Ромовый Американо

На часах практически полночь. Еще каких-то пару жалких минут до долгожданного праздника, который так яро ждут люди каждый год. Рождество. Несмотря на то, что широкие улицы Сеула были давным-давно украшены разноцветными гирляндами и уставлены сказочными персонажами, запах Рождества ты почувствовал только сегодня. За эти жалкие бесполезные, но такие долгие тянущиеся минуты… В местном сеульском джазовом пабе всего лишь несколько человек, ведь все нормальные люди обычно празднуют Рождество с семьей либо в компании близких и веселых друзей. Но только не ты. Ты работаешь в этот день в милом красном плюшевом костюме, в котором невыносимо жарко, с разукрашенным красным носом и няшными оленьими рогами, надетыми на твою слегка растрепанную, выкрашенную в белый шевелюру, которую ты отращивал к Новому Году, идеально вписываясь в общую обстановку украшенного бара, невозмутимо отзываясь на имя олененка «Рудольф», подливая побольше виски в стакан, как завсегдатаям данного заведения, так и заблудшим новичкам, между тем предлагая им попробовать не менее согревающий их души пряный грог или ароматный глинтвейн. Над твоей барной стойкой висит небольшая плазма, транслирующая знаменитые рождественские клипы, наполняя атмосферу бара праздником и уютом, как и медленно падающий хлопьями снег за панорамными окнами, сталкивающийся с неизбежной преградой в виде пластика, превращаясь в капли воды, ведь в Сеуле не так уж и морозно, обычная сеульская зима в — 8. И тут сам не заметив, как пробежали те жвачные минуты, ты вздрогнул от громких радостных криков твоих коллег: поваров и официантов, которым также «посчастливилось» работать вместе с тобой в праздничный день: — С Рождеством! — оглушающие крики, которые тотчас подхватили запьяневшие посетители, которых осталось от силы трое. — С Рождеством, Чон Чонгук! — ты почувствовал, как кто-то сзади тебя мягко обнял, всучив бокал с шампанским тебе в горячую руку. — И тебя с Рождеством, Кан Юнсо! — ты потрепал по новогодней шапке молоденькую повара в красном фартуке и чокнулся бокалом с остальными ребятами, при этом кивнув посетителям, мол, «И вас с Рождеством, дорогие», сделав всего лишь пару глотков, ведь ты так устал и тебе вроде бы даже немного одиноко и обидно. Вот так взять и расстаться со своей девушкой за неделю до Рождества! Как нелепо! Поэтому ты пытался заглушить свою обиду работой, улыбаясь всем вокруг своей милой кроличьей улыбкой, принося людям радость будучи милым и учтивым работником. И вот уже все посетители покинули джазовое заведение, продолжая кутить в других местах либо решив охладиться на улице, а то и вовсе просто поспать дома, кто знает… — Чон-и, мы уйдем пораньше, ты не против? Закроешь всё? Не забудь поставить дверь на сигнализацию! — повара быстренько переоделись, устало зевая вместе с официантами, на скорую руку попрощались с тобой, пожелали много счастья, денег и здоровья и вот ты уже смотришь им вслед, уныло провожая хохочущих ребят, пританцовывающих под всеобщее праздничное настроение… Но только не ты… Ты не танцуешь, не смеешься и даже не улыбаешься… Тяжело вздохнув, ты уперся в барную стойку, прислонился горячим лбом к столешнице и закрыл глаза… Как же безумно жарко в этом костюме… Поставив свой айфон на зарядку, ты включил на споти первый попавшийся плейлист с рождественским джазом и выключил плазму, решив еще раз протереть все столы… Стрелка не успела добежать до цифры шесть, чтобы украсть полчаса времени от начавшегося праздника (показывая полпервого ночи), как дверь в бар