По ягоды

Вот и морозцы первые.Вот и калина поспела. Её если осенью рвать будете- так она совсем желчь. А Катька идёт с морозами. Что там той калины? Она как иссохнет вся- её Катька с матерью всю с веток посрывают и в лоскутки. А с лоскутком куда хочешь пойти можешь. Отец себе возьмёт лоскут один, да по дрова. Вот и во всём Кириллово с холодами шли по калину. Она, Катька, надела валенки. Обмотала шею свою пуховым платком, к зеркалу. Не думайте, не чтоб смотреть на свое отражение. Собственная форма-вещь не самая важная если есть что поделать из всякого. На блестящем стеклянном прямоугольнике, на уровне Катькиного носа алела,подобно миниатюрному совсем солнцу, раздавленная икринка. Нет в зеркалах таинств души бабы, если на зеркале есть грязинки. Есть грязинки-они на зеркале одни. Цокнув языком, маленькая баба стёрла слюнявленным рукавом алое солнце. Мать-рыба сушилась над окном, окном в холодную наружу. И икра её тоже вся вырезана и мертва. Из неё не выйдет прозрачный и лупоглазый малек. Солнце икряное раздавлено. Солнце икряное умерло. Нам не нужно мёртвое солнце. Больше нет. Жирный след имеет свойство существовать на стёклах, когда те избавились от грязи или попали под щеки и нос любителей заоконного театра клоунады. В этот след, прищурив игриво щекой глаз, и посмотрела Катька. Крошечные совсем черти там поколение за поколением оставляли в битвах, пожирали, плодились. И в Катьке. Она это знала хорошо. Всякая тварь есть грандиозный город из чертей. Она выходит. На пороге лежит черный,старый,косоглазый кот-сволочь. Катя чуть двинула его валенком в блестящий, лощеный бок. "Иди". Сволочь положила свою голову на вытянутые лапы. Катюша переступила через сволочь. Снег не шёл, но мороз хватал за руки и лицо. Потопала Катя к лесу. Ей пять минут тех шагов. Тут и маленькие колобки орут и кидают шары из липкого, земляного снега. * Если вы порыщите эту историю на Wattpad, то на этом месте вы обнаружите весьма неплохую иллюстрацию* Катькин дом. Маленькие Тулуманята жили одни с отцом. Только отца сейчас нет. Тулуман старший ушёл рубить за дом. Их трое, Тулуманов младших. Все мальчики они. " Ты эдак в реку свалишься". Не свалятся. Крошки-они глупые, да не такие уж и тупенькие. А надо сказать, что через реку была в узком её месте перекинута доска. Все к лесу ходили по той доске. И даже дети не летали вниз к икряным рыбкам. Доска не скрипела и не сыпалась под Катькиным весом. В лесу всё в ветках. Только вы это уже знаете, поговорим как Катька в капкан ногами угадила? И стоит, не видет. На кого ставили, тот тоже не видел. Смотрит вокруг, вроде берег речки был совсем уж близко, чрез деревья с кустарниками слышно было как журчит. А стихло. Раз и нет. И руки воздух хватают, только вот нет больше на земле лукошка под калину. В лесу когда ставят капканы, всегда знают что их ветром унесёт. Но не к селу. Но не к реке, не к дороге. А вниз, вниз, в туннель, возле которого и подкладывают сельские окаянную вещицу. Видимо, таки, вышли и переставили. Пскуды. Смотрит по сторонам. Головой вертит. Вы посмотрите на неё, идёт назад, лукошко своё ищет. Так она уже многовато прошла шагов. Нет реки. * Если вы порыщите эту историю на Wattpad, то на этом месте вы обнаружите весьма неплохую иллюстрацию* Здесь кончалась речка и нашедшему это место значилось что следует идти по возвышенности, вдоль. Там и до села дойдете. Зашла на камень. Щуря черные, и без того мелкие, глазки, Катя оглядывала местность. К желудку подползали большие, хитинистые жуки, перебирая быстро-бысьро лапами и ежесекундно касаясь холодным панцирем полость внутри живота. Терять не так уж много, если страх под кожей ходит, казалось бы: " Ау-у-у-у-у-у!" Ну конечно же, тишина. Так быстро вряд-ли вы можете