Часть 1
27 декабря 2021 г., 21:13
***
Тина искала встречи с ним с того дня, как Алина переслала его сообщение из чата. Не понимала, что происходит. В ту ночь ей так и не удалось уснуть, и после этого она больше ни разу не легла в привычные 22:00. Пришло все: смена режима, ломка и чёртова куча нерешенных вопросов, ответов на которые не найти в интернете и даже не выпытать у мудрого Орлова. Но написать Дану сама Тина не решалась. У них в отношениях все сложно, а наступившая осень только все усугубила. Тина не помнит тот роковой момент, когда была подведена черта их отношениям, и даже не догадывается, когда все пошло не так. Когда сильнейшая связь, которую она только ощущала в своей жизни, дала серьёзную фатальную трещину. Когда уверенность, что они с Даном родные души навсегда, стала эфемерной. Ей непривычно не видеть его неделями, ей непривычно узнавать о его делах из сообщений из чата для поклонников. Тина уже сама чувствовала себя одной из них, потому что перестала ощущать от Дана хоть какую-то заинтересованность в себе. Он слишком далеко и физически, и ментально, и от этого ей очень больно. Тина не привыкла к такому отношению к себе и, кажется, абсолютно не знает, что делать в такой ситуации. Как снова заслужить его внимание? Как не вспоминать, что когда-то его было настолько много, что это даже утомляло, причиняя дискомфорт на съёмках:Декабрь 2018
— У вас до скольких смена? — спрашивает Паша, забирая из рук певицы розовую бутылку с водой и отдавая ей пакетик любимого кейла в кунжуте. — Снимаем слепые до победного. Так что, режим энергосбережения включён, — прикрывает глаза, мысленно нажимая на кнопку. Удобнее облокачивается на диван, с аппетитом поедая поздний ужин. — Ну вы, конечно, разорвали с Даном, — произносит Паша, вспоминая все, что хотел ей сказать. Сухо усмехается, пристально наблюдая за взглядом подруги. — И не говори… — закатывает глаза, — «Тина, ты помнишь, как я тебя называю в последнее время… кенгуруш». Представляешь? У меня челюсть чуть не отпала в этот момент. Ну как такое можно сморозить? Как ему только в голову такое пришло? — давится едой, откашлявшись, продолжает: — Не знаю, конечно, как сезон пережить с таким вниманием в мою сторону. Ох, не знаю, Паш. — Тин, ну тебе не привыкать. К тебе всегда направлено достаточно мужского внимания. — Было всякое… безусловно. Но чтобы такое, — оглядывает спокойное лицо Орлова, которое определённо её бесит, — но, чтобы так смело, так нахально, такого ещё не было. Не знаю… Наверное, буду говорить с Вовой, чтобы он придержал Дана до конца сезона, а потом пусть отправляет туда, где нашёл. — Строгая Тина Кароль, — ухмыляется Паша, видя насколько подругу задела дерзость новичка. В каком возмущении бегают её зрачки и сжимаются губы. Кароль мало кто может так сильно вывести из душевного равновесия. Новичок неплох. Паша уже думает, во что сублимировать Тинино негодование. — Послушай, я непросто возмущаюсь, — обхватывает талию, выкидывая пустую упаковку, — я работать в такой обстановке не могу… в конце концов я на вокальное шоу пришла, а не на программу знакомств. Я профессионал, я хочу давать участникам дельные советы и набирать сильную команду, а не думать, как спасаться от очередного нападения этого самовлюбленного нахала, который почему-то решил, что ему тут все позволено. И что я могу сгодиться, как главный трофей. — Чего ты так усложняешь… Посмотри на ситуацию с другой стороны. Сейчас все поклонники мобилизуются. Поверь, пара ваших влюблённых взглядов, Дан ручку подаст, ты улыбнешься ему вслед — и вас начнут активно шипперить, а это лишняя шумиха вокруг твоего имени. — Думаешь? — сразу загорается вниманием Тина. — Конечно, публика на любовную линию всегда клюет. Тем более вы достаточно эстетично смотритесь. Разные, со своими историями. Одиночки, встретившие друг друга — поэтично. — Думаешь, это позитивно повлияет на аудиторию? — заинтересованно смотрит на Пашу, представляя себя с Баланом. От мыслей передергивает, заставляя поежиться. Но ей нравится направление мысли менеджера, они давно искали новые рычаги для привлечения аудитории. Неужели Балан может стать полезным? — Конечно, интерес хорошо подогреет. Так что, как говорится, расслабься и получай удовольствие. Дан все сделает, а нам плюс, — Паша победно ударяет ладонями по коленям и сквозь очки смотрит на озадаченную певицу, от волнения жующую помаду на губах. — Ну посмотрим… А вообще, Пашка, мне нравится ход твоих мыслей… Любовная линия… Игриво же, и ни к чему не обязывает.Декабрь 2021
Но планы рухнули. Тина тогда даже не думала, насколько далеко все зайдёт. Не верила, что влюбится… по-настоящему. Она боится таких громких слов, но тяжёло не замечать, насколько сильно она теперь нуждается в Дане. Его забота и внимание стали настолько привычными и нужными, что она разучилась обходиться без сильных балановских рук на своей талии и сказок в трубке, старательно рассказанных сонным нежным тембром. Всё случилось так быстро. Тина не успела осознать, что он не просто растопил сердце и зажёг глаза, но и приручил к себе, сделал зависимой от себя. Кароль долгие девять лет не верила, что есть такая сила, которая поможет ей справиться с болью прошлого и позволить себе новое чувство, а она оказалась… в нем. В его мучительно карих и низком голосе с фирменным хриплым смехом. Он никогда не был похож на других. Сначала многое в его поведении ей казалось дивным. Говорил с оттяжкой, не стеснялся быть таким, какой он есть, рубил правду и прямо в лоб. Странный, дивный, кажется, не из этого мира, где все под копирку. Тина умело тикала от него при любом удобном случае, воспринимала, как очередного коллегу, но однажды посмотрела на него по-другому. Его непохожесть на других и «настоящность», наверное, и стали теми самыми составляющими, которые зацепили её. Он оживил её холодное полумертвое сердце, заставил вновь чувствовать и краснеть, когда он подходит ближе. Заставил быть маленькой девочкой. Прошло время, и она почувствовала магию, о которой Дан так искренне и упорно говорил. Кто знал, что по его меркам это случилось слишком поздно.***
В последнее время он выступал только на дорогих корпоративах, и то исключительно, чтобы кормить команду и семью. К творчеству остыл и оставил выход релизов на лучшие времена. Не вдохновляли старые песни, он больше не видел в них былой свет и смысл. Не писались новые. Все строки казались пустыми и банальными, возникало ощущение, что он просто миксует старое и избитое в новые формы, но не создает ничего качественно нового. Творчество без чувств, без прогресса, без сути… Он чувствовал себя мёртвым, и ни от кого это не скрывал. Не врал самому себе и не казался прежним. Пугал друзей и родных постоянной мрачностью на лице, но не собирался ничего с этим делать. Он решил для себя, кто в этом виноват. И жить, виня её, оказалось легче. Очередной корпоратив. Запредельные предновогодние суммы — хороший вариант полностью освободить себе январь. Проверяя оборудование, видит на листке с таймингом её имя. Кривится. Последнее, что ему сейчас хотелось, это встретить Тину. Предстать перед ней таким побитым и слабым. А ведь Тина всегда была сильной. Она продолжала быть сильной, даже когда столкнулась с его чувствами и до конца держала чёртову оборону. Холодом защищалась от чувств, взамен на нежность направляла в него отравленные стрелы равнодушия и неискренности. Играла с чувствами, закрываясь сразу, как выключались камеры, не оставляя ему ни единой возможности подступиться:Декабрь 2018
