The Witcher Textual Ask - Ответы (Риенс)

Q: Чего вы боитесь? … Корзина с кормом для кур выскальзывает из тщедушных детских ручонок. Грубое зерно рассыпается по ступенькам и земле. Откуда-то сразу же слетаются несколько маленьких, но таких красивых пичужек. Зеленые спинки, жёлтенькие брюшки. Они бойко клюют рассыпавшееся зёрнышки. Но буквально через мгновение испуганными яркими капельками брызгают в стороны, скрываясь среди зеленых веток. Как жаль, что он так не умеет... - Недоносок! Жалкий щенок! Какого чёрта ты не сдох ещё в брюхе своей мамаши! Поверить не могу, что из моего семени мог получиться такой слабак! но я ещё сделаю из тебя человека! Удар сильный, кулак отца такой тяжелый, твёрдый, большой. Весь бок вспыхивает болью, мир переворачивается и летит куда-то кубарем. - Боль самый лучший учитель! Я научу тебя боли! И не говори потом, что я плохо тебя воспитывал! Второй удар уже не так болит. Попало куда-то по тощей коленке. Весенняя травка щекочет лицо, размазывая тихие детские слёзы. Прямо перед носом ползёт яркий жучок, красивый, красный с черными точечками. Жучку так хорошо, ему совсем не больно, и совсем-совсем не страшно. У него ведь нет отца, который хочет научить его боли, правда?.. … - Смотри, если я его ударю - он заплачет! - Отстаньте от меня!! Громкий детский смех. Такой противный, мерзкий, он словно пробирается под кожу, заставляя её покрываться холодными мурашками. О как бы хотелось заставить их замолчать. Захлебнуться этим смехом, заставить корчиться в дорожной пыли. Но вместо этого приходится только защищаться, закрывать лицо тощими ободранными руками. Ссадины жгут и ноют, но это не страшно. Страшны лица вокруг, жажда чужой боли в их глазах. Им так нравится чужой страх перед болью. - А ещё у него такое смешное имя? Как кличка собаки! Правда, Риенс? Ещё один взрыв смеха, от него закладывает уши и разрывает голову. - Прекрати, а не то… - А не то что? Сильный толчок в груди, земля уходит из-под ног. Придорожная крапива так больно кусает руки и лицо, кожа горит и колется. Так больно. Так страшно. Даже смех не такой страшный. Но от него становится гораздо больнее… … «Видели бы меня сейчас те паскудные выродки. Видел бы отец, пусть земля ему будет битым камнем, надеюсь черви им не побрезговали». Слабенький мальчишка вырос, раздался в плечах, превратился в крепкого молодого мужчину. Теперь он был магом, и даже больше – убийцей. Какое сладкое слово, как приятно ощущать во рту этот вкус. Вкус власти над чужими жизнями. Вкус чужой боли и гаснущей в глазах жизни. Но мягкое покрывало ночи скрывало не только его. Острый кончик лезвия прекрасно отточенного кинжала упирался прямо под левое ребро, давил снизу-вверх. Клинок уже проколол одежду, впился в кожу, где-то там, под тёмной тканью расползалось небольшое пятнышко тёплой крови. Острая, колючая боль впивалась в тело вместе с холодным железом. Дыхание перехватило, сковало словно железными тисками, не позволявшими вдавить воздух в лёгкие. По спине сбегали струйки холодного пота. Эта боль была лишь обещанием чего-то куда большего. - А теперь говори кто тебя нанял. И тогда может быть я стану потрошить тебя как свинью. Вязкая слюна тяжелым глотком катилась по пересохшему горлу. Руки предательски дрожали. А сознание уже рисовало ту боль, которую принесет острый, холодный клинок, вспарывающий кожу и мышцы, разрывающий внутренние органы. Казалось, к горлу уже поступал вкус собственной крови. - У меня заканчивается терпение. Слова. Это будут всего лишь слова. Они не стоят боли. Не стоят… … Магический удар оглушает, дезориентирует, уши сдавливает болью, а глаза заливает несуществующим светом. Пол уходит из-под ног, сокрушительно бьёт по плечу и боку неподготовленного к удару человека. Крик застревает где-то в горле, когда тяжелый удар, казалось, едва не раскалывает голову. Сильные руки скручивают конечности, обещая боль. Это было понятно сразу. Боль. Боль колючей волной хлынула по всему телу, застряв где-то в рёбрах. Страх можно попытаться скрыть. За дерзкими словами, за ухмылкой на тонких губах, за притворной уверенностью в себе. Но он будет давать о себе знать. В прерывистом дыхании, в лихорадочно блестевших распахнутых глазах, в побледневшем лице. В ворохе мыслей, в переплетении бессильного ужаса и столь же бессильной ярости, в диком, животном бешенстве, пронизанном холодными нитями безнадёжного отчаяния. Страх воплощался в жадном блеске раскалённого железа, в запахе тлеющих углей, в обещании боли, застывшем в глазах пленителей. Казалось, он пробирался всюду. Как можно не поддаться ему? Как можно сопротивляться чему-то подобному?.. Меня зовут Риенс. Я горжусь своим именем. И я знаю о боли достаточно, чтобы смело давать обещание. Я научу тебя боли. … Ведь свой страх перед болью можно укрыть лишь в боли чужой…