше чести. Цзышу приподнимается с пола на локтях, когда видит, что Кэсин отбрасывает палочку в сторону, а сам достает из складок своей голубой мантии веер. Тот самый, который раздражает его порой до крайности. Повторив его действия, мистер Чжоу встает, достает опоясывающий его ремень, который, на поверку, оказался гибким мечом. — Что-то твой клинок недостаточно тверд для этой битвы! — подначивает его Вэнь Кэсин, распахивая свое оружие. — Ты сейчас узнаешь, что в гибком клинке есть множество преимуществ! Он достает из ножен меч, доставшийся ему от наставника из Цзянху, и идёт в атаку. На его удивление веер, издающий стальные звуки при соприкосновении с его оружием, выдерживает все его выпады, и даже умудрился срезать часть рукава его мантии. Но все равно выпадает из рук Кэсина, когда Цзышу удается рукоятью ударить его по кисти, держащей его. Кэсин отступил на шаг, с опаской на него смотря. Цзышу отбрасывает меч, упавший с неприятным слуху лязгом, и идёт уже в рукопашную атаку. Нанося удары один за одним, он напирает все больше и понимает,что противник ему равен по силе. Что ни выпад — месье Вэнь ставит блок и отвечает с не меньшей пылкостью. Чжоу Цзышу задыхается от азарта, охватившего его тело и душу. Он видит его отражение в чужих глазах, оно блестит таким же бушующим пламенем. Но Вэнь Кэсин запинается об оружие, валяющееся на полу. Из-за этого его прижимают к стене. Больше не делая попыток ударить, Цзышу тяжело дышит, расставив руки по бокам от зажатого между ним и стеной Вэнь Кэсина. Тот тоже пытается отдышаться, смотря на него во все эти чертовы большие оленьи глаза. Ничего не успевает сделать Цзышу, когда к нему прижимаются чужие жадные губы. Они врезаются в него, словно в мольбе.Чужой язык толкается в рот, и только от неожиданности Цзышу раскрывает его навстречу. Вэнь Кэсин зарывается пальцами в его волосы, притягивает ближе, силясь слиться с ним. А чертовы оленьи глаза смотрят на него с отчаянием и скапливающийся влагой на глазах. До Цзышу доходит — то были не шутки. А признания. И весь его гнев сходит на нет: он очерчивает рукой лицо Вэнь Кэсина, стирает соленые капли, вырвавшиеся из его глаз, и сам уже осторожно целует его. — А-Шу, — сквозь поцелуй тянет Кэсин, и от этого что-то внутри Чжоу Цзышу делает нехилый кульбит. Он отнимает руку от стены и сжимает крепко ее на чужом бедре. Вжимает в себя податливого, как пластилин, Вэнь Кэсина, идеально дополняющего его. И не может перестать наслаждаться чужими вздохами и нежностью припухших от страстных касаний губ. Едва сумев оторваться, он все же спрашивает: — Месье Вэнь… Вы позволите быть вашим спутником на балу?