потеряться. И Катюше показалось, будто снег тает, будто-бы он стал липким, будто по весне. Глубоко вздохнув, она встала на четвереньки, огляделась ещё немного и на четвереньках же спустилась вниз с камня. На четвереньках здесь куда полегче будет. Она все ещё была человеком, она стояла на двух ногах. * Если вы порыщите эту историю на Wattpad, то на этом месте вы обнаружите весьма неплохую иллюстрацию* И потопала вперёд, а впереди явно было всё меньше и меньше белезны и света, падающего на холодную водяную крупу. Под ногами хрустели еловые ветки, только вот они небыли совсем мокрыми, будто снег расстаял на них. Катька смотрела вниз, подноги. Остановилась. Прошед чуть назад, поняла, что снега больше нет. Снега нет. Снег исчез. На серой небесной туче вот уж и куски неба. Расползались они, язвы. Катька свистнула через два своих красных пальца. У пустоты на все один ответ. Молчание, вечное молчание, словно глухота сожрала ушные раковины всех тех, у кого они есть. Но не здесь и не сейчас, нет, не в капкане. Здесь пустота ответила тем, что бежит скорей на свист. Но у пустоты небыло основы чтобы дать то, что имеет чёткую форму. И пустота дала нечеткую форму существования. Живую ли, мертвую или иное из бесконечности возможностей? Просто дело в том, что когда пустота начинает действовать, то она превращается в озеро, в котором плавают кусочки чего-то существенного на свете. Всего, пока что, кроме ясного. И эти кусочки, порою, встречаются и клеются. А дав чёткую команду, в нашем случае это свист, получается то, что должно было получиться и без этого, химическим путём. Собака. Но не носитель она четкой формы. * Если вы порыщите эту историю на Wattpad, то на этом месте вы обнаружите весьма неплохую иллюстрацию* Собака выглядела похожим образом, только вот вы бы сразу поняли что это собака. -М-м-м-м-м-м-м-м-м-ы-ы. Собака мычала так, как мычал бы своим голосом человек. Ну конечно же Катька испугалась. Но это был тот страх, который является переходным звеном от страха к любопытству. Она была юна и во многих вещах осталась ребенком. Собаки небыло видно, но её голос воскликал так, будто-бы она, собака, встав в полный рост, промычала это Кате на ухо. -Э-э-э-э-э-э! Новых материй пустота не создавала. Если вы являетесь столь высокой формой существования, то ,прошу вас, научите пустоту логическому мышлению. Или просто дайте ей кусочек своего или чьего-то. А если вы, пустота, читаете это, то мы не в обиде, когда вы в капкане-делайте что разуму угодно. Но только в его пределах, прошу вас, госпожа. И собака промычала снова, теперь же она решила прийти на зов. У неё небыло головы и шеи, но было ровно четыре вполне способных на передвижение лапы, две из которых были подняты к небу, а две других упирались в землю. Две лапы она опустила, разгладив тем самым складки на спине, а две, те что,стало быть, являлись одной задней, а одной передней, подняла наверх. Повторила. И снова так. И пошлепала к хозяину. А Катька тем временем бежала, не думайте что плакала, нет. Задыхаясь и выпучив глаза, бежала Катька в правильном направлении, от собаки. "Буду бежать-бежать и дойду до дороги, близко она уже тут. Сяду к женщине, не к мужику. Попрошу довезти до села. Добегу до дома, скажу что есть почти, что заблудилась я там, мать покричит и прекратит, а как домой придём-ткать будем." Стоять! Посмотри вперёд. Ты видешь? Женщина. Но не из твоих. Голова её была выдвинута чуть вперед, а где лицо- там белеет кусок скатерти, обмотанный, наверное вокруг шеи и плеч. А как она видит, раз так плотно полотно? Нет, это не обмотано. Это так оно и есть. Кукла стоит, обережек, которому девчата платьица шьют. Недайбох ты шевельнешься или замычишь. Вытянутая, прямая фигура стояла без движения. И вдруг