Дан подходит к сцене, чтобы встретить Тину. Помочь спуститься по лестнице и провести к креслу. Беспокойство о её безопасности перешло все возможные границы. Но Дан ничего не может с собой поделать. Он видит, как она устает, как из последних сил стоит на каблуках и улыбается в камеру. Стойкая девочка, которая ни на секунду не выходит из его головы и уже, кажется, сердца. Этот рыжик быстро и бесповоротно поселился в его сердце и заставил ощущать за себя постоянное беспокойство. Приковал к себе улыбкой и глазами — восьмым чудом света, который в несколько раз чудеснее всех остальных. Тина принимает ухаживания, цепляясь холодными пальцами за его руку. Улыбается так, что красная помада крошится в уголках губ. Она наивно хлопает ресницами, которые прячут её голубые глаза. Он тонет в ней. Мается в нерешимости. — Спасибо, Данчик, — садится на кресло, поправляя платье. Дима оказался не готов к выходу, поэтому продюсеры объявляют очередную паузу. — Не холодно? — Все хорошо, — не смотрит на него, внимательно рассматривая маникюр. А Дан не знает, как продолжить разговор, искренне надеется хотя бы на какую-то помощь от неё. Но она так и не награждает его своим взглядом, заставляя Дана в неловкой тишине стоять у её кресла, пока голос продюсера объявляет продолжение съёмок. Камеры включаются и Тинина голова поднимается, открывая Дану сверкающий взгляд. И кажется, вот она, взаимность. Тина широко улыбается, берет его за руку. И Дан как будто не замечает происходящее, просто желая, чтобы это продолжалось. Её чувства всегда включались только вместе с камерами, и нужно было хорошо постараться, чтобы не заметить этого. Дан понимал, что происходит и зачем он ей нужен, но как будто не верил в это. Не верил, что она способна на холодное извлечение выгоды. Он горел ею. Так сильно, как только умеет его сердце большого искреннего ребёнка. И в конце концов сгорел.***
Декабрь 2021
— Дан, здравствуй, — она возникает из ниоткуда. В темноте закулисья в его глаза сразу бросается свечение красной помады. Тина по привычке поправляет на себе розовую куртку, наброшенную на плечи, и внимательным взглядом оглядывает лицо мужчины. В ней испуг вперемешку с виной. — Привет, Тина, — сдержанно произносит Дан, искренне надеясь, что она не наберётся наглости завести разговор. Что она исчезнет так же быстро, как появилась. Что она вообще окажется его очередной галлюцинацией. — Я хотела сказать, что… что очень ждала эту встречу с тобой, — делает шаг вперёд, надеясь попасть в его объятия. Дан слабо приобнимает её и морщится, когда она задевает волосами его нос. Когда-то цветочный аромат её волос сводил его с ума, сейчас вызывает легкую тошноту. — Как публика? — выпаливает Дан, сразу осознавая, насколько глупо это звучит. После всего, что было между ними, стоять и спрашивать про пьяный коллектив, который во главе с начальником уже настолько наотмечался, что вряд ли различит, кто на сцене: певец с мировым именем Дан Балан или коллектив балалаечников из детской музыкальной школы. — Публика в момент моего выступления была ещё в норме, относительно, — нервно улыбается Тина, заламывая пальцы. — Я тогда, наверное, пойду готовиться к выступлению. — Дан, постой, — просит Тина, не собираясь терять этот шанс на разговор. Пытается взять его за руку, но Дан сжимает кулак. У Тины подгибаются ноги, но она не подаёт вида. — Что? — уже немного грубее спрашивает Дан, заставляя Кароль поежиться. — Что между нами происходит? — шёпотом произносит Тина и судорожно ищет встречу с его взглядом. — Вау. Неужели ты заметила, что что-то происходит? Браво, Тина, — холодно восклицает Дан, соединяя ладони в единственном хлопке. — Дан… я. Я не понимаю, почему ты избегаешь меня, почему так отвечаешь поклонникам. Мы ведь… — его злой взгляд заставляет её замолчать раньше времени. Тина не узнает его. — Действительно, не понимаешь? — Нет, — признается, готова расплакаться прямо сейчас. Такую его интонацию она ещё не слышала, и лучше бы не слышала никогда. — Меня дико