тихонько отворилась и на пороге появился высокий мужчина в черном пальто и широкополой черной шляпе. От него пахло горьким Американо вперемешку с ромом, что заставило тебя весьма удивиться, а может быть даже поинтересоваться, что это за парфюм или все-таки мужчина пьет много кофе с алкоголем, но говорить тебе особо не хотелось, поэтому ты протер последний стол и широко улыбнулся: — С Рождеством, добро пожаловать в наш бар! Чем могу Вас угостить? Мужчина неспешно обвёл взглядом само помещение, пару раз взглянув на проигрыватель пластинок, от которого уголки губ слегка поползли вверх, а в глазах появился сияющий огонек. Слегка постукивая каблуками изящных черных зимних туфель, мужчина обходил бар, будто меряя его шагами, покрутившись вокруг себя и в итоге сел за барную стойку, мягко произнеся: — Весьма утонченно для простого бара, зная привычку людей делать все безвкусным и вычурным. Мне нравится, — скромно улыбнулся он, не смотря на тебя, говоря в пустоту. Ты сосредоточенно вытирал стакан, глупо улыбаясь и в итоге спросил ненавязчивое: — Приготовить вам фирменный глинтвейн? Он сварен из трех сортов вин, я добавлю вам ореховый сироп для необычайного вкуса, уверяю, вам понравится! — улыбался ты как мог, чувствуя себя полным идиотом, ведь мужчина лишь равнодушно окинул тебя сочувствующим взглядом, подперев бледные ладони с длинными пальцами под голову. — Что ж… — глубоко вздохнул мужчина, от воздуха которого ты не почувствовал ни малейшего тепла. — Угости. Ты расслабленно перевел дыхание, приступив к приготовлению напитка. — Вы наверно очень замерзли, весь побледнели, — решил ты поддержать разговор, помешивая вино на электроплите, добавляя нужные ингредиенты. — Почему же вы в Рождество один? — нахмурился ты, играя в психолога. — Хотя это не мое дело, — ты сразу же небрежно отмахнулся, нарезая кольцами апельсин. — Как виртуозно вы нарезаете фрукт, молодой человек, — глухо засмеялся мужчина, снимая шляпу, сию минуту поправляя уложенные черные волосы назад. — О, я еще и не такое умею, спасибо за похвалу, — видимо мужчина решил проехать неприятную ему тему одинокого Рождества без теплых объятий, так нужных сейчас тебе. Каждое твое действие сопровождалось взглядом странного незнакомца, которое ты остро чувствовал боковым зрением. — Ваш ореховый глинтвейн! — ты поставил айриш бокал на стойку с пылающей рубиновой жидкостью, приятно ударившим в нос густым пряным ароматом с нотками лесного ореха, заставив мужчину блаженно прикрыть глаза от удовольствия, рисуя пальчиком в воздухе в такт расслабляющим ноткам джаза. — Что-нибудь еще? — ты по-прежнему был крайне вежлив и обходителен. Неожиданно для тебя в баре стало довольно тускло несмотря на наличие гирлянд и приглушенного освещения, даже музыка стала тише, а воздух более свежим и холодным. — Нужно… — мужчина сделал глоток неприлично ярко-красными губами, слившимися с напитком и перестал улыбаться. Дверь в бар резко захлопнулась, щелкнув замком, а слабый снег за окном превратился в метель. — Мне нужен ты, мальчик. Ты недоумевающе усмехнулся, сверля незнакомца взглядом и внутренне потешаясь над нелепостью подката со стороны такого солидного мужчины, хотя по лицу скажешь, что ему от силы лет двадцать пять, ну может тридцать… не более… — Простите, я не знакомлюсь… — смущенно улыбнулся ты, польщенный вниманием со стороны довольно-таки красивого мужчины. — Я могу сварить вам незабываемый Американо. — Я и так тут слишком долго с тобой торчу. — опустил глаза на черный циферблат своих наручных часов мужчина и