Шахта лифта

      Эмиль уже и не против, что его нашли, да вот только его везение тут не сработало, и уже через некоторое время, он спустился вниз, в кабину лифта.       Дима заранее прикрыл тяжелые двери, отделяющие их от основного коридора, и досняв свои победные восхищение, быстро выключил гоупро, ныкая его в карман куртки. Иманов и ахнуть не успел, как старший прижал его всем телом к задней стенке, тем самым закрывая, в случае чего, от посторонних глаз.       Губы жадно впились в холодные напротив, пока ладони тянули только ближе, не давая возможности уйти от поцелуя. Масленников целовался жадно, грубо толкая язык внутрь, от чего младший мог только тихо постанывать.       — Тише, мышонок, — в перерывах шепчет Дима, — иначе услышат.       Но сдерживаться было куда сложнее, чем казалось. Дима буквально застал его врасплох такими смелыми действиями прямо на съемке, когда вот-вот и может кто-то войти.       — Хорошее я место выбрал, Дим? — пытается остановить пыл Масленникова тот посторонними вопросами.       — Хорошее, — снова прерывается старший, изредка оборачиваясь, — Я бы тебя взял в той шахте лифта, да так, что он бы рухнул.       Масленников возбужденно, сбито дышит в шею Эмиля, понимая, что если так он продолжит, то съёмку придется прервать. Благо сейчас Иманов понимал всю катастрофичность ситуации, и старался это предотвратить.       — Дим, ну всё, заканчивай, сейчас Артём придёт и увидит нас.       — Вот бы хоть раз застрять с тобой в этом чёртовом лифте, — бросает тихо сибиряк, наконец, отлипая от смуглой шеи младшего.       Эмиль только и успел, что поправить ворот куртки, когда Дима уже включил гоупро, продолжая изливать свои победные возгласы. Тут и основная камера уже подтянулась, пока парни сделали вид, что ничего такого тут не произошло.       Отправляя Иманова в комнату ожидания, Дима ещё не раз серьезно подумал о том, чтобы затащить дружка-пирожка в лифт и нажать кнопку стоп, жадно подсаживая его на свои бедра, прижимая к стенке лифта.       А у Эмиля другое в голове — как ему теперь перестать вспоминать Димину напористость и не боязнь, что их застукают, ведь только недавно Масленников делал всё, только бы их не поймали, и такой вольности он не мог им позволить, разве что только когда уже не мог ждать.