раздражаешь ты и твои поклонники. Я устал. Мне надоело приписывание тебя. Я хочу заниматься своим творчеством, хочу, чтобы на него обращали внимание, а не на интриги. Я уже давно пытаюсь все прекратить. — Но, это наши поклонники, — пятится Тина, осознавая смысл его слов. — Из-за тебя поклонники разучились нормально воспринимать моё творчество, их волнует только упоминания о тебе, — уставшим голосом произносит Дан. — Но в этом нет моей вины! — парирует Тина, но снова ежится. — Есть, Кароль, есть. И в этом только твоя вина! Я уже давно кричал, что между нами ни-че-го нет! — зло проговаривает Дан прямо в лицо. — А ты каждый раз давала им надежду. Смягчала фразы, давала неоднозначные ответы. Именно ты заставляла их верить в то, чего нет и толком никогда не было. И теперь они настолько сплотились, что я никогда не отмоюсь от всего, что связано с тобой. Я устал видеть тебя рядом со всем, что связано со мной. Я специально провоцирую их различными видео, а они все равно находят жалкие оправдания нам. Я уже не знаю, как объяснить, что ты ничего для меня не значишь. — Я это делала… — Я прекрасно знаю, для чего ты это делала, — Дан хватает её за подбородок, — ради себя. Только ради себя. Ты настолько зависима от сцены и карьеры, что готова пойти на все, чтобы быть востребованной и любимой зрителями! Тебе нравится фитбэк от наших поклонников, — Дан особенно колко выплевывает последнюю фразу вместе со всей ненавистью к ней, — они сильнее, чем твои. Признай. И ты до последнего будешь сохранять в них веру. Ты не остановишься ни перед чем. — Я нет… Я не делаю ничего такого о том, что ты говоришь. Есть ты, а есть карьера, это не связано. — Кого ты обманываешь? Меня, себя? Ты с первой нашей встречи рассматривала меня как объект привлечения внимания. Будь честной хотя бы сейчас, — он отварачивается и готовится уйти, чтобы не видеть её. Чтобы больше не видеть эти большие плачущие глаза. — Дан, послушай, — хватается за его предплечье, всхлипывая, — возможно, в начале у меня были такие мысли. Но сейчас все изменилось. Ты сам знаешь, что все изменилось. Почувствуй. — Тин, — наклоняется, практически соприкасаясь с ней лбами, — не ве-рю. Я больше тебе не верю. Считай меня мерзавцем и подонком, но я больше не поверю ни единому твоему слову и слезе. И мне легко, я ненавижу тебя. Ты сделала все, чтобы я ненавидел тебя. — Дан… — из-за всхлипов она ничего не может сказать, не верит, что это происходит на самом деле. Медленно сбывается самый страшный кошмар. Она привыкла к прощению, она привыкла, что её очень любят, от этого готовы простить все. Неужели простить не может тот, от которого больше всего нужно это прощение? — А знаешь, Кароль, когда тебе по-настоящему будет больно? Когда все окончательно убедятся, что между нами ничего нет, что всё это время ты хитро водила всех за нос! Поверь мне, ты потеряешь больше, намного больше, чем обрела. От тебя отвернутся, ты останешься ни с чем, у разбитого корыта. — Дан… — не выдерживает она и больно стонет. — И знаешь, тебя нисколько не жалко, — хватает подушечками пальцев её щеку. — Ты настолько жалкая в своей лжи, что я не испытываю к тебе даже жалости! Единственное, что меня тревожит, что я попал в этот порочный круг, и чтобы выкарабкаться и окончательно избавиться от всего, что связано с тобой, потребуется много времени. Мне придётся молчать, потом начинать с чистого листа. И все это из-за гребаной встречи с тобой! — кричит, несмотря на её слезы. Причиняет ей боль и чувствует, как ему самому становится легче. — Ты говорил, что рад ей. Твои слова… Получается, ты тоже врал? Ты врал? Врал? Врал? — Замолчи, — отрезает он, делая шаг назад, не выдерживает пытку её слезами. — Я никогда не жалею о прошлом, но встреча с тобой — это единственное, что мне искренне хочется исправить в своей жизни. Зачем я только… Если бы она