запела. - О-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о... -Заткнулась! -Йй! Катьке на секунду показалось, будто-бы женщина прыгнула к ней совсем и быстро. На животе лежала Катя а перед ней - цветок. И что же, значит тут не просто снега нет. * Если вы порыщите эту историю на Wattpad, то на этом месте вы обнаружите весьма неплохую иллюстрацию* И земля под цветком казалась в подслеповатых глазенках одного с ним цвета. Она посмотрела в сторону по сторонам. А бабы той нет. Только вот не стоило Кате смотреть налево. Лошадинная голова. И они смотрела друг на друга, но не бойтесь, читателю стоит заметить, что на том месте, где у головы должен был быть срез, шерсть была. Будто это один такой и есть зверёк. Голова без туловища. А рядом лукошко! "Ну, полежим"- подумала Катька. Катьке вдруг вспомнилась её тетя. Тётя жила в городе, она не любила семью, а семья не любила тётю. Тётя Катьки работала скульптором. Только вот, крайне неуютно было находиться в одной комнате с её детищами. И даже на фотографиях оные крайне были жутковаты. Они вовсе небыли страшными, дело было в вашем зрительном дискомфорте, вызванном всей антропоморфностью её скульптур, затронуто было странноватое чувство превязанности, будто бы ваша невинность есть предмет охоты, и от этого стоит смотреть в оба. Ну конечно же работы критиковали, можно ли было сомниваться? Про что-то, порой, шептались, будто-бы это вовсе не силикон и волос, а некогда живая, изуродованная тварь. Но так говорили только идиоты. Тётя нравилась Кате как человек, от того, возможно, что они мало знакомы. Катька встала с сухой земли, посмотрела на окоянную голову. Это был жеребенок. На небо уж совсем темнота. В черных, выкатанных лошадинных глазах расплывались звезды. -М-м-м-м-м-м-м-м-ы-а-а... Не так уж и далеко. Катьке стало совсем спокойно. Но она не свыклась, раз уж подобная мысль залетела к ней в мозги. Ей просто было ясно что собака может что-то сделать ей, также и ясно было что кто это, понятия она иметь не может. Голова была совсем живой, ни капли гниения не затронули её материю. Голова казалась Катьке красивей чем кукла- оберег и она положила её в лукошко. А мимо пробежала ещё троица маленьких куколок. -А-а-а-а-а-а... А Катька смотрела вслед и думала: " А они все, случайно, не от этого бегут, который мычит там?" И побежала вслед. Она периодически смотрела, как бы голова не выпала. А так лишь вякала и кряхтела, словно младенец, а Катька говорила "Ты не плач пока, найдем тебе мать-лошадь, найдём тебе туловище с ногами, всё тебе будет, а подростёшь-я на тебе поскачу, мы тебе найдём еды, молочка тебе найдём скоро мы." А потом остановилась. А они выйдут? А не до бесконечности им разве тут носиться? А голова начинала постанывать младеньческим совсем голосом. Нет, дело так пойти не может, если голова хочет молока попить, надо её кормить. Иначе как потом езжать? Туловище-то может и есть, оно ,просто, маленькое, недоразвитое. Оно, видимо, для невооружённого глаза совсем ещё незримо, просто клеточка. Вот оно вырастет и тогда поскачем. На небе возгарелась зеленая полоса. Катька не жила на севере. Дело в том, что небо капкана дало трещину. А раз в капкане трещина, можно подумать что он совсем не нов. А может быть и так что, знаете ли, из него выйти-то вышли, а залатать потом забыли, так эта трещина потом сама и залепилась землёй или шерстью, но только сейчас вы увидите трещину. Опустив глаза, Катюша увидела небольшое бесцветное пятнышко, стремительно пожиравшее сухую материю куртёжки. "Что ещё?"- можете подумать вы. Ну конечно же вы догадываетесь что должно произойти. А если и не догадываетесь до конца, то не желаете этого признавать. Не советую испытывать страха. 