А есть ли у меня шанс на жизнь после этого?

Геральт гнал Плотву через поле к лесной тропе, практически не обращая внимание на окружение, будучи полностью погруженным в свои мысли. Прошло полгода с того момента, когда ведьмак прогнал барда, облив его дерьмом и грязью. Но лишь спустя какое-то время он осознал, что он облил себя сам. И продолжает обливать, уже захлебываясь в пучине из сожаления, отчаяния и надежды на встречу с Лютиком. Ему стоило извиниться перед бардом, ведь тот по сути ничего не сделал. Да, он попадал в неприятности и затягивал в них Геральта, но эти нелепые ситуации он полностью компенсировал своими выступлениями и новыми балладами в тавернах, обеспечивая себе и своему товарищу заслуженный отдых. И лишь сейчас Геральт смог оценить то, что он не замечал на протяжении многих лет путешествий с бардом. Да даже тишина, которую он так жаждал, стала гнетущей и напряженной. Нелюдимый ведьмак теперь старался как можно быстрее достигнуть населенных пунктов, чтобы хоть как-то заполнить эту тишину. Нет, с исчезновением Лютика он начал слышать мир намного лучше. Не приходилось прислушиваться, вычленяя из бессмысленной болтовни рокот тварей. На привалах он мог в должной мере оценить безопасность, не напрягая слух и не затыкая несносного мальчишки. Но отсутствие барда сильно повлияло на Геральта. Помимо постоянной тишины его теперь с неодобрением встречали в деревнях и тавернах. К нему пропало то доверие, которое Лютик долго выстраивал. И заходя в очередную таверну он надеялся встретить Лютика и извиниться. Но барда словно след простыл. Геральт долго скитался по Континенту, молясь всем известным ему богам, чтобы Лютик остался жив и Нильфгаард не объявил на него охоту. И зайдя в очередную таверну, стоящую на отшибе какой-то деревушки, он увидел его. Он распевал свои баллады под аплодисменты посетителей. Геральт неосознанно вслушался в текст, борясь с желанием выцепить Лютика из толпы и извиниться за все. – Огонь и боль - твоя стихия Быть может, я смогу когда-нибудь понять? И в жизни той я оказался так бессилен Боль слов ненужных силясь разорвать Бесцеремонно страсть мою кусочками разбили За что он так со мной? Я не хотел страдать. Быть может думал он, что он - мессия? Но дураком он оказался лишь опять. Геральт наблюдал за Лютиком из тени, уже не вслушиваясь в текст и стараясь не привлекать к себе внимание среди толпы. Он уже и так прекрасно понял, кого в своих балладах тот называет дураком. Болезненный укол в области сердца, вынудил его отвести взгляд и отвлечься на владельца таверны, спрашивая про свободные комнаты. Получив ключ от комнаты, ведьмак вновь обратил взор на барда, который заканчивал свое выступление. Ведьмак подошел к нему после того, как все чеканные монеты были собраны в небольшой мешочек. Все же Лютик смог выживать и без его помощи. Бард расслабленно растянулся на лавке за дальним столиком, потягивая эль после долгого выступления. – Лютик, я.. – Надо же. Это ведь сам Геральт из Ривии. – Лютик не дал ему договорить, со стуком ставя кружку на стол и скрещивая руки на груди. – Что же вынудило тебя подойти? Разве ты не рад тому, что я исчез из твоей жизни, как ты и хотел? – ведьмак не ожидал услышать такое количество яда в словах барда. Хотя предполагал, что что-то подобное будет. – Я хотел бы извиниться. – Я не ослышался? Извиниться? - Лютик звонко рассмеялся, запрокидывая голову. Геральт спиной чувствовал обращенные к ним взгляды людей. – Знаешь что? Катись к черту, Геральт. Лютик демонстративно поднял кружку с элем, показывая что разговор окончен. И ведьмаку ничего не оставалось, как покинуть зал таверны, уходя в арендованную комнатушку. Злость кипела в крови обоих. Вот только если бард злился на Геральта за его проступок, то ведьмак злился на самого себя за то, что он не извинился ранее. Он покинул таверну рано утром, уходя выполнять заказ неподалеку. Где-то внутри теплилась надежда, что если он подойдет еще раз, то Лютик его выслушает. Но его ожиданиям суждено было разбиться. Бард покинул таверну, не желая его видеть. Геральт почувствовал, как на душе скребутся кошки. Он твердо решил