****

Большой зал преобразился буквально за несколько часов: вместо длинных широких столов — большое пространство для танцев, а появившиеся маленькие столики расположены по углам. Ледяные скульптуры стояли повсюду, арочные резные своды зала терялись в вышине потолка, отображающего ночное звёздное небо, его не закрывали парящие свечи, как это было днём. Отовсюду лился мистический мерцающий голубоватый свет. Цзышу видит Вэнь Кэсина, стоящего к нему вполоборота, в красной мантии и костюме, под цвет ей. Тот будто чувствует его взгляд, полностью оборачивается и спешит навстречу быстрым шагом. — Mon Cheri, тебе так идёт твой наряд, — Вэнь Кэсин ласково дотронулся до плеча Чжоу Цзышу, мягко улыбаясь, — эти зазнайки вокруг явно будут завидовать, что ты выбрал именно меня в свои спутники. — Ещё одно слово, и я тебе все же переломаю кости заклинанием, — пытаясь скрыть смущение, Цзышу коснулся чужой ладони, чтобы убрать её. — Месье Чжоу так суров. Я влюбился в самого восхитительного волшебника на планете. — Мистер Вэнь такой наглец. Удивляюсь тому, что вообще согласился с тобой пойти, вместо того, чтобы просто выпить и сбежать. — Признай уже, наконец, что я тебе нравлюсь. Цзышу хмыкнул. — Чтобы ты на мне вис всю оставшуюся жизнь? Ни за что. — Так далеко я не загадывал, но мне определенно нравится, что ты уже планируешь наше совместное будущее. Можешь даже не спрашивать, выйду ли я за тебя замуж. Говорю сразу, ответ «да». — Ты ещё бесстыднее, чем я думал. — Зато ты точно теперь знаешь, чего ожидать. Присоединившись ко всеобщему веселью, они станцевали традиционный вальс после того, как чемпионы школ закончили свой первый танец. Директора тоже не остались в стороне от развлечений. Цзышу делал ставки на то, кто быстрее оттопчет ноги партнеру: полувеликан Хагрид или же глава французов — великанша мадам Максим. — Ставлю на Хагрида, мадам Максим исключительно хороша в танцах. Что? Она сама проводит факультативы по ним в Шармбатоне. Давай так, А-Шу: если победишь ты, то я тебя поцелую. А если я, то поцелуешь меня ты. Цзышу просто отставил бокал с шампанским, притянул Вэнь Кэсина к себе за ворот мантии. — Если ты так хотел, то мог просто поцеловать меня. Для этого совсем необязательно заключать пари, — он впивается в губы напротив, пока все остальные заняты улюлюканьем и аплодисментами директрисе шармбатонской академии, которая, даже с неуклюжим партнёром, смогла грациозно двигаться в ритме музыки. Нагрянули неожиданно кельтские мотивы при смене песни. Кэсин шальным взглядом выискивает что-то на лице Цзышу и, судя по появляющейся лёгкой улыбке, он нашел искомое. — Пойдем. Если не знаешь движений — просто повторяй за мной. Впервые в этом замке, кажется, творится настоящее волшебство. Отблески магического освещения на лице кажутся особенно мистическими. Кэсин никогда не видел нимф и эльфов, о которых ходят лишь легенды, но Чжоу Цзышу кажется ему похожим на кого-то из них, особенно в своих серебристо-синих одеяниях, легко струящейся мантии. К ним подбегает ещё пара ребят, ухвативших мотив. Среди них Виктор, Гермиона, Чжоу Чанг и Диггори. Цзышу не смотрит, кто его берет за руки по правую и левую сторону. Рядом с Кэсином стоят Седрик и Крам. Два шага вперёд, два назад, снова вперёд: Вэнь Кэсин не сводит взгляда с человека напротив, который приближается. Цепь из рук распадается, когда Цзышу обхватывает партнера за плечи: они с ним делают разворот и меняются местами. — Ты восхитителен, А-Шу. Цзышу смеется и весело шепчет ему на ухо смущенное «перестань, Лао Вэнь». С лёгким сожалением, Кэсин отпускает серебристые рукава его мантии. Объятья прекращаются. Партнёры становятся на места и меняются порядком с соседними людьми. Месье Вэнь теперь танцевал с Чжоу Чанг. — Он того действительно стоит? — только и спросила она. — Как и твой Седрик. Хороший, кстати, парень. Я рад, что вы вместе. Чанг внимательно на него взглянула. — Мое сердце не спокойно. Этот Турнир опасен. Раньше на нем гибли люди. Вот ты был уверен в своем Чжоу Цзышу, что он выдержит любые испытания. Но у меня такой уверенности нет. — Просто поддерживай его сколько сможешь. И верь в него. Когда под ритм музыки Цзышу сближается с Виктором, то говорит, что очень рад за него и юную гриффиндорку. — Из вас получилась замечательная пара. — Как и из тебя и того французского прилипалы. Я вообще думал, что ты его прибьешь. Теперь понятно, почему ты отмалчивался насчёт бала. — Я пытался его прибить, Виктор. Но как видишь, — Цзышу поймал ревнивый взгляд Кэсина за спиной друга и лукаво улыбнулся, — у меня ничего не вышло.