знала, как он ненавидит её в этот момент. Она оказалась права, ненависть и любовь намного ближе, чем кажутся. — Дан, я не верю. Я не верю, что все твои слова о чувствах тогда были ложью. Ты же заботился обо мне, ты же смотрел на меня… — Это было тогда. Тогда ты была нужна мне. Очень. Мне снесло крышу. Ты знаешь, настолько умело ты цепляешь людей. Именно тогда мне была нужна твоя взаимность. Тогда мне нужны были слова о любви. Ты морозилась и бегала от меня. А теперь побитому и сломленному что-то мямлишь о любви? Смотри мне в глаза, — он грубо ищет её взгляд, — ты серьёзно думаешь, что так можно? Сто раз говорить человеку «нет» и на сто первый «да». Ты думаешь, я железный, что мои чувства выдержат все. Так нет, Тина, я живой. Я живой, когда ты поймёшь наконец-то… И теперь я тебя ненавижу Он подходит ближе и кричит. Она боится громких звуков, поэтому приседает, закрывая ладонями уши. Адреналин будоражит кровь в момент, когда он видит её слабой. Ударяет кулаком о стену и продолжает криком: — А я ведь любил тебя, Кароль. Испытывал одно из самых светлых чувств в своей жизни. Готов был рвать за тебя. Меня выкручивало наизнанку от желания быть рядом. А ты… — усмехается, слизывая кровь с костяшек, — ты все перевела в успех, Тиночка. Ты играла. Ты все пустила на благо карьеры. А я всего лишь твой расходный материал для привлечения аудитории. — Нет, — делает шаг назад, — я не понимаю, как это возможно, — в ступоре качает головой, теряясь в происходящем. В стеклянном взгляде застыли слезы. — Пока ты позволила себе полюбить и принять мою любовь, ты уже разбила мне сердце. Сделала таким же мёртвым, как ты сама. Я теперь, как ты… Призрак самого себя… — Дан, ты не мертвый, ты живой, и ты любишь меня, — Тина бросается ему на шею. Её мир рушится, и ей нечего терять. Гордости больше нет, как и страха. — Тина, не надо, — он делает шаг назад, Кароль медленно сползает по его телу, пока не находит опору в ногах. — Я устал от твоих слов. Ими всегда все и заканчивалось. Все на словах, твои чувства на словах. — Дан, послушай, — она прижимается к его груди, кладя ладонь на сердце, — мы с тобой живы, мы здоровы, у нас же ещё есть время все исправить… Почему ты не оставляешь нам шанса? У него не хватает смелости коснуться её спины. — Нет времени, у меня больше нет ни времени, ни желания быть с тобой! Пойми, все, что во мне осталось, это ненависть к тебе. Я выгорел. Я пепел, оставшийся от любви к тебе. — Дан, — Тина хватает его руку, повисая на ней. — Кароль, не заставляй меня применять к тебе силу. Ради бога. — Дан, пожалуйста… Давай поговорим, ещё раз… — Мне страшно от этой мысли, но мне, правда, все равно. Когда я просил у тебя разговор, у тебя была «Рождественская история», выход альбома, съёмки, репетиции, «Атлас», все что угодно… Но не было ни единого часа на разговор. — Дан, ты же понимаешь, каково мне сейчас. Дай мне этот чёртов шанс. Я его не упущу. — Я не испытываю ничего… И я честен. Прости. Мне пора. — Дан. Он выдыхает и разворачивается к ней. Наклоняется над ухом. — Если у тебя реально остались ко мне чувства, сделай все, чтобы о нас забыли как можно быстрее. Сделай все, что в твоих силах. Пожалуйста, — разлетается эхом. — Нет. Я не отпущу тебя, ты сам говорил не отпускать свою любовь. — Тина, ну какая любовь… очнись. Ты не умеешь любить, ты умеешь страдать, у тебя это хорошо получается. Тебе постоянно необходима драма. Когда я был рядом, когда я желал тебя, ты не относилась ко мне серьёзно, как только я сдался и охладел, ты что-то там почувствовала. Это невротизм, больная привязанность. Называй, как хочешь, но это не любовь. Поверь мне. — Ты же любишь меня! — не унимается она, не понимая его слов. Она чувствует, что теряет. Что теряет опять. И ей очень больно от того, что Дан не понимает, что с ней творится. — Да, дура, да, виновата. Но я