14 лет-это чудесный возраст для кормления жеребят. И если вам и кажется что странноватым была бы и абсурдной данная процедура, то прошу вспомнить что вампиры сосут человеческую кровь и спят в гробах, убивая людей, подобно тому как деревенские приматики гасят и надувают на реке лягушечье отродье. Вампиры ходят по дорогам ваших извилин, женятся в ваших головах, плодятся, умирают и все под подливой этой, подливой трагичности. А жеребячьи головы? Что же, быть может это тоже романтичные, прекрасные образом сущности? На равне, можно сказать. Но это не сказка о вампирах, это сказка о вещах, которых не любит человеческая тоска. Она не испытыла боли, страха она не испытывала вовсе. Могла ли она испытывать то, что называют "радостью материнства"? Советую поразмышлить самим. Но стоило ей закончить, как она начала плакать. И вовсе не навзрыд, нет. Просто Катька начала отходить от удара тряпичной бабы, загородившей недавно белой своей, словно сахарной головой солнце. Но солнца больше нет. Солнце и его пьянящий свет покатились вниз, а когда они выглядывали ехидно из-за спины сумеречного мрака, плюнули, на последок,зеленеющим куском сияния. И она встала, оделась, положила голову в лукошко и побежала снова. А потом она остановилась что-бы послушать кое-что, несущее в себе надежду от грядущей стабильности дней. И это была вода. Но это было не бурное журчание и биение о берега и камни, иное это было. Берег моря. Море тоже приносит живого человека. И Катька побежала снова, а впереди мелькали алые-алые сарафаны. Одни за одним. Ближе к берегу, всё ближе, подумать только, неужели... * Если вы порыщите эту историю на Wattpad, то на этом месте вы обнаружите весьма неплохую иллюстрацию* ...а нет. Корабль здох. Вы слышите? Больше нет? Больше нет! Собака замолкла. Отстала ли? Если забраться Катьке в корабль (зачем?), то можно спрятаться и сидеть (голова заснула), а собака, она же по запаху ищет... Нет, так дело не пойдёт. Зайти в воду и в воде протопать до того места, где корабля уже не видно, выйдя уже на... -К-к-к. Кукла. Вышла она из-за корабля. Они, куколки, на самом-то дели не очень страшные. В одной стороне- куклы, а в другой-собака. И от одного бежать есть бежать навстречу другому. За ржавым бортом железного трупа пели они, куклы-бабы. -А-а-а-на-ке-ле-ра-на-ба-на-ку-те-ве-ле-ве-е-ее-ба-на-а-а-а-на-ке-ле-ра-на-на-ба-на-ку-те-ве-ле-вее-бё-тьке-ана-бо-и-ан-а-бя-и-ку-ти-вё-и-бё-и-ра-на. * Если вы порыщите эту историю на Wattpad, то на этом месте вы обнаружите весьма неплохую иллюстрацию* И Катя запела, но не вторя им. Зыбаю-колыбаю, Ушёл тятка за рыбою, Мать ушла коров доить, Сестра ушла пелёнки мыть. Зыбаю-колыбаю, Ушёл тятка за рыбою, Мать ушла коров доить, А дед трубку ушёл курить. Дед ушёл трубку курить, Бабка ушла печку топить, Где ушла печку топить- Там будет и уху варить. Дед идёт по ягоды, По ягоды, по слагоды, Будем Митеньку кормить, Да будем в печи суп варить. Засыпай-ка ты, усни, Да Угомон тебя возьми, Засыпай-ка ты, усни, Да Угомон тебя возьми. -М-м-м-м-м-м-м-м-м-ы-н-н-н-н-ы-ы-ы-ы-ы.. Стояла не поодаль от поющих баб. -А тоба с эым. - Это я тебя съем! Ну конечно же Катька испугалась вида пустотного потомства. Только вот, собака уже прикатилась, а если назначаете дуэль, то сами знаете вы, мост на обратный берег обрушен. У Катьки были зубы и когти, а у собаки-ничего. А бабы, взявшись за то, что мы можем звать руками, обвило их кольцом. Закрутилось колесо и ноги их будто-бы не касались песчаной поверхности. -Рее-е, ре-ре-ре-е-ээээ-йа! Кате казалось, будто-бы собака была совсем слаба, будто-бы пыталась собака не убить, а накрыть, поглотить своей материей целиком. Как можно подметить, старалась собака уничтожить вещь, напоминающую ей тот факт, что она теперь тварь. Могу лишь пожелать ей быстрого