****

Карета была очень тесной, некомфортной, при каждом движении она издавала дребезжание и качалась. — Мне неудобно, да ещё и жарко к тому же. Кэсин сидит на коленях Цзышу, сгибается в три погибели, потому что карета явно не была рассчитана на то, что парень, ростом метр восемьдесят пять, будет находиться не на сидении, а на другом человеке. Грубоватые руки впиваются в бока в красных одеяниях, Кэсин трется носом о чужую, выглядывающую из-за воротника костюма, шею. В чувственной ласке, его припухшие губы прихватывают бьющуюся пульсирующую венку, от чего Цзышу шипит. — А-Шу… я так хочу… — Ты чёртов голодный призрак, Лао Вэнь, — глаза Цзышу мерцают таким же огнем жажды, как и у него. — И сейчас я безумно голоден, — Кэсин лижет мягким жестом участок шеи, отчего хватка на его боках становится более сильной, и в него буквально врезаются чужие бедра, вырывая несдержанный стон. Цзышу тут же затыкает ему рот поцелуем. Совсем рядом послышались чужие вскрики и звук распахнутой заклинанием двери, Цзышу и Кэсин оторвались друг от друга, прислушались. И презрительный голос разрезал наступившую тишину: — Минус пятьдесят баллов с Пуффендуя и Гриффиндора. Вашим деканам будет доложено о случившемся. На выход! Когда распахивается дверь их кареты, профессор Снейп внимательно осматривает каждый уголок, но видит лишь пустующее пространство. Он недовольно хмыкает и проходит дальше, припечатывая дверь обратно на место взмахом палочки. — Почему именно в такой момент, Нюйва пусть его покарает… — шепчет яростно Вэнь Кэсин, пока Чжоу Цзышу снимал дезиллюминационное заклинание с них двоих, все еще находящихся в карете. — Не взывай опрометчиво и по глупостям к богам, Лао Вэнь, они этого не любят, — он целует его в скулу. Выбравшись, озираясь по сторонам, они аккуратно дошли до замка, любуясь, порой, запущенными в небо салютами.

****

— Я волнуюсь за Виктора. Он странно себя вел, и будто не узнавал меня перед состязанием. Они сидят на трибуне перед возвышающимся и простирающимся вдаль лабиринтом из живой изгороди кустов. Витала мрачная атмосфера, вторя ей собрались тучи над бывшим стадионом для квиддича, преобразованным для нужд Турнира. Последний тур, после которого будет определен победитель, навевал тревожность. Чжоу Цзышу был бледен, его губы подрагивали, попеременно шепча какую-то молитву. — Знаю. Флёр тоже напряжена. Не ела нормально несколько дней. Боюсь, ей сегодня не победить, но лишь бы осталась цела и невредима. — Ты делал ставки? — Здесь речь о жизнях, А-Шу. Я не могу так поступать в отношении той же мадемуазель Делакур. Все же Флёр мне дорога, хотя та ещё взбалмошная вейла. Конечно, лишние деньги не помешают, но все же… Это не нормальное честное соревнование, а подсуживание, интриганство. Одним словом: политика. И этим политиканам плевать на жизни детей. Хорошо,что ты меня не послушал и не бросил свое имя в Кубок. Взяв того за руку, Цзышу погладил чужую ладонь большим пальцем. Вэнь Кэсин отвёл взгляд от лабиринта, в котором пытался высмотреть свою однокурсницу, и глянул на него. — Знаешь, у нас Флёр особенно не жалуют. В основном девочки конечно, из-за того, что все внимание достается ей, а не им. Но она неплохая. Научиться жить со своей сущностью, которую ты не выбирал, очень сложно. Она же смогла не просто жить, а управлять своими способностями. Это достойно уважения. Грянул залп сигнальных красных огней из лабиринта, Людо Бэгмен озвучил, что участница из Шармбатона больше не может продолжать состязание. Кэсин подорвался на месте, как мадам Максим и большая часть сокурсников вейлы. Несмотря на сказанное Вэнь Кэсином о взаимоотношениях во французской академии, перед лицом опасности, и в волнении за своих, те умели объединяться. Цзышу отпустил его без разговоров, но не пошел следом. Ведь Виктор все ещё был внутри лабиринта и неизвестно, что там творилось.Он боялся пропустить тот момент, когда озвучат что-либо ещё. К нему, отделившись от рейвенкловцев, пробралась Чжоу Чанг. — Я тоже волнуюсь, — сказала она, глядя на его сосредоточенное лицо и будто одеревеневшую челюсть, настолько сильно она напряглась. — У меня там тоже близкий человек. Верь в своего друга. Он перевел на нее взгляд и вымученно улыбнулся: — А ты верь в Седрика. Девушка нервно передернула плечами и поежилась. Следующий поток красных искр в небо ознаменовал выбывание участника Дурмстранга. К нему тут же подлетел профессор Снейп, проверять состояние. Директор Дурмстранга, по неизвестной Цзышу причине, бежал ещё после Святочного бала. Но от участия в Турнире Виктора это не избавило: все же согласие на участие являлось одной из форм магического контракта, который нельзя нарушить. Цзышу подорвался на сидении и пытался протиснуться между рядов других недовольных учеников. Точно таким же путем следовала и Гермиона Грейнджер. Она же и успела первой. — Как он, профессор Снейп? — Жить будет. Он просто оглушен и истощен. Поппи! — зельевар позвал медиведьму, и вместе с ней они отлевитировали Виктора в медицинскую палатку. Чжоу Цзышу выдохнул. Из палатки, куда занесли Виктора, вышел Вэнь Кэсин. — Как она? — Перенервничала. Рассечена нога, но это не критично. Отделалась испугом. Когда появились порталом-Кубком Поттер и Диггори, Вэнь Кэсина пробрала дрожь ужаса. Он впился до боли пальцами в руку Цзышу. Седрик Диггори был мертв, Гарри Поттера еле оторвали от тела, которое он обнимал, не прекращая реветь. Взревел от горя и отец пуффендуйца, Амос Диггори. Чжоу Чанг, стоявшая поодаль, перевела остекленевший взгляд со своего мертвого возлюбленного на Чжоу Цзышу и Кэсина. Последний применил внутреннюю ци и сделал так, чтобы его слова услышала только она одна. — Мне жаль, — прозвучал искренний шепот в ухе девушки.