для себя, что продолжит искать барда, надеясь на прощение. Дни медленно сменялись неделями. Геральт был готов выть от отчаяния. Лютик каждый раз ускользал от него. Все чаще и чаще ведьмак стал ощущать беспокойство, особенно на привалах в лесу. Легкую слабость он списывал на усталость после битв с чудовищами. Которых с каждым разом было все сложнее и сложнее убить. И Геральт не понимал, становится ли он слабее или же это монстры становятся все сильнее. Но удача лишь на миг позволила ему встретить Лютика в Новиграде. И в следующее мгновение его поглотила толпа и даже ведьмачье чутье не смогло уловить след, путаясь среди остальных запахов, звуков, следов большого города. С того дня ведьмак начал ощущать, как несколько раз в день сбивалось его дыхание и сердце пропускало пару ударов. А по прошествии двух недель он проснулся от давящего чувства удушения. Заходясь кашлем, он едва смог найти в дорожной сумке бутыль с водой. Происходящее сильно беспокоило его и он обратился к ближайшему травнику. Тот, осмотрев Геральта, сказал что немудрено, что ведьмак подхватил простуду, останавливаясь в холодном и влажном лесу. И прописал настойки, которые могли бы помочь человеку. Но не ведьмаку. Геральт продолжал сражаться с чудовищами, едва не пропуская удары из-за удушающего кашля. Получив очередное ранение от гуля, он все же начал принимать настойки по совету травника. Горло саднило, его как будто что-то царапало изнутри. Пару раз ведьмак ловил себя на том, что он бездумно, почти до крови, расчесывает запястье. От настоек ему стало легче. До того момента, пока его не стошнило после очередной битвы и он не увидел нечто странное. Небольшие сиреневые лепестки сбивали его с толку. Першение в горле подтверждало его ужасную догадку. Участившиеся симптомы заставили ведьмака отказаться от поисков Лютика. Ноги сами привели его к одной из знакомой чародейки. Так та, едва ли пустила его на порог, видя из окошка, что тот выкашлянул сиреневые лепестки. Но видя напуганный взгляд Геральта, она позволила ему войти, но разрешила сидеть лишь у окна. “Я больше боюсь за вверенных мне людей.” Зрачки Геральта уменьшились до едва заметных линий, когда он услышал свой приговор. Ханахаки. Болезнь растущих цветов, редко встречающаяся, а оттого не имеющая лечения. И ее причина неразделенная любовь. Но Геральт не был влюблен, о чем он тут же поведал чародейке. Та лишь покачала головой. Ханахаки была смертельной из-за боли, а цветы, которые медленно распускались в легких ведьмака, добьют его сильнее своим ядом. Геральт выкашлянул очередные лепестки, покрытые кровью. Теперь Геральт не щадил себя на поле боя, зная, что в конечном итоге его добьют не чудовища. Не люди. А гребанный волкобой, растущий у него в легких. Ведьмак перестал посещать таверны, зная что он насквозь пропитан ядом. С заказчиками он разговаривал исключительно на улице, пряча лицо за тканью. Его дыхание стало нести смерть. Все чаще и чаще он просыпался от удушья или бешено колотящегося сердца. Лютик пел очередную балладу, наслаждаясь вниманием публики, когда дверь таверны распахнулась, впуская внутрь уставшего путника. Лютик бы даже не обратил на вошедшего внимание, если бы не два меча за спиной и белоснежные волосы. Бард отвел взгляд, сделав вид, что не заметил ведьмака. Геральт подошел к хозяину таверны, поправляя ткань на лице. – За стойло. И овес. – он оставил на стойке монеты и направился к выходу, зная, что мало кто пойдет против ведьмака. Лютик удивленно поднял взгляд и нахмурился. Еще никогда Геральт не отказывался от возможности отдохнуть хотя бы ночь в комнате таверны. И в последнюю их встречу он горел желанием попросить прощения. Так что же изменилось? Терпению барда пришел конец и он решил высказать Геральту в лицо все, что он о нем думает и что не высказал в прошлый раз. – Леди и джентльмены, вы просто отличная публика! Но к сожалению наш концерт завершается, но я буду здесь завтра, так что вы сможете послушать мои баллады снова! Лютик спрыгнул со стула, спешно подобрал монетки, и поспешил нагнать ведьмака. Выскочив из таверны, он оглянулся. Ведьмак должен был быть рядом с