пригубил еще немного горячительного напитка. — Мы закрываемся в два часа. Можете сидеть здесь до самого конца, я вас никуда не гоню, — ты пытался успокоить незнакомца, очищая свое рабочее место от только что приготовленного глинтвейна попутно вытирая пот со лба от этого чертового плюшевого костюма. — Так я без тебя никуда и не уйду, голубчик, — игриво улыбался мужчина, осматривая тебя с ног до головы. — Чудесные оленьи рога. Но я совсем не об этом, — взмахнул рукой незнакомец, словно отгоняя мух перед своим лицом. — Сегодня твой последний день. Нам пора. Но тебе хватило смелости отскочить от его рук, врезавшись в тумбу позади себя, прежде чем он начал тянуться к тебе через стойку. — Что еще за шутки, Господин? — ты грозно зазвучал, попутно сжимая кулаки, не понимая, что происходит. — Я — Жнец. Жнец Смерти. И у меня карта с твоим именем, — мужчина выудил из кармана своего пальто черную карту размером с ладонь, на которой белым шрифтом светилось твоё имя и возраст «Чон Чонгук, 25 лет». Ты скептически посмотрел на милое лицо господина, на карту, на его идеальное бледное лицо и снова на карту со своим именем. — Хэллоуин уже прошел. Ерунда какая-то, — ты сложил руки на груди, обойдя барную стойку и встал напротив этого странного мужчины с вызовом заглядывая в эти фантастически черные большие глаза, замирая, ощущая холодную пустоту внутри себя, будто все живое перестало существовать и вокруг лишь одно разрушение, граничащее с болью. Ты подходил все ближе и ближе не в силах остановиться, твой внутренний голос кричал: "Стой", но тихий шепот твоего сердца, сопровождаемый мелодиями слабо доносящегося джаза, кидал тебя в объятья незнакомцу. Ты немного оступился и вот уже тебя обнимает Он, опаляя своим кофейным ароматом все того же горького Американо с привкусом рома. Вопросительно изогнув густую бровь, Жнец лукаво улыбнулся и дунул на тебя, стряхивая твои прилипшие от духоты волосы со лба. — Ну и каково тебе находится в объятиях смерти, мальчишка? — жнец одарил тебя глумливой улыбкой, но тебе было так хорошо… так умиротворенно… — Прохладно… Наконец-то… Мне так жарко в этом костюме… — пожаловался ты. — И что я уже умер? — все еще не верил ты, ощущая себя в своем теле. — Вы же ко мне прикоснулись. — Нет, конечно… Пока на моей голове нет шляпы, ко мне можно прикасаться, я не убью тебя, — Жнец ласкал тебя своей самой теплой улыбкой, насколько позволяли ему его алые губы. Ты совсем не верил в то, что он может быть жнецом, ссылаясь на абсурдность ситуации, доверяя своему внутреннему цинизму. Будто услышав долгую дискуссию в твоей голове, по хлопку его ладоней свет в помещении погас, лишь сверкающий дождь из гирлянд на окнах отражался на твоем лице и лице того господина. Музыка заиграла громче, но совсем не из твоего телефона, ретро- проигрыватель закружил невидимую пластинку, заполнив каждый уголок спокойным низким голосом Нэта Кинг Ко́ула, исполняющим рождественскую песню (которая так и называется). — С моей стороны будет довольно безрассудный поступок, мальчишка. Но я хочу потанцевать с тобой, — и с этими словами он мягко обхватил твою тонкую талию, заставив тебя покачиваться ему в такт, положив горячие вспотевшие ладони на его прохладные плечи. — Я совсем не умею танцевать… — признался ты, наступив ему на ногу, обеспокоенно взглянув в его потемневшие глаза… Он был выше тебя почти на голову и тебе приходилось задирать подбородок, чтобы любоваться его прекрасным умиротворенным лицом. Даже родинка на носу! Как интересно… Разве у жнеца могут быть родинки? Если и