Посвящается Д.

История начиналась также, как начиналась у многих. Что, однако, не мешало всем этим многим приписывать ей исключительную картинность и романтичность. Будничное утро раннего ноября. Неохотно потушив сигарету о мусорный бак у двери, молодой человек зашел в неприметную кофейню на углу. - Средний эспрессо, пожалуйста, - попросил он, безразлично оглядев девушку за барной стойкой. Парень и сам не понял почему, но вернулся на следующий день в то же кафе и повторил заказ. Кофе варила все та же девушка. Сказать, что она подходила под общепринятые стандарты красоты — едва ли можно. Она была не модель, совсем не Дженнер и вовсе не Хадид, однако, он находил в ее чертах нечто неопровержимо притягательное. На следующий день юноша вернулся вновь. Ему не сильно нравился кофе, который здесь подавали, но недостаток вкуса напитка с головой восполняла инфантильная грация баристы, за которой он любил наблюдать, ожидая. И пусть парень не имел возможности узнать ее характер, если бы его попросили описать ее одним словом, он бы незамедлительно сказал — любовь. Вот что чувствовалось в ней: в улыбке, с которой она отдавала кофе, в задорном «Здравствуйте! Что желаете?» - везде любовь. Так они и встречались за утренним кофе. Она, увидев его с огоньком сигареты в окне кофейни, уже начинала заваривать его «как обычно», а он проходил мимо, покуривая, но только в те дни, когда знал, что у нее выходной. - Ян, - неожиданно для самого себя представился парень в один из дней, он терпеть не мог сентиментальные подписи стаканчиков Starbucks`а, поэтому каждый раз называл новое имя, - это настоящее. Девушка улыбнулась в своей отличительной манере, слегка прищурив нижние веки, и подписала. На сей раз его настоящим именем. Дым сигарет комом валил изо рта, пока он стоял у дверей кофейни перед самым закрытием, весь продрогший и окаменевший, но с полным предвкушения намерением. - Курить столько не слишком-то полезно, - ее появления Ян и ожидал, поэтому несмотря на желание девушки заставить его растеряться, он спокойно ответил. - Я брошу. Она пошла домой, сопровождаемая утренним клиентом, тихо ликуя от подтверждения собственной привлекательности. Чьему самолюбию еще не льстили подобные жесты? - Ассоль не слишком-то популярное имя, - одарив девушку добродушной улыбкой, прервал молчание Ян. - Мой отец преподавал литературу. - А я подумал, что игрушками торговал. Красивое имя. - Спасибо. Дальше они шли в молчании. Такое молчание зачастую свойственно первой любви, когда тема домашней работы на завтра уже исчерпана, а жизненный опыт невелик, потому облачается лишь в неумелые и смущенные от осознания собственной неуклюжести непродолжительные диалоги. Так двое влюбленных идут в тишине, каждый пытаясь усмирить трепыхание сердца в грудной клетке и обжигающую пульсацию мыслей в голове. - Скоро в центре откроется новый каток. Не хочешь сходить? - Я не умею кататься. - Да я тоже не силен. Но буду тебя держать. Так что? - Только громко не смейся, когда я буду падать. - Не буду, - с умилением усмехнувшись подтвердил Ян. - Телеграм? Одним катком они не ограничились. Роман закрутился каруселью. Обжигающие холодом снаружи и любовью внутри прогулки по зимнему парку сменялись на совместный просмотр «Форсажа» за пончиками и ошпаривающим язык эспрессо с одной ложкой сахара, который в свою очередь, уступил место весеннему созерцанию картин в музее и крепкому сплетению рук на нагоняющих страх квестах, после чего следовали свойственные лету походы по парку аттракционов, выходные на даче, осенние закупки в книжных магазинах и открытие футбольного сезона. - Подожди. Я хочу кое-что сделать, только громко не смейся, - отводя любимую в гостиную своей квартиры сказал парень. - Наконец бросишь курить? - Ассоль часто подшучивала над ним за это. Яна действительно можно было принять за амбассадора Marlboro, ведь он имел уникальную привычку закуривать везде и всюду, проживая без сигареты лишь те считанные минуты своей жизни, когда находился в помещениях, где это строго запрещалось. Ассоль это, конечно, не нравилось: она всегда обладала тщеславным желанием иметь только лучшее, а если люди не подходили под ее понятие «лучшего» - она пыталась их переделать. Теперь ее парень шел на многое ради нее, но курить он так и не бросил. - Брошу, любимая, - пропустив мимо ушей колкость Ассоль, он ушел в комнату. Через пару мгновений он вернулся, чуть нервозно опустился на одно колено