Плотвой, но ею занимался какой-то мальчишка, кажется являющийся владельцу таверны сыном. Фигура ведьмака была едва заметна среди деревьев. Лютик поспешил за Геральтом, перепрыгивая через низкие заборчики и прокручивая в голове гневные слова. Нагнать ведьмака ему не составило труда, тот с каждым шагом становился все медленнее и медленнее. Подойдя ближе, Лютик смог различить странный запах, а после и заметить сетку почерневших вен на шее и лице ведьмака. Геральт все чаще глотал ласточку, надеясь хоть ненадолго усмирить боль и задержать кашель. Корни цветов давно пробили его легкие, начиная оплетать и другие органы. – Геральт? Что с тобой происходит, чертов ты сын?! – от внезапно раздавшегося голоса Лютика, он обернулся. И тут же поспешил натянуть ткань на лицо обратно, пока бард ничего не заметил. – Уходи. – он отвернулся, продолжая уходить дальше от людей. Ему необходим отдых от битв, но вблизи от поселения он может кому-то навредить. – Объясни, какого беса происходит!! – Лютик подошел ближе, резко развернул Геральта к себе, одновременно с этим сдергивая ткань. И едва сдерживая вскрик от увиденного. Вся обратная сторона ткани была покрыта засохшей и свежей кровью. Губы Геральта были искусаны и тоже покрыты капельками засохшей крови со странными синеватыми частицами. Ведьмак отвернулся, заходясь в приступе кашля. Он слишком долго терпел, не смея делать этого в деревне. Лютик с ужасом смотрел на то, как он выкашлянул несколько соцветий волкобоя. – Геральт..? Что с тобой происхо.. – он оборвался на полуслове, заметив взгляд ведьмака. – Уби..райся отсюда.. – ведьмак старался сказать это как можно более грозно, но новый приступ заставил его закашляться вновь. Он постарался уйти, но сил хватило лишь на то, чтобы добраться до ближайшего дерева и сесть, облокотившись на ствол, переводя дух. – Как.. долго это с тобой..? – Лютик лихорадочно соображал. Он когда-то читал о похожем в сборнике легенд, но это же должны были быть лишь легенды! И тут до него дошло. – Геральт, скажи, это же Йеннифэр, да? Она должна помочь. Она.. – Я ни в кого не влюблен. – поток слов был прерван. Лютик с непониманием смотрел на ведьмака. Тот сдерживал очередной приступ кашля, стараясь забить его ласточкой. Отравление и интоксикация добивали его быстрее, чем он мог подумать. – Я всего лишь жаждал твоего прощения. – Геральт, я.. Я прощаю тебя! Я никогда не злился на тебя! Я прощаю! – Лютик выронил лютню, спешно обнимая Геральта и лихорадочно шепча слова о прощении. Он почувствовал легкое першение в горле, понимая что это последствия запаха волкобоя. – Спа..сибо.. – Лютик замер. Он боялся поднять взгляд на Геральта, продолжая свою нервозную исповедь. Он почувствовал кровь, капающую на его кожу. Несмело подняв взгляд, бард с ужасом и слезами на глазах увидел то, чего боялся больше всего на свете. Геральт был мертв. Его сердце, оплетенное корнями и не выдержавшее огромного количества яда в крови, остановилось. От взвившегося к небу крика, полного отчаяния, с деревьев вспорхнули птицы. Лютик рыдал, прижимая к себе тело ведьмака и виня во всем себя. Если бы только он выслушал его.. Если бы только простил.. Если бы только.. Если бы.. Если.. Бард не мог поверить в то, что теперь он точно остался один. Что Геральта, его Геральта, уже нет. Лютик потерял счет времени. Он не знает, сколько он там просидел, сжимая ледяную ладонь. Могила была вырыта неподалеку. Жители деревни великодушно помогли похоронить ведьмака со всеми почестями, не зная причины его смерти. Лютик соврал, что это была смерть от раны чудовища, как и положено его профессии. Мечи, броня, все это было погребено вместе с телом Геральта. Лишь медальон Лютик позволил себе забрать. Как небольшое напоминание о том, что Геральт всегда был с ним. Бард остался в деревне еще на неделю, не в силах оправиться от произошедшего. И когда он пришел проститься в последний раз, то заметил небольшие ростки волкобоя, пробивающиеся сквозь свежевскопанной могилы. Лишь ветер тихо завывал, напоминая барду о том, что как ведьмачий медальон будет всегда на его груди, так и с Геральтом всегда будут голубые лютики.