умереть, то только в руках такого привлекательного жнеца с ароматом Американо, подумал ты незаметно для себя, крепче прижимаясь к спасительной прохладе черного пальто. Мужчина лишь игриво забрался рукой тебе под плюшевую кофту костюма, проведя холодными пальцами по твоей напряженной спине, отчего ты вздрогнул и вопросительно уставился на него, вызывая небывалый восторг. — И каким образом я должен сегодня умереть? — твой голос дрогнул от постепенного осознания мучившего тебя вопроса. Жнец нехотя вытащил руку из-под твоей кофты недовольно уставившись в окно, поджав свои темно-красные губы, которые он то и дело облизывал. Он вглядывался в рождественский дизайн улиц и яркие праздничные фонари, освещающие ликующий город. — Ты должен был выйти из своего бара, тебе бы захотелось пройтись по украшенным улицам, на одном из поворотов на тебя бы напали, ограбили и избили, ты бы замерз, не дождавшись помощи и, конечно, умер от потери крови, — Жнец постарался быть максимально равнодушным, но от тебя не скрылись его наморщенный лоб и тоскливый взгляд, будто рентген, сканирующий тебя насквозь. — Но я решил, что просто остановлю твое сердце и заберу тебя с собой, — закончил он, остановившись, не выпуская тебя из своих крепких объятий. Ты задрожал так сильно, что в глазах потемнело, тебе казалось, что ты падаешь в бездну, внутри тебя раздирало на части… Только не истери, Чонгук… Заметив твою апатию и отстраненность от внешнего мира, жнец усадил тебя на высокий барный стул спиной к барной стойке и нагло встал между твоих ног. Твою грудь сдавило, словно тебя переехал автомобиль, стало тяжело, почти невозможно дышать и ты в итоге снял эти надоевшие оленьи рожки, кинув на барную стойку, совсем не замечая стоявшего перед тобой мужчину в режиме ожидания. Взгляд встревоженных глаз, осторожное касание, тяжелый вздох и он вымолвил: — Это мое последнее задание. Ты. И я перестану быть жнецом смерти и, если мне очень повезет, я перерожусь в скором времени или вернусь на Землю в своем обличии, в котором ты меня сейчас видишь. Я пока еще не решил, — мечтательно улыбнулся он, касаясь ладонью твоей щеки. — Я могу исполнить твое последнее желание перед тем как заберу тебя. Любое. Абсурдность ситуации пугала. Все это настолько было похоже на дурной сон, что хотелось укусить себя за руку, лишь бы проснуться. Какой жнец… Какой последний день? Голова шла кругом… А ведь ты совсем еще не пил толком за Рождество. Обычно ты просыпаешься и всё отлично, утро, новый день… Как это у тебя не будет больше доброго утра? А любимый человек? Неужели ты больше не почувствуешь спасительных прикосновений и влажных поцелуев на своей шее? — Как тебя зовут? — вырвалось из твоего дрожащего рта. — Хм… Мы уже на «ты»… Хотя да, тебе уже нечего терять, парень, — все также непринужденно улыбался ангел смерти, и ты даже начал привыкать к этим будто специально намазанными ярким тинтом губам. — Когда-то я был Ким Тэхен. Приятно познакомиться, Чон Чонгук. И это все чего ты желал? Узнать мое имя? — мужчина сделал губы буквой «О» в недоумении, наклонив голову набок, заинтересованно разглядывая тебя. — У меня есть одно желание… И оно весьма безумное… Раз уж оно последнее, я могу пожелать чего моей душе угодно? — яркая улыбка озарила твое лицо и ты снова смешно сморщил нос, вызвав теплую усмешку у жнеца, который по-прежнему стоял перед тобой меж твоих ног. — Все, что твоей душеньке угодно… — заверил тебя господин, поправляя воротник своего черного свитера… — Всё, всё? — сомневаясь в честности потусторонних сил, ты