****

Сказать, что скорбели все, значит не сказать ничего вовсе. Большой Зал был в трауре. Победителем объявлен Гарри Поттер. — Ты посмотри на него. В такой момент этот директор объявляет о победе. А парню, видно, нужна поддержка, а не эта чертова слава и деньги. — А-Шу, я знаю… Но что мы можем поделать? — Рассказать о случившемся в Цзяннани и на Фэнъя. Чтобы, в случае чего, они не пытались влезть в междоусобицу английских магов. Кэсин сделал глоток чая и поморщился. — Этот их темный лорд, убивший Диггори… Он опасен для всех магов. Магический мир слишком мал, чтобы чье-то горе было проблемой лишь одной единственной страны. Если они привлекут своей войной внимание магглов, то может начаться новая охота на ведьм. — Тогда, при необходимости, можно будет оказать поддержку англичанам, исподтишка, — Цзышу кивнул своим же словам, и обхватил ладони Вэнь Кэсина. — Пока мы вместе, мы можем всё. Тот помотал головой и предложил выйти по-тихому. Они встали из-за стола Рейвенкло, их никто не остановил. Все равно это был прощальный пир, после которого они поедут по домам. А на последние экзамены явиться нужно будет на прием комиссии образования министерства магии той страны, где они учились. Из Большого Зала путь лежал прямо к воротам школы, за которые их спокойно пропустил один из авроров, присланный англичанами. Получив на руки разрешение на выход, он пропустил их. Ворота захлопнулись, отделяя их от той гнетущей атмосферы начинающегося хаоса, который буквально витал в воздухе. — У тебя есть портал до министерства Цзянху? А то мне мой должен был выдать Каркаров, но сам понимаешь… — Есть. Доберемся вместе. Отойдя на приличное расстояние от стен школы, Вэнь Кэсин протянул ему красивую заколку из кармана мантии. — Держись за меня и за неё, да покрепче. В гуле нарастающего ветра и вспышке бело-голубого цвета они исчезли и появились в привычном месте: в садах созидания и процветания в Запретном Городе, в его скрытой антимагловским барьером части. — Родные пенаты лучше всего на свете, — Цзышу вдохнул теплый, пропитанный цветочными нотами, воздух. И с восторгом огляделся на радующие душу мостики, кусты магически выведенных розовых пионов в самом цвету, каменных львов и единорогов, четыре строения, символизирующие времена года. В каждом из них скрыт свой отдел министерства, в один из них и лежал их путь. Кэсин остановился сразу за ним, трансформируя мантию в привычные одежды: современное светлое ханьфу. Постучав пальцем по губам, проделал тоже самое и с одеждой Цзышу. Тот обернулся с благодарностью во взгляде. — Спасибо. Зайдя в одно из строений, они отдали отработавший свое портал, зарегистрировались, а после вышли. Стоя на ступенях здания, Цзышу засмотрелся на композицию из камней. — Знаешь, Вэнь Кэсин… а ведь Виктор по итогу расстался со своей гриффиндоркой. Точнее, она с ним. Тот подошёл ближе и обнял его со спины, неровно дыша ему в затылок. — Что ты хочешь этим сказать, А-Шу? — немного нервно спросил он, стискивая руки на чужих плечах. — Я не хочу, чтобы мы, как они, после всего просто затерялись на просторах Цзянху. Поэтому… Приезжай со своей высокой призрачной горы ко мне, в магическую Цзяннань, — Цзышу развернулся в его объятьях. Кэсин смотрит на него с долю секунды, а после жадно прижимается к нему ртом: ему нежно отвечают на этот поцелуй. Когда он смог наконец оторваться от чужих ласковых и манящих губ, Вэнь Кэсин поправляет съехавшую на глаза Цзышу прядь волос. — Я готов трансгрессировать с тобой на край света хоть сейчас. Но для начала подойдёт и Цзяннань.