и, протянув перед собой маленькую коробочку с золотым кольцом, сказал: - Ассоль, ты выйдешь за меня? Это был год объятий и поцелуев. Год, на протяжении которого «я люблю тебя» звучало вместе и вместо «доброе утро», «спокойной ночи», «я на пары», «славно провели время». Год слияния душ, полыхания тел. Год, когда под покровом ночи, в тайне от родных и близких, пишешь в дневнике «я выйду замуж за этого человека». Мы об этом забываем, но самое прекрасное и самое ужасное в нашей жизни часто следуют друг за другом по пятам. Итак, счастье сменяется горечью, горечь сменяется счастьем, и выигрывает только то, что успело обогнать соперника за секунду до. Поэтому, после самых нежных моментов один из влюбленных оступается, демонстрируя случайное безразличие. Многочасовые выяснения отношений, пачки выкуренных сигарет, слезы взахлеб на полу ванной ночью — вот бескомпромиссные спутники ярких романов и пламени страсти. - Ты мое сердце на части рвешь. Скоро от него совсем ничего не останется, - повторял часто Ян в периоды размолвок. - Я задыхаюсь с тобой, Ян. Только не обижайся, мне душно в этих отношениях, - отвечала Ассоль, когда тяготилась его любовью. - Если с тобой что-то случится, я не смогу больше жить, - громогласно заявлял он, крепко сжимая руку любимой. - Ради чего ты живешь? - зло иронизируя отвечала она. В один день, когда Ян как обычно провожал Ассоль до дома после прогулки с общими друзьями, они вдруг обнаружили, что им больше нечего обсудить. Вернее, обсудить есть что — планы на выходные, проблемы с учебой, сплетни про знакомых. Молчание, сковывающее их было совсем не похоже на молчание влюбленности, оно было страшное и отравляющее — им больше нечего было друг другу сказать. Они остановились у подъезда все в том же мертвенном молчании, прекрасно осознавая, что фальшь прощального «я люблю тебя» будет тут же распознана. Потому никто не хотел брать ответственность за первый шаг. Может, они еще и любили друг друга, но склоки истерзанных чувств накладывали свои шрамы на их отношения. Все стало слишком сложно, чтобы просто любить. - Я тебе надоел? - наконец Ян осмелился высказать мысль, которая безжалостно раскидала своих собратьев-сокамерников, заняв титул тирана в его голове. - Нет. Почему ты так решил? - Сегодня с ребятами ты была оживленная: смеялась, шутила. Как только мы ушли, ты стала хмурой и не сказала ни слова за всю дорогу. Даже сейчас молчишь, - он затих и затянулся, ожидая ее ответа. - Просто с ребятами мне весело. А с тобой в последнее время не очень. Прости, - Ассоль опустила глаза, испугавшись своих слов. - Ты уверена, что не путаешь любовь с привязанностью? - Я не знаю. Через четыре дня они расстались. Прошло два года. Два года со дня расставания и два года со дня, когда Ян в последний раз заходил в кофейню на углу, чтобы полюбоваться на миловидную баристу и забрать стаканчик с не своим именем. Ассоль все еще подрабатывала там, - вернее сказать, дорабатывала последние месяцы перед выпуском. Колокольчик оповестил о приходе клиентов, и на пороге появился он. Взрослее, увереннее, все с теми же добрыми глазами. Увидев бывшую возлюбленную, Ян ничуть не смутился. - Мне как обычно, - он улыбнулся беспечно, словно эти слова для него ничего не значили. Для Ассоль весь мир за мгновение рассыпался и собрался воедино вновь, чтобы больше никогда не стать прежним. Она мило улыбнулась, прищурив нижние веки и, сдерживая отчаяние человека, который в один миг осознает, что потерял свое счастье и больше никогда не сможет его вернуть, стала заваривать кофе. В тот день, возвращаясь домой, Ассоль не переставала спрашивать себя, что это было. Значил ли для него этот жест хоть что-нибудь? Она отвечала себе, что этот приход в кофейню был не более чем случайным стечением обстоятельств, или, на крайний случай, банальным любопытством. Только в глубине души теплились воспоминания и трепет, которые при мысли «а что если...» заставляли землю выходить из под ног, а сердце биться чаще. Надеялась ли она? Сама не хотела себе в этом признаваться. Сейчас его силуэт шел навстречу. На этот раз огонек от сигареты не мелькал перед его лицом, - похоже, он больше не курил, - но Ассоль сразу его узнала. Они обвели друг друга равнодушным взглядом, каким одаривают случайных прохожих, и не задержались ни на секунду дольше. И кто бы что ни говорил, странно проходить мимо незнакомца, зная, что он любит эспрессо с одной ложкой сахара и поцелуи в шею.