решил еще раз уточнить, не выдерживая и расстегивая молнию на плюшевой кофте, одетую, слава богу, на голое тело. Взгляд жнеца упал на твою оголившуюся крепкую грудь, заставив удивленно воскликнуть: — Я помню тебя совсем маленьким мальчишкой, который вечно улыбался, и ты так вырос… — его язык снова прошелся по своей нижней губе, оставив немного слюны, теперь напоминая блеск. Ты не выдержал и сомкнул свои ноги, поймав жнеца в свой капкан, крепко удерживая его бедра, резко притянув его за волосы к себе и жадно поцеловав, отчего прекрасные большие глаза жнеца Тэхена стали чернее самой ночи. В ответ он прижал тебя к стойке, насколько позволял высокий стул. — Твое желание? — повторил Тэхен в твои покрасневшие губы. — Ты… Я хочу тебя перед смертью… — прошептал ты, расстегивая пуговицы черного пальто Ангела, совсем не боясь, что кто-то может смотреть на вас в окно бара… Тэхен лишь хитро улыбнулся, скидывая свое пальто и снимая с тебя уже расстегнутую кофту… — Перед смертью? — с иронией отозвался тот. — Я и есть сама смерть! С этими словами он накинулся на тебя, покрывая твою горячую шею прохладными поцелуями, удивительно аккуратно для ангела смерти облизывая каждый сантиметр твоей кожи, не оставляя практически ни одного красного пятнышка. — Как же мне было душно в этом костюме… — протянул ты, скидывая с себя штаны, чуть ли, не падая с этого гребанного стула, но вовремя подхваченный сильными руками Кима, ты оказываешься на поверхности отполированного тобой широкого стола, так близко расположенного к окну, что ваши быстро оставшиеся без одежды красивые тела мигают цветными мелкими огнями спускающихся отовсюду гирлянд и это так странно возбуждает. И как тебе могла прийти в голову настолько дикая идея? Заняться сексом со жнецом смерти? Что может быть безрассуднее? Теперь тебе жарко от нависающего над тобой красивого мужчины, бережно выцеловывающего твою шею, поглаживая твои светлые волосы, ты всматриваешься в бледное сосредоточенное лицо жнеца, как он с наслаждением облизывает твой покрасневший сосок, который он минуту назад поглаживал прохладными пальцами, как он смотрит исподлобья на твой приоткрытый от удовольствия рот, вот-вот и у тебя потечет слюна, но мужчина успевает вовлечь тебя в достаточно развязный поцелуй, превратив его в еще более влажный, грубо проталкиваясь в твой рот своим по-прежнему холодным языком, но ты ловишь от этого лишь невероятный кайф, только неснятые трусы едва удерживают твой истекающий член. Тебе хорошо… Тебе невероятно хорошо, и ты готов уже постанывать, но Ангел останавливается и слезает с тебя так ничего и начав… Ты в недоумении приподнимаешься со стола в немом вопросе… Обнаженный жнец усаживается на высокий барный стул, поправляя свои растрепанные черные волосы и смотрит своими жгучими черными глазами на растерянного тебя… — Я никогда не делал этого с человеком… В мыслях не было подобного… Это настолько странно, что… — ровным тоном говорит Ангел, но ты решительно идешь к нему, грубо перебивая: «Желания надо исполнять» и всасываешься в его красные губы так, что готов оставить их себе на память… Настолько они манящие… Жнец хочет тебя оттолкнуть, но ты стягиваешь с него черные трусы, смело обхватывая влажный член и надрачивая так, будто в последний раз… Это и есть последний раз… Ты — его последнее задание и сегодня твой последний день, так чего церемониться? Ты опускаешься на колени и своим горячим ртом вырываешь его первый стон. — Чон Чонгук! — его лицо искажается в болезненной гримасе, но на самом деле ты так глубоко