смирения с собственным существованием. А Катька отбивалась выкручивалась и откусывая солено-сладкие, тошнотные куски. Пожалуй, если она съест собаку, то можно будет неторопиться. К тому же, воздух капкана был молоком, пить и есть не требовалось здесь. Собака не выла от боли, быть может и не испытывала оной вовсе, а лишь безуспешней и безуспешней растягивалась, проявляя на теле (?) дыры, за которые Катька и хваталась, с жадностью, немного непотребной для отрока, разгрызая собачью материю. На самом-то деле, голова у собаки была, была она завернутой вовнутрь, крошечной, слепой щенячей мордой. Когда Катюша почувствовала на зубах плотную кожу маленькой черепушки, она укусила в последний раз. Черепная коробка разрушилась, обнажив собачий мозг и оцарапав человечьи дёсна. И Катька заглотила голову, казалась ей тогда, будто рот её и горло стали из резины и абсолютно без дискомфорта могли глотать и головы, и туловища и всю семью. Собака оставалась на одежде. А бабы кружили своё колесо, кружили, пока Катька не заорала в голос: -Голова! Небыло. Катюша выбежала из кольца, бабы смолкли. -Где?! Жеребенок где?! И упала на песок, подножку вновь подставили. Песок облепил остатки собаки, теперь они высохнут быстрей. И ей снова стало приспокойно. Она перевернулась на спину. А бабы припрыгали, наклонились и она почувствовала как её поднимают. В небе сияло зеленцой, положили ее на кусок ткани, бывшей одного с песчаной гладью цвета. И понесли её вперёд. Она могла встать, закричать, но вы ведь понимаете, почему нет. Ей было до кристалличности всё равно. Пусть ее занесут в море, пусть оставят там, в холоде и кромешности, пусть море насытится её костями и жиром. Быть собой-быть пищей. А они несли её вдаль, по берегу, потом по тропе в лесу. -О-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о... Шли они около четверти часа. А потом опустили её и убежали. С минуты она смотрела вверх, на тысячи огней, увязших в густой кромешности полуночных небес, на черные, лохматые лапы сосен, растопыривших пальцы, тянувшихся друг к другу чтобы сцепиться. В танце ли, в драке? А когда дремотная меланхолия выветрилась из её разума она встала. Свет неподалёку. Впереди была дорога, она разглядела и расслышала автомобиль, выпучивший круглые глаза и бегущий навстречу тому, что ему родное или нет, ожидаемое в любом случае. И побежала Катька вновь. Вывели. Она бежала, забыв о жеребенке, о собаке, бабах, ржавом судне, бежал безумный маленький зверёк, живая тварь стремилась к свету. И это был вовсе не обман, она надеялась что больше не будет ничего, и она выбежала на тратуар, на снег. И щеки её и кисти рук стали мешенью для белоснежных холодный хлопьев. -Сто-о-о-ой! Стой! И она села к мужику. - Вези в полицию! - Тебя в больницу, не? -Дядьк, вези в полицию. -Давай я тебя домой, там жена, а то я пожарный. Она тебя в полицию, мне быстрее так. -Не трогай меня, тварь ты! - Не бойся ты, я не это, ладно поехали. Всё, всё щас. -Какой ты пожарный,а?! -Да всё, я тебя к жене. * Если вы порыщите эту историю на Wattpad, то на этом месте вы обнаружите весьма неплохую иллюстрацию* -Сколько щас? - Восемь. Мужик больше не разговаривал. Катька его не боялась, она думала наоборот, если мужик захочет его убить, то она начнёт его рвать, как собаку. Он ехал в обратную сторону от леса, минут за семь он доехал до города. Остановившись возле призрака советской действительности, они вышли. От адреналина, бегущего по жилам,у Катьки подрагивали руки и шла она явно быстрее обычного. Дошед до двери, мужик набрал номер квартиры и позвонил в домофон. "Для фотографии лица скажите внятно и чётко слово "фото"". -Фо-о-то. Не слышет. -Фо-т-оо! Фо-о-то! Ф-о-о-то! Фо-то-графирую закат, будто пару лет назад! Катька смотрела