осознала, что люблю тебя. Не бывает же поздно. Прости и прими меня такую. Прими и научи меня любить, чтобы не больно было. Я ведь не умею… Не умею терять свободу. Я не смогу без тебя. У Тины внутри настоящая паника… захлестывающая, живая. Она не знает, что с ней будет, если он, Дан, действительно уйдёт. Оставит её одну. — Нет, — усмехается Дан, — нет уж, я больше не верю в любовь, извините. И он уходит. Он не оборачивается. Он ей больше не верит. — Мы были счастливы, были… И ты лишаешь нас всего, ты! — кричит вслед и сползает по стенке. — Ты предал нашу вечность. Возникает одно воспоминание на двоих.Июнь 2021
Тёплая ночь. Звезды. Двое под теплым пледом вдали от суеты и искусственного света. — Я не люблю смотреть на небо, — хмурится Тина. — Почему, малыш? — Дан уже готов был показать ей созвездия, сегодня звезды яркие. Кажется, они совсем близко. — Затекает шея. — Так ложись мне на руку, — Дан подвигается поудобнее. — Нет, не пойдёт, — улыбается, — тогда мне тебя не видно будет, а за тобой нужно следить, — хитро закусывает губы, растворяясь в карих. — Почему это? — не понимает Дан, влюблённым взглядом смотря на любимую девочку. Родную, капризную, свою. — Я только отвернусь, а ты уже улетишь бороздить просторы галактики. Среди звезд, к Млечному Пути на Сатурн или Венеру, где теплее? — пристаёт на локти и смотрит на него. — Я никуда не улечу, по крайней мере без тебя… — замолкает, покрывается мурашками и медленно касается её губ. Тина отвечает, двигаясь в такт. Хватается за мужские плечи и закрывает глаза. Слушает неровные такты его страсти, пока его руки путаются в её шелковых волосах. — Я никогда не променяю нашу вечность даже на всю вселенную, ни за что.Декабрь 2021
Променял. Она сползает по холодной стене, он из-за всех сил бьёт по рулю. Ненавидит её ещё больше за то, что позволила себе напомнить об одном из редких моментов, когда они были счастливы. Они больше ей не принадлежат. Он даёт себе право не помнить своих клятв.***
— Родная, как дела? — спрашивает Паша, выходя из машины, он не думал, что придётся вернуться. — Все хорошо, — поднимает голову и улыбается. Свет возникает в глазах и пытается претендовать на эпитет «искренний». И Паша вроде бы верит, потому что ему хочется верить, что у неё все хорошо. — Не поехала с Даном? Я думал, что он утащит тебя в свою холостяцкую берлогу, — осторожно спрашивает Орлов. — Нет, он там на чемоданах, весь в делах. Завтра утром улетает к родителям на Рождество, не хочу мешать, пусть собирается, — врет, пытаясь поверить в свои же слова, — но он кучу мне всего пожелал и обещал вернуться сразу после того, как попробует все мамины блюда. Улыбается. И ей самой страшно от того, насколько правдоподобно она врет. Неужели уже совсем железная… — Понятно, — помогает сесть в машину, — Тин. — Да, — отзывается она, а заплаканный взгляд опаздывает от голоса. Паша ждёт. — Посмотри на меня, Тиночка, я рад, что у тебя появился такой друг, как Дан, — по незнанию ещё сильнее ранит Паша. Тина обнимает мужчину и утыкается ему в плечо. Глушит боль в кровоточащей душе, стискивая любимого Орлова. — Это не дружба, Паш, это… несостоявшаяся любовь, — чуть слышно произносит она и окончательно теряется в складках его одежды. Паша поднимает взгляд. Не показывает свое изумление. Орлов умеет держать лицо. Особенно перед ней. Но он все понимает. Девочка играла, но все-таки полюбила. Случилось то, чего он так боялся. Как он тогда этого не учёл, когда предлагал игру? Пока в Тининой душе загорелось чувство, Дан сгорел. Заживо. Выгорел от невзаимности и боли. И нет среди них двоих правых и виноватых. Есть оба поплатившихся за преданную любовь. И это ведь смертельный грех — предать чувство, подаренное богом. Грешные. Разбитые. Вдребезги. Она сможет спасти
Примечания:
Понятно, автор сошёл с ума, но ему можно.
Пишите, как вам?