заглатываешь его соскучившийся по ласкам член, что он готов прямо сейчас обкончаться тебе в глотку. –Да, Чонгук, вот так… Ох, Чонгук… Ты дрочишь себе и насаживаешься ртом на его твердый член, от Тэхена по-прежнему пахнет кофе, его большие глаза сильно зажмурены, а со рта капает слюна… Он схватился руками за твои плечи, пока ты виртуозно работаешь ртом, выгибаясь под твоим руководством, реагируя на каждые твои движения губ и языка, он стонет под звуки джаза, будто музыкальный инструмент, на котором ты профессионально играешь… Как долго еще ты будешь играть со смертью? Ты смотришь на него, на его тело, на каждый напрягающийся от твоего языка мускул его тела и тебя ведет… Тебе он нравится… Да-да… Тебе нравится этот мужчина… Определенно. Он не выдерживает и поднимает тебя с колен, разворачивая к барной стойке, хватая тебя за шею, притягивая к себе ближе, ты блаженно прикрываешь глаза и выгибаешь спину насколько тебе позволяет физическая подготовка, цепляясь руками за стойку. — Какой сладкий мальчишка… Мне нравится… — шепчет тебе на ухо Тэхен, облизывая твою мочку, словно пропуская электроток по твоему позвонку… И вот Ким c присущей ему медлительностью раздвигает твои ягодицы, заполняя тебя своими прохладными пальцами по очереди, а потом и собой, припечатав твое горячее тело к стойке, окутывая прохладой своей кожи, заставляя просить больше, еще и еще… — Да, хён… Пожалуйста… О да… Мне так хорошо с тобой… — ты выстанываешь каждое слово, переводя дыхание, поворачивая голову, наблюдая за трахающим тебя жнецом, глаза которого ярко блестят, несмотря на всю их черноту… Ярко черные… — Я не хочу, чтобы это заканчивалось… — сквозь стоны, ты обращаешься к Ангелу, что позади тебя, входивший в тебя настолько глубоко, что тебе кажется, что это твое самое лучшее Рождество за все твои короткие годы… На глазах начинают проступать слезы от предстоящего оргазма, его поцелуи наполнены нежностью и теплотой, которые ты никогда не ощущал в своих предыдущих отношениях. Как Жнец Смерти может быть настолько идеальным любовником? — Хён, я не хочу умирать… Сделай что-нибудь… — в отчаянии прошептал ты, почувствовав на своем истекающем естественной влагой члене крепкую руку Тэхена. Он бережно водит пальцами по твоей плоти, будто перышком, и это удовольствие для тебя тоже в новинку. Он любит каждый сантиметр твоего тела, хрипло постанывая и не представляя, что ответить… Развернув тебя к себе лицом, приподняв твою ногу и закинув себе за спину, Тэхен заботливо чмокает тебя в губы, потом в шею, потом в нос, он покрывает короткими поцелуями всё твое лицо, ускоряясь в тебе, получая удовольствие от твоей узости, наблюдая как слезы счастья и гнетущей безысходности стекают по твоим щекам… Его прекрасное лицо, его мягкие губы, касающиеся твоих, заставляют испытывать неоднозначные чувства. Сонм ярких эмоций туманит, наполняет голову одним лишь образом. Образом Ким Тэхена… Этот мужчина… В груди ноет, невыносимо ноет… Но совсем не от того, что тебя скоро не станет… Ты больше его не увидишь… Заметив перемены настроения на твоем лице, Тэхен замедлился и с благоговением посмотрел на тебя, приложив твою руку к своей груди… — Чон Чонгук… Скажи мне… Честно… Что ты чувствуешь? Ты боишься смерти? — он хитро улыбнулся, лизнув тебя в нос. Весьма неожиданно для жнеца. Сквозь призму наполняющего тебя удовольствия… или члена… (а может и того и другого), ты не можешь здраво размышлять над заданным вопросом и выпаливаешь от всего сердца: — Я боюсь не смерти, хён… Я боюсь больше никогда тебя не увидеть… Удивительно, неправда? — ты закусил губу, почувствовав легкие прикосновения к своим соскам. Но твоя рука по-прежнему касалась груди жнеца… Там, где должно было быть сердце… Его тело отдавало спасительной прохладой, но на месте сердца Ангела становилось тепло… — Разве для тебя это не просто секс с первым встречным, Чон Чонгук? — в его зрачках вспыхнули золотистые огоньки, словно мерцание гирлянд посреди темной ночи… — Ты — идеальный мужчина… — прохрипел ты, кончая себе на живот, попадая на живот жнеца, который, к удивлению, притянул к себе ближе, пачкаясь в твоей вязкой сперме. — Если бы я мог, я бы никогда тебя не отпускал… Дьявольская ухмылка не покидала лицо Тэхена, смотревшего на твое растерянное выражение лица… Он слушал твое прерывистое дыхание, продолжая толкаться, хлюпая естественной смазкой… Он явно не хотел заканчивать этот приятный момент твоей жизни… Ведь… — Я тоже не хочу отпускать тебя, парень… Я не хочу, чтобы твое сердце остановилось… Ты широко распахнул глаза, уставившись расширенными зрачками на свой новый объект обожания, не веря его словам, практически смирившись со своей участью… Он просунул свой длинный палец тебе в приоткрывшийся рот, который ты принялся инстинктивно посасывать… Твое сердце забилось как бешеное… — Ах, Чонгук… Смотри, что ты делаешь со мной… Место, где должно быть мое сердце, теплеет и это всё из-за тебя… Потому что ты не испугался смерти, а полюбил ее… Звучит прямо как в сказке, не правда ли? — вытащил свой палец Ангел, испачкав твой подбородок твоими же слюнями, но тотчас принялся облизывать его, обсасывая твою нижнюю губу, и вновь спускаясь к твоей пульсирующей шее… — Бог, ты слышишь? Это же твой День Рождения! Меня полюбил человек! Не правда ли, как все прекрасно? — закричал жнец куда-то вверх, обильно кончая внутри тебя, обдавая твои стенки теплой спермой, в которой все еще не было жизни… — Какой прекрасный праздник… Рождество! Жнец улыбался так, словно он был Ангелом Любви, не переставая тебя целовать… — Даже если ты скажешь, что не любишь меня… Я чувствую, как меня наполняет тепло твоих чувств… — с этими словами он выходит из тебя и облачается вновь в свои черные одеяния, при этом так и не надев шляпу… Укрыв тебя своим черным пальто, он обнял задыхающегося тебя от долгого секса и переполняющих тебя эмоций… Ты не в силе произнести и слова… — Я скоро появлюсь в твоей жизни, а теперь мне придется с тобой проститься, ведь ты — мое последнее задание. Спасибо тебе за твою любовь, Чон Чонгук, теперь твое сердце всегда со мной… Ты останешься жить, потому что ты полюбил смерть, а она полюбила тебя в ответ… — с этими словами, он крепко вжался в тебя всем своим телом, сминая твои очень распухшие губы своими алыми от которых вкусно пахнет горьким Американо… Надев свою широкополую шляпу, он растворился словно сон, оставив тебя стоять одного, сжимающего руки вокруг себя… Ты стоишь голый посреди бара в одном черном пальто, твой споти вернул тебе праздничный джаз, а свет в помещении стал более ярким, помогая разглядеть большие хлопья снега… На часах ровно два… Запах кофе растворился… Проигрыватель будто и не играл вовсе… Переодевшись в свою одежду, закрыв бар и поставив дверь на сигнализацию, ты уныло побрел домой, озираясь по сторонам и толком не понимая, что все же произошло… Но вкус Американо во рту был таким ярким… Ты еле дошел до дома и рухнул без сил на кровать.

☕☕☕