на асфальт. -Всё, давай! - Оно тупит. Фо-то! Услышало. Запищала новогодняя мелодия. -Да это я, я, открывай быстро. В доме лифта не было оборудовано, но мужику на втором этаже открыла дверь худощавая бабёнка. -Это кто, Вась? ............................. Когда Катька встала, она посмотрела в зеркало. Щёки её всё ещё смотрели не по разные стороны, а друг к другу. Чуть наклонившись, она присмотрелась: жирное пятно. Умывшись, вышла на порог, а мать стояла в шнуровала коньки. Без улыбки на лице, не по годам исчерпанном морщинами, с такими смоляными каплями на месте глаз, с по-мужицки выраженной носогубкой, мать шнуровала коньки. * Если вы порыщите эту историю на Wattpad, то на этом месте вы обнаружите весьма неплохую иллюстрацию* -Кататься выйдешь ты? -Похолодало. -Похолодало. Катюша смотрела на мать с небольшим отпечатком стыда на лице. Она и сама не понимала, что же заставляло её испытавать вину. В основном её канало странноватое и необычное для маленькой бабы чувство незавершонности деяния, будто-бы пора настала ей вернуться в капкан, кормить жеребенка и бежать от собаки. Ноги ныли от боли, и на озеро, кататься ей не хотелось вовсе. Но она пошла кататься. Когда каталась она, то глаза её были широко распахнуты, она часто смотрела в белое-белое облако, растекшееся по небу, загорождавшее всю голубую кашу. Облака- это слой масла на голубой каши космоса. Зимой это масло замораживается и сыпится вниз, когда идёт дождь- масло подморожено, но ещё жидкое, в те же времена когда осадков нет- масло расстаяло и ушло на дно испалинской тарелки, и когда нибудь непотопляемое солнце сожрёт всю голубую кашу с маслом. Деревья начнут расти листьями вниз, живые твари-все уйдут под землю. Иначе быть не может с той планетой, где солнце-это лучший друг и самый злейший враг. Трижды падала она на оба колена и трижды вставала она, будто поверхность земная под ней-не отверделая вода вовсе, а мелкие крошки толченых камней и ракушек. И все на катке смотрели на Катю, разглядывали. Думали: " А раз девушка ,молодая возрастом совсем, выбралась с капкана, то как его тогда, крепче делать, чтоб не это самое повылезало, надо." А ,уже вечером, по мосту от Кананерки ехал домой отец. Удивится. * Если вы порыщите эту историю на Wattpad, то на этом месте вы обнаружите весьма неплохую иллюстрацию* Мост от Кананерки. Катька с матерью ждали как отец приедет. Вот вернётся,а они хлеба напекли, нажарили картошки с мясом. Рыбу с окна снимут- порежут, отец же всё сожрёт. Его небыло целый месяц с хвостом, приедет, а как на утро встанет- пойдёт в лес. Дрова рубить будет. Калины снова наберут. Но уже без Катьки, она дома сидеть будет. Может и уборку генеральную затеет, к подругам пойдёт, может и на дискотеку. Теперь-то будет и ей что рассказать, а то как отец за стол садится-так начинает байку травить за байкой. И мать молчит, и Катька молчит. Но теперь-то нет, теперь то будет что рассказать и ей. Теперь всё село её будет слушать. Так казалось ей, только вот, понять что дальше будет-нам не сложно. Какие уж подруги, человек прошёл через капкан. В капкане-другая земля. Там время и ничтожество всего надуманного-оно живое. Деревья мертвые и нет ни одной птицы. Прошу не забывать, что капканы делаются не для носителей чёткой формы. А Катька села на лавку. Подперев голову ладонью, смотрела она на лед. А лед-он то же масло, но притоптанное к земле. И снег- это масло. Вся вода-это небесное масло. А без масла всё скрипит и трётся металлом о металл, выкидывая мелкие, колючие искры. И всё, что ни на есть жидкое-это масляная форма существования. И молоко. Наверное, бабы съели жеребёнка, потому что он был как фляга с Катиным молоком. А если и не съели, то где он может быть сейчас? -М-м-м-м-м-м-м-м-м-ы-ы!