— Вставай, соня, вставай… — сквозь сон ты пытаешься понять, какой сегодня час и какой сегодня день, и где ты вообще находишься? — Чон Чонгук, если ты сейчас не встанешь, то мне придется будить тебя утренним минетом… — знакомый хохот наполнил твою просторную комнату. — Тэхен, отвали… — твой парень, с которым ты встречаешься уже два с половиной года, решил разбудить тебя после вчерашней попойки в честь Рождества. — Мне такой сон приснился, пиздец какой-то… — твоя башка гудела, пытаясь собрать остатки сна рождественской ночи. Ты открыл глаза и увидел перед собой золотистые глаза Ким Тэхена с нависшими над тобой прядями его черных волос и милой родинкой на носу. — Я весь во внимании… — прохрипел бухим голосом Тэхен, облизывая твой нос, который ты так мило морщишь, проведя по твоей обнаженной груди пальчиками, будто по клавишам. Ты звонко засмеялся, начав: — Представляешь, мне снилось, что я работал в каком-то джазовом баре в рождественскую ночь, а ты оказался Жнецом Смерти и пришел за мной, так как тебе дали карту с моим именем… А потом… — ты замялся, решив утаить интимные подробности от своего парня… Но он бесцеремонно сел на тебя сверху, локтями уперевшись тебе в грудь, положив подбородок на сцепленные руки, с улыбкой продолжая слушать твой сон: — Мы трахались в баре? Ты выпучил глаза, ловя воздух словно рыбка в аквариуме. — Откуда ты знаешь? — закричал ты, приподнимаясь с кровати вместе со своим парнем. — Может это был вовсе не сон? Он был таким реальным! Твое сердце совершало утренний забег от переполняющих тебя эмоций, ты задумчиво смотрел на мило улыбающегося Тэхена и представлял его Ангелом Смерти. — Да ну, бред… — он слез с тебя и лег на свою половину кровати, притянув тебя к себе, целуя в светлую макушку. — Ты вчера безбожно надрался, вот тебе и приснился такой реалистичный сон. Ты что, веришь в сказки? Может еще в Санта Клауса с его оленями? — засмеялся он, прикрывая свои огромные глаза с длинными ресницами. Ты с обидой попытался вырваться из его объятий на свою сторону кровати, но Тэхен крепко схватил тебя, прижимая к себе: — С Рождеством, мальчишка. Иди ко мне. Ты резко перестал дышать, встревоженно уставившись на своего озабоченного парня, от которого веяло теплотой. Сомнений не было: та же очаровательная улыбка с легкой примесью наглости. — Это был не сон! — вскрикнул ты. Но Тэхен схватил тебя за запястье и громко засмеялся. — Что с тобой, Чонгук? — Ты назвал меня мальчишкой! — твое сердце вырывалось из груди, а мозг отказывался думать, заставляя тебя дрожать от легкого озноба. — Ладно, мужчина. Не буду тебя так называть… — улыбнулся Тэхен, сощурив глаза. — Давай воплотим твой сон в реальность, и я тебя буду любить весь день, ведь все-таки утренний минет я обещал. Ты прикрыл свое лицо ладонью, вздохнув от этой похмельной нелепости и своего весьма живого сна, пока Тэхен выцеловывал твой живот, горячо дыша. — Тэхен, я люблю тебя. С Рождеством! — прозвенел ты, глядя на своего возбужденного парня. — С Рождеством, любимый, — приподнялся Тэхен, чтобы тебя поцеловать и тут ты увидел черные глаза Кима с золотистыми вкраплениями, почувствовав терпкий аромат Американо с примесью рома. — Что с твоими глазами? — оттолкнул ты Тэхена, приподнявшись. Золотистые глаза уставились на тебя с легким недоумением. — Чонгук, ты сегодня какой-то ёбнутый мальца… — промурлыкал Тэхен, утягивая тебя в развратный мокрый поцелуй. — После того как я тебя вылюблю, я сделаю тебе самый вкусный праздничный кофе на свете. Ты на секунду успокоился, чувствуя, как в тебя упирается влажный член прекрасного парня твоей мечты. — Это какой же? — решил полюбопытствовать ты, глубоко